Читать книгу Я выбираю тебя - - Страница 15

В центре развития пахло свежим морским бризом, пряной ванилью и надеждой. В коридоре, кабинете директора и психолога, в комнате отдыха стояли декоративные растения и вазы с цветами.

– Проходите, София. Розалия уже ждет вас, – сказала Красота, отмечая ее в таблице.

В моей голове плохо сочетались слова «Розалия» и «ждать». Такие женщины обычно не ждут, ждут их. Иногда всю жизнь. Почти всегда напрасно.

– Вы уже собрали вещи, София? – Розалия, как всегда безупречная и отдохнувшая, разминалась у станка, и за этим можно было наблюдать бесконечно.

– Да, мы сделали это вместе. Муж никогда раньше не участвовал в сборе вещей. Для него всегда было важно, чтобы я соответствовала статусу и могла поддержать беседу с женами его партнеров. А теперь я на равных общаюсь с ними самими.

– Куда в этот раз летите? Снова Ницца? – спросила Розалия, приглашая ученицу жестом к соседнему станку.

– Нет, – ответила София с нежностью в голосе, – в Нормандию, погулять по лавандовым полям, съездить на местную винодельню. Научиться печь хлеб и обжигать глиняную посуду.

– Это то, чего вы всегда хотели, милочка.

– Да, то, чего я ждала семь лет брака, вы помогли мне добиться за два месяца. Я даже не знаю, как вас благодарить, – в какой-то момент я думала, что она бросится к Розалии, но, как достойная ученица своего учителя, она обуздала эмоции и принялась оттачивать новые «адорно».

– Все уже было в вас, милочка, я лишь просто помогла вам выразить себя истинную.

– Розалия, вы сделали меня такой уверенной в себе, что я твердо решила: будет так, а не иначе. И сказала об этом мужу. Он должен уважать мое мнение и желания. Он даже вспылил, сказал, что найдет вас, убежал, но потом вернулся… и сказал, что давно хотел отправиться со мной в путешествие. А еще, представляете, он спросил у меня, есть ли у вас парные занятия.

Вскоре в зал зашел партнер Софии, и под «очо кортадо» я успела удалиться из зала. Хотя центр уже полностью функционировал, работы в нем оставалось очень много. Я приходила до открытия и приводила в порядок то зал, то комнату отдыха, начиная получать удовольствие от осознания того, что меня никто не замечает и я могу ходить, куда хочу. Я никогда ни с кем не говорила, носила незаметную одежду и постепенно сливалась с этими стенами. Меня никто ни о чем не спрашивал, не называл по имени. Никто, кроме мальчика лет десяти. Как-то я услышала разговор, где меня назвали глухонемой. Я не стала их переубеждать, надеясь, что это приблизит меня к моей цели. Только мысли о музыке и моей дочери могли бы вылечить меня от ненависти и желания мести, но у меня отняли ребенка и лишили возможности играть. Ненависть надолго поселилась во мне, немного остыв, как блюдо в ресторане. Я затаилась, как тигр, выжидая, когда можно будет напасть.

Приемная перед кабинетом Алины Сергеевны пока пустовала. Лиза была всегда на ресепшен. Ей поручили найти секретаря, но все предложенные кандидатуры не прошли строгого отбора. Достав из коробки копии дипломов и сертификатов преподавателей, я стала развешивать их на стену.

За дверью, которая была не такой плотной и надежной, как все остальные, было отчетливо слышны два голоса. Думаю, Алина Сергеевна об этом не знала. Даже уверена – так оно и было.

Эрнест Альбертович и Алина Сергеевна строили планы о будущем центра.

– Я так долго об этом мечтала. Ты бы знал, какой долгий я прошла путь, чтобы иметь самую большую студию в Москве. Иногда мне приходилось поступаться своими желаниями, иногда совестью и принципами, но я знаю, что все это было оправдано. Мы будем через искусство нести свет людям, мы будем давать им смысл жизни, исцелять их, знакомить с самими собой…

– Мы будем строить успешный бизнес, – дополнил ее перечень Эрнест Альбертович.

– Мне не нравится, когда ты называешь дело моей жизни бизнесом.

– Я не хочу, чтобы «дело твоей жизни» осталось просто в теории, а так оно и будет, если мы не сможем построить удачный бизнес. Вам с Олегом повезло, вы нашли инвесторов, которые заинтересовались идеей и вложили деньги, которые еще никто и никогда не вкладывал в центры искусств. Но мы должны не только отдать их, но и приумножить.

– Я знаю это.

