Читать книгу Дворец Америго - - Страница 10

Сам по себе Муравейник был безразличен к судьбам отдельных людей так же, как и наш организм безразличен к судьбам отдельных клеток, погибающих и воссоздающихся вновь и вновь каждый день. Но всё же стойкость этого колосса исходила не только из прочных стен и глубоко заложенного фундамента – она исходила из тех небольших союзов, в которые люди вступали ради укрепления по крайней мере того пространства, в котором они жили сами. Их было много, их интересы не всегда шли рука об руку, но все понимали, что, если Муравейнику суждено простоять ещё десятки лет, его кирпичная оболочка должна поддерживаться не только крепостью кладки, но и стойкостью спин, прижимающихся по ночам к холодным стенам. Именно это и, пожалуй, несколько отстранённый надзор со стороны Дэвида Хантера с его редкими, но точными хирургическими вмешательствами удерживало сообщество от откровенного анархизма.

Стоматолог Ли проживал неподалёку от квартиры Вашингтона, но добраться до него было не так-то просто, особенно в позднее время. На часах было далеко за полночь. Джим с Майком быстрым шагом проходили сквозь один коридор за другим, сквозь один переход тут же в другой, за лестницей следовала ещё одна, такая же узкая и такая же грязная. Всё кругом было опутано различными кабелями, похожими на лианы, словно в джунглях Амазонки. Даже мешающиеся провода служили какой-то цели: тут и там на них на вешалках сушилась плохо постиранная одежда, что было не очень-то разумно, сколь скоро с верхних уровней всё время стекала вода или по крайней мере то, что ей когда-то было. Даже ночью было шумно – некоторые местные жители начинали работать на своих небольших фабриках в это время, особенно те, чья продукция служила завтраком для десятков тысяч «муравьёв». Многие и без того узкие коридоры были завалены по краям мусором, отчего пройти можно было только боком, стараясь не наступить на битое стекло, брошенные жестяные банки, формы из пенопласта и набитые чёрт знает чем плетёные корзины. Тусклый зеленоватый свет, соединявшийся с изредка попадавшимися неоновыми вывесками, чудным образом создавал ощущение ирреальности, тяжёлого непробудного сна.

Наконец Джим, следуя указаниям красных стрелок на стенах, проскользнул по ещё одной лестничной клетке мимо заколоченной лифтовой шахты и оказался на нужном этаже. Майк поднялся следом и с неподдельным удивлением отметил, сколь сильно эта часть здания отличалась от остальных. Здесь было на порядок чище, слышалась музыка, весёлые разговоры, звон бокалов и стучание костей маджонга. Прямо в коридоре стояло несколько подвыпивших мужчин с уже немолодой женщиной; они, прижавшись к ней почти в упор, о чём-то игриво разговаривали, совсем не стесняясь проходящих мимо людей. Висящие возле дверей красные фонарики и вторящие им своим танцующим пламенем алые свечи на полу развеивали сомнения по поводу назначения этого места. Джим остановил Майка движением руки и отвёл его в тень.

– У вас, помнится, была маска. Если вы её не забыли, было бы разумно её сейчас надеть. Мы можем нарваться на неприятности.

– И каков наш протокол действий? – спросил О’Брайен, натягивая на голову маску.

– Протокол?

– Что делать, если всё-таки нарвёмся на неприятности?

– Постарайтесь без лишней надобности не затевать драк.

– Что навело вас на мысль, что я склонен это делать? – удивлённо спросил О’Брайен.

– Вы всю дорогу держали руку на кобуре.

– И всё же вы тоже не выглядите спокойным. Осторожность не помешает.

– Понимаете, Вашингтон – замечательный человек. Однако он немного наивен. Это чудесная черта характера, но не здесь. Я не хотел говорить при нём, но едва ли Джулия задержалась потому, что ей нужно заменить на две пломбы больше, чем она изначально рассчитывала. Красивым девушкам в местах вроде этого делать нечего. Всякое может случиться. Я постараюсь решить вопрос самостоятельно, но даже если что-то пойдёт не так, то вы не обязаны мне помогать. Это не ваши проблемы. Я не хочу вас в них втягивать.

– Джим, вы много раз рисковали меня оскорбить, но теперь у вас это получилось.

– Разве? – удивлённо отреагировал старик.

– Если вы думаете, что я готов сидеть сложа руки, пока какой-то подонок тащит за волосы девчонку к себе в подвал, то вы, должно быть, очень плохого обо мне мнения.

– Прошу прощения. Не думал, что мои слова можно было так интерпретировать. В таком случае, если вы всё-таки мне поможете, я буду премного благодарен и останусь у вас долгу.

– Не будем терять время, – отмахнулся Майк и поправил плащ.

Они прошли по коридору добрую сотню метров, прежде чем оказались в хорошо освещённом закутке, на одной из стен которого висела вывеска стоматологического кабинета; сразу под ней было приклеено два плаката: один на английском, а второй на испанском. Джим подошёл к тяжёлой железной двери и потянул её на себя. Она беззвучно поддалась.

Внутри кабинета было очень светло – яркие лампы чуть не ослепили вошедших внутрь мужчин. За ярким светом последовал знакомый букет запахов из эвгенола, хлорки и множества антисептиков. По сравнению с тем, чем пах весь остальной Муравейник, эти ароматы могли бы показаться приятными, не будь они столь интенсивны. Стоявшее в центре кабинета кресло пустовало; на тумбочках, находившихся рядом с ним, были аккуратно разложены закупоренные баночки и тюбики с препаратами, рабочие инструменты, одноразовые шприцы и толстый рулон медицинской ваты. По шкафам у стен были разложены бумажные карточки пациентов и запасные медикаменты. На рабочем столе врача возвышалась груда неразобранных документов, из-за которой виднелся искусственный череп с детально проработанной челюстью, которая могла открываться и закрываться для большей наглядности.

Джим подошёл к столу – и тут же взволнованно забежал за него. Подойдя ближе, Майк увидел лежащего на полу стоматолога Ли с кровоподтёками и ссадинами на лице. Узнав знакомого ему старика, врач застонал и с большим трудом встал. Он нацепил маленькие круглые очки, кое-как доковылял до стоматологического кресла и привычным движением залез в него, желая провести разговор в удобном положении.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил Джим.

– А чёрт знает. Ворвались какие-то подонки, пока я лечил девчонку, огрели меня пару раз по голове. Я уже думал, что у врат рая очутился, но потом всё-таки подумал, что едва ли апостол Пётр носит красную шапку, – устало пробормотал доктор Ли.

– Что с Джулией?

– Не знаю, она была тут, когда на нас напали. О чёрт, Вашингтон меня убьёт, – врач схватился за голову. – Должно быть, её куда-то утащили.

– Как давно это случилось? – спокойно спросил О’Брайен, смотря на медленное движение минутной стрелки настенных часов.

– Думаю, где-то с час назад, – ответил стоматолог, взглянув в ту же сторону.

– Вы целый час пролежали в отключке? Сильно же вам прилетело.

– Это правда, – сказал врач, и лицо его исказилось болезненной гримасой.

– У тебя может быть сотрясение, – произнёс Джим, прикладывая найденный в холодильнике брикет со льдом ко лбу стоматолога Ли.

– Спасибо. Я пока оклемаюсь, утром, может, схожу к кому-нибудь, – с тяжёлым вздохом сказал врач и прилёг поудобнее в кресле.

– Пойдём отсюда, нужно срочно сообщить Коннору о случившемся, – старик потянул О’Брайена к выходу из медицинского кабинета.

– Когда на вас напали, что вы делали? Вы пробовали защищаться? – спросил О’Брайен, остановив жестом Джима.

– Что? Нет. Я думал, что у меня хотят что-то спросить. Ко мне иногда заглядывают в такое время с острой болью.

О’Брайен понимающе кивнул головой и подошёл к стоматологической установке. Инструменты лежали на своих местах, длинные резиновые шланги тянулись от них к основанию установки. Майк взял в руки бормашину, с интересом покрутил её, но обнаружил, что бора в дупле наконечника нет. На тумбочке рядом с креслом в чём-то, похожем на чашку Петри, лежало несколько десятков наконечников. О’Брайен взял тот, что потолще, и вставил в инструмент.

– Положите, это не игрушка, – раздражённо одёрнул Майка врач.

– Это правда, – тихо согласился О’Брайен и надавил ногой на педаль. – Скажите, если, предположим, вы стояли вот здесь, у этой самой тумбочки, когда вас ударили по голове, не должны ли вы были упасть на неё? Вы утверждаете, что сразу же потеряли сознание. Едва ли вы продолжили стоять на ногах.

Джим с интересом взглянул на Майка и подошёл ближе к креслу. Стоматолог поправил брикет со льдом и снисходительно, словно учитель, смотрящий на ученика, совершившего глупейшую ошибку в задаче, тоже перевёл взгляд на спутника старика. Бормашина противно визжала, оборудование было не в идеальном состоянии, а потому в этом пронзительном визге то и дело почему-то слышалось что-то наподобие лая взбешённой собаки размером с чихуахуа.

– Не помню, чтобы я падал на тумбочку. Наверное, я рухнул куда-то в сторону. А может, один из тех мужчин подхватил меня на руки. Откуда мне знать?

– Вполне возможно, я с вами согласен. Такое могло случиться, – всё так же спокойно согласился Майк. – Тогда мы будем считать, что вы не падали на тумбочку. Это замечательно.

– Вы не очень-то беспокоитесь о судьбе молодой девушки, – язвительно процедил Ли.

– Кстати, о ней. Скажите, если бы вас похищали незнакомые вам люди, как бы вы себя вели? Было бы разумно предположить, что вы бы попытались защитить себя? По крайней мере навести шуму, закричать, если даже не можете сопротивляться физически? – спросил Майк, не спуская ноги с педали бормашины.

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Видите ли, меня смущает, что все эти вещи, – Майк обвёл свободной рукой тумбочку, – все эти вещи аккуратно лежат на своих местах. Если бы кого-то, может даже и вас, пытались стащить с кресла, вы бы, скорее всего, попытались за неё зацепиться – так удобно она расположена.

– Какого чёрта он несёт, Джим? – с раздражением спросил стоматолог. – Девчонку утащили неизвестно куда, а это чучело в маске играет в Эркюля Пуаро.

– Bien. Приятно, что вы не воспользовались заезженным сравнением с Шерлоком Холмсом, – с улыбкой заметил О’Брайен. – Восстановим хронологию событий. Скажем, я, то есть вы, стою вот где-то здесь и держу в руках бормашину.

– Я, может, и не держал её в руках.

– Тогда зеркало. Или зубной зонд.

– Я не помню.

– Итак, я стою здесь, ладно, пускай даже с пустыми руками. Ко мне подходят сзади, я оборачиваюсь – и получаю несколько ударов по голове. Но я не падаю на тумбочку! Я падаю в нежные объятия похитителей.

– Допустим, – простонал стоматолог и перевернул пакет со льдом.

– А вы, то есть Джулия, вы лежите в кресле. И вас начинают из него вытаскивать. Но почему-то вы не сопротивляетесь, по крайней мере, мы не видим здесь никаких следов борьбы. Всё аккуратно лежит, на полу ничего не валяется. Даже боры в чашке не свалены в кучу.

– Может, она не сопротивлялась, – ответил Ли.

– Почему? Если бы это были её друзья, то зачем им было на вас нападать?

– Может, они хотели меня ограбить. Я не проверял кассу.

– Могу поспорить, что в ней всё на месте. Быть может, там даже больше, чем было изначально. До нападения.

– Что вы имеете в виду? – возмутился стоматолог и присел.

– Едва ли у девушки, которая бывает здесь несколько раз в году, в Муравейнике есть друзья, с которыми она занимается грабежами. Стало быть, если она не сопротивлялась и это были не её друзья, то остаётся только один вариант.

– Да?

– Она не могла сопротивляться, потому что уже была без сознания. Вы работаете с анестезией – вы могли бы ей что-то вколоть.

– Что? С чего бы мне это делать? Я уважаемый врач, спросите любого. Джим, скажи ему. Откуда ты притащил этого олуха? Какая разница – валяются вещи на полу или нет? Может, их потом подобрали.

– Зачем? – с интересом спросил Майк.

– Чтобы меня подставить. И похоже, что это сработало. И выключите вы уже чёртову бормашину, у меня голова заболела от этого писка!

– В чашке боры были разложены по увеличению толщины. Могу предположить, что так ими удобнее пользоваться. Если бы кто-то пытался вас подставить, вряд ли у него было бы время их аккуратно раскладывать. Напомню, в этой версии событий девушка кричит и вырывается из рук нападающих.

– Убирайтесь отсюда, я больше не могу слушать эту ересь. Джим, я тебя прошу. Девчонка в опасности.

– Кто заплатил вам за похищение? – спросил О’Брайен, подходя ближе к стоматологическому креслу.

– Да какого чёрта?! – вскричал стоматолог и попытался было вскочить из кресла, но Майк сильным толчком вжал его обратно.

– Вы правы. У нас мало времени. Поэтому лечиться будем без анестезии.

Джим безрадостно бросил последний взгляд на разворачивающуюся сцену пытки и, не желая наблюдать происходящее, подошёл к рабочему столу и начал перебирать бумаги, надеясь найти что-нибудь полезное на тот случай, если стоматолог проявит чудеса выдержки или Майк О’Брайен перестарается со своим дебютным лечением. Старик пролистал приходные и расходные книги, проверил открытые конверты с письмами и заглянул в кассу, в которой было всего несколько десятков купюр и смятые фантики от мятных конфет, которыми Ли часто пытался заглушить запах острого карри, которое он постоянно ел перед приёмами. Врач громко кричал и изо всех сил выбивался из рук О’Брайена, но тот был на порядок сильнее, а потому все попытки сбежать были тщетны.

Не было никаких подсказок и в личных карточках пациентов, которые, нужно было признать, стоматолог вёл очень исправно и детально. В Муравейнике он работал чуть больше пяти лет, и за всё это время на него никаких нареканий не было. Это было понятно только по тому, что врач до сих пор имел здесь практику. То, что в большой политике принято называть институтом репутации, в Муравейнике составляло основу жизненного уклада. Оттого так тяжело было поверить, что успешный врач решил заняться какими-то грязными делами.

Наконец Ли перестал дёргаться в кресле и обмяк, оставаясь при этом в сознании. Майк повернулся к Джиму и подозвал к себе – врач был готов во всём признаться. Всё лицо его было залито кровью. Оттого, что он так сильно дёргался, бормашина нет-нет да прокатывалась по дёснам. Все передние зубы были изрезаны, и по новообразовавшимся лункам бежала разбавленная слюной кровь.

– Они должны быть в «Синем драконе», – захлёбываясь слезами, промямлил стоматолог.

Майк бросил на пол бормашину и, опрокинув тумбочку, вышел с Джимом из кабинета. Старик на мгновение задержался на пороге, повернулся к стоматологу и спокойно произнёс:

– Если с девушкой будет всё в порядке и ты успеешь исчезнуть отсюда со всеми своими вещами до утра, то «Джойс и Хантер» не будут требовать… компенсации. Считай это вынужденной уступкой, поскольку мы не соблюли стандартные процедуры.

Широкими шагами Майк прошёл половину коридора, прежде чем понял, что не знает, куда ему идти. Спокойно следовавший за ним старик явно ждал этого момента осознания и не вмешивался. Когда Майк наконец повернулся, Джим с печальной улыбкой посмотрел ему в глаза и сказал:

– Выглядите рассерженным. Мне жаль, что вам пришлось это сделать.

– Мне тоже. Но после дела уже поздно. Куда нам?

– За мной. Тут недалеко.

Они прошли до другого конца коридора, поднялись по лестнице на следующий этаж и оказались в похожем месте. Оно было ещё ярче украшено красными фонариками, на стенах флуоресцентной краской были выведены причудливые фигуры, вплетающиеся друг в друга и тут же распадающиеся на меньшие, но ещё более удивительные формы. В центре этой палитры, словно приобняв сверху дверь, на стене отдыхал детально расписанный синий дракон с крохотными лампочками на месте глазниц. Майк с Джимом подошли ко входу в заведение. Широкая дверь отъехала в сторону, и спутники, отодвинув полупрозрачную занавеску, зашли внутрь.

«Синий дракон» являлся чем-то вроде клуба, здесь было всё: и казино, и бар, и музыкальные выступления. Для тех, кто был лично знаком с владельцем, существовал второй зал, в котором за большие деньги гостям предлагались особенно запретные наслаждения. Муравейник удивлял разнообразием запахов, и это место не было исключением. Пахло дорогим табаком и алкоголем, головокружительными женскими духами, с кухни доносились ароматы жарящейся говядины. Вся барная стойка была занята, не было свободных столиков и в зале. Вокруг каждого из них на узких стульях сидело по пять-шесть человек. В центре каждого круглого стола вишнёвого цвета стояла маленькая квадратная лампа, похожая на скрытую за занавесками свечу, дышащую сквозь маленькие отверстия в крышке. Все стены были покрыты неизвестными О’Брайену иероглифами и нарисованными местными художниками сюрреалистичными портретами.

«Синий дракон» тонул в гедонической какофонии, и было тяжело поверить, что всё это происходит в Муравейнике. Джим с Майком кое-как протиснулись сквозь толпу, пробираясь к дальней части зала, в которой пожилые мужчины в потёртых костюмах играли в рулетку, покер и маджонг. Здесь было посвободнее, но только потому, что охранники внимательно следили, чтобы никто не вмешивался в игру, и не подпускали никого близко к столам.

К Джиму подбежал низкорослый мужчина и что-то спросил, старик слегка нагнулся и вполголоса бросил несколько фраз в ответ. Мужчина кивнул и тут же исчез в толпе.

– Если вас не затруднит, подождите меня здесь несколько минут. Я понимаю, что мы торопимся, но нам не следует идти дальше, пока я не решу кое-какую проблему, – попросил О’Брайена Джим и последовал за своим исчезнувшим собеседником.

Майк взглянул на ближайший стол, за которым играли в риичи-маджонг. Три пожилых джентльмена и одна немолодая женщина в излишне откровенном платье, то и дело прерываясь на то, чтобы вытащить из помятых пачек новую сигарету и закурить её, следуя неведомой О’Брайену логике, сбрасывали тайлы один за другим. На лице каждого из игроков читалось бешеное напряжение.