Читать книгу Несущие свет - - Страница 11

– Добрый вечер, дамы. Позвольте присоединиться к вашему изысканному обществу.

Молодой человек, по виду мой ровесник, возник в дверях кафе и церемонно поклонился.

«Дамы», не привыкшие к галантному обращению, зарделись аки тургеневские барышни и потупили взоры.

#

С четырнадцати лет я начала работать и вот уже два года трудилась бессменной официанткой в крошечной забегаловке, гордо именуемой «Вымпел» еще с советских времен. Подобного рода заведений в Ваське было два. Одно – пафосный по провинциальным меркам банкетный зал, расположенный на главной улице города – место проведения всех торжественных мероприятий для более или менее состоятельных жителей, неизменно заканчивающихся драками, а иногда и поножовщиной. Персоналу там платили неплохо, но риск быть зажатой в темном углу «хозяевами жизни» превышал возможную выгоду. Второе заведение – маленькое кафе чуть подальше от центра, хотя у нас все было близко, пользовалось популярностью у нищебродов и неудачников. Немудреный копеечный ассортимент: два вида чая, черный и зеленый, замороженные чизкейки и эклеры, разогретые в микроволновке, привлекал одинокие парочки, которым негде было провести время, и компанию девиц возвышенного склада ума. Экзальтированные дурочки в количестве пяти-десяти, возрастом от двенадцати до восемнадцати лет, чуждые, по их же словам, «отвратительной грязи современной жизни», собирались тут по вторникам и четвергам. Заказывали один чайник чая на всех, зажигали принесенные с собой свечи и декламировали стихи, чаще русских классиков, реже – собственного сочинения. Я наблюдала за их культурными потугами с усмешкой, самопровозглашенная элитарность со стороны смотрелась нелепо и комично, однако к разговорам прислушивалась и стихи запоминала. Они могли пригодиться в будущей жизни, на Большой земле мне не хотелось прослыть неотесанной деревенщиной. Зарплата официантки в кафе была ничтожной, зато работа непыльной, а после закрытия можно было перехватить горячего чая и, если повезет, недоеденное пирожное.

Малх отнесся к моему желанию работать скептически, если не сказать негативно. Пришлось пойти наперекор, сидеть у него на шее мне было совестно. Кое-как закончив колледж, он проводил время, болтаясь по городу. Я избегала давать по этому поводу советы и высказывать неудовольствие. Взрослый мужчина сам мог решить, чем ему заниматься. Тунеядский образ жизни Малха позволял ему встречать меня после смены и провожать до дома. Одинокая девушка вечером рисковала нарваться на подвыпившую шпану или иные неприятности.

#

– Разрешите представиться. Меня зовут Гордей. Для друзей – Дей.

Любительницы русской поэзии смущенно захихикали, разглядывая незнакомца из-под накрашенных дешевой тушью ресниц. Я хорошим воспитанием похвастаться не могла, косметикой не пользовалась и взгляд не прятала.

Не в обиду Малху будет сказано, таких стильных парней мне прежде встречать не доводилось. Высокий, стройный, смуглый, он был не отсюда и не вписывался в провинциальную реальность. Черная кожаная косуха и такие же штаны, дорогие и мягкие на вид, поблескивали каплями ноябрьского дождя. Длинные, завивающиеся крупными кольцами черные волосы незнакомца были забраны в низкий хвост и тоже покрыты тонким слоем водяной пыли. В первый момент я не поняла, откуда взялся эффект мгновенного узнавания, но, присмотревшись, сообразила: глаза у нас с Деем были совершенно одинаковыми, редкими, янтарно-желтыми. Мы с ним были на удивление похожи, словно близкие родственники, разве что я, в отличие от него, не вышла ростом и не обладала этим нездешним шиком. Почему-то Дей казался мне красивым, а я сама себе – нет.

Была в нем какая-то фальшь, неискренность. Вежливо-утрированные манеры скрывали его откровенное презрение к местным «дамам». Он смотрел на них с чувством превосходства. Странно, что они этого не заметили.

– Полный комплект! – восторженно воскликнул сидящий в уголке Бельчонок и вылез из-за стола, по-взрослому протягивая руку для приветствия. – Привет. Я Бель.

Малыш (я привыкла его так называть, хотя мальчишке стукнуло двенадцать) проводил в кафе каждый вечер. Притворялся, что готовит уроки, а на самом деле занимался ерундой. Вместо букв и цифр в его тетрадях множилось невероятное количество нарисованных чертей, смешных рожиц и не подлежащих расшифровке символов. При этом он считался лучшим учеником в классе, словно всегда знал школьную программу.

– Бель?

Дей мгновенно отвлекся от девиц, пожиравших его взглядами, и без тени иронии ответил на рукопожатие. Выражение его желтых глаз утратило высокомерие, сменившись искренним интересом.

– В миру – Бельмонт, – важно пояснил мальчишка.

– Вот оно как.

Казалось, странное имя не удивило гостя.

– Причем тут «полный комплект»?

– Теперь у нас полный комплект сущностей с идиотскими именами, – отрапортовал Бельчонок. – Как говорится, три дебила – это сила!

– Кто третий?

Вопреки моим опасениям, Дей на «дебилов», к которым его только что причислили, никак не отреагировал.

– Малх. Пожиратель детей. Убийца кукол. Повелитель долины слез. Он скоро придет за Ли, и я вас познакомлю.

Бельчонок указал на меня. Дей обернулся.

«Если он поклонится мне в той же глумливой манере, что и местным дурочкам, – подумала я, – врежу по его смазливой физиономии, и пусть завтра меня увольняют за избиение посетителя».

Кланяться Дей не стал. Коротко кивнул, словно мы только вчера расстались.

– Рад встрече, Ли.

– Взаимно.

На самом деле я не знала, радоваться или нет. Наше удивительное сходство с Деем рождало в душе смутную тревогу. Что-то вновь ускользало от меня, близкое и далекое одновременно. В картине окружающего мира отсутствовал важный фрагмент, и от этого реальность казалась смазанной, деформированной, неполной. Мысли о собственном безумии все чаще приходили мне в голову. Поделиться ими мне было не с кем. Малх и Бельчонок были бессильны помочь, не стоило беспокоить их всякими глупостями. Мать была моей матерью лишь по документам, возможность получить от нее помощь я не рассматривала. С представителями церкви отношения у меня не задались. Психотерапевтов или хотя бы толковых психологов в Ваське не было.

– Что-то не так?

Желтые глаза поймали мой расфокусированный взгляд. Кажется, я замолчала слишком надолго.

– Нет, все так, – я изобразила доброжелательную улыбку. – Наверное, мне следует предупредить: в большинстве случаев Малх производит на людей чудовищное впечатление. Как правило, оно соответствует действительности.

– О, это не страшно