– Алина, мне не хочется тебе напоминать, что в эмоциональном порыве ты предложила отдать свою квартиру в залог. Хотя об этом никто и не просил… Но в момент подписания юрист Джека вспомнил об этом и добавил соответствующий пункт в договор.

– Я все помню.

– А что с Олегом? Где он?

– Он больше не работает в центре развития. У нас были разные взгляды на расширение. Мы расстались мирно. Он не спорил, просто ушел.

Оба замолчали на несколько минут, думая, должно быть, каждый о своем. Директор первой нарушила молчание.

– Ты видел эти одухотворенные лица после занятия с Сергеем? А учеников Андрея? А девочек после класса Гели или Розалии? Георгий…

– Я видел всех. Ты собрала лучших педагогов в самом центре Москвы. Наши залы оснащены по последнему слову техники. Мы даже в группах работаем с каждым индивидуально. Но за условия, о которых можно только мечтать, надо платить, – мой безупречный слух музыканта уловил, как воцарившуюся тишину нарушает стук костяшек Эрнеста Альбертовича по столу из зеленого малахита. Педагог с большой буквы, он был для меня всегда человеком железной воли, не прощавшим чужим ошибки, а себе – слабости.

– Послушай, я не меньше, чем ты, заинтересована в успехе нашего дела, но я не хочу, чтобы мы в погоне за продвижением и продажами забыли, для чего все это создали…

– Для того, чтобы «дух искусства» жил, нам нужно укрепить стены. Новый финансовый план был разработан одним из лучших финансистов. Кроме того, наши коучи и профессиональные психологи в сфере продаж будут работать непосредственно с каждым преподавателем, обучать их правильному общению и ведению клиентов…

– Учеников, Эрнест, учеников.

– Да, Алина, учеников. Мы будем работать в нескольких направлениях: привлечение новых учеников; плановая работа по изучению психотипа каждого учащегося и выявление их интересов (я убежден, что школа может заменить им спортивный зал, хобби, чтение и даже поменять круг их общения и интересов); привлечение спонсоров и распространение их продукции среди наших подопечных и сотрудников их компаний. Не надо забывать о том, что к нам приходят руководители и другие значимые люди нашей страны, высокопоставленные представители посольств и международных компаний. Совместно с нашими психологами мы создадим новую торговую сеть!

Глаза Эрнеста Альбертовича заблестели. Окрыленный новыми планами, сродни наполеоновским, он открыл маленький холодильник между кофемашиной и письменным столом директора и невольно поморщился, увидев, что в нем нет ничего безлактозного.

– Лучше работать на износ, чем быть вынужденными прибегнуть к махинациям, чтобы закрыть долговые дыры.

Сделав пару глотков, он продолжил:

– Как тебе Антонина? Она ведет себя со всеми очень дружелюбно, но, похоже, никто их учителей не воспринимает ее всерьез, – педагог по сценической речи делал себе черный кофе.

– Это сиротская девочка доверчива, как собака, всю жизнь прожившая с одним хозяином, который ее холил и лелеял. Мне кажется, мы ее идеально выбрали. Она то, что нам надо. Преданная, наивная, с высоким уровнем эмпатии. Под предлогом реформирования центра и сбора персональных данных для опытных психологов, – слово «опытных» Алина Сергеевна выделила особо, наливая себе капучино, – мы соберем информацию, которая нам нужна, и найдем эту «крысу». Никто не воспринимает Тоню как следопыта, шпиона или даже психолога. Она наивная идеалистка, которой будут рады излить душу. Наша студентка все аккуратно запишет и передаст нам. Ну, а дальше – это уже моя забота. Надо бы подобрать ей другую одежду. Ее платья с цветочным принтом и сумка в стиле Надежды Крупской не сочетаются с нашим интерьером.

– Я позабочусь об этом… Алина, ты думаешь, мы хорошо поступаем, что используем ее рвение и юношескую наивность?

– Эрнест, соглашаясь на любой оплачиваемый труд, мы соглашаемся на то, что нас будут использовать: наши физические и умственные возможности, навыки, наш опыт и природный талант. Мы взяли девочку без опыта и будем платить ей зарплату за то, что она беседует с нашими сотрудниками… Мне кажется, что такие, как она, могут только мечтать об опыте работы с такими людьми и в такой компании!

– Алина, может, нужно было просто обратиться в полицию или хотя бы к частному детективу. Тогда мы и так узнаем, кто пишет доносы.

– Эрнест, у частного детектива на лбу написано, как он зарабатывает на хлеб. Что касается полиции, то зачем нам привлекать внимание людей в форме к нашей бухгалтерии и внутренней кухне? Да и мало кому из наших учеников понравится присутствие полицейских в центре. Мы все решим собственными силами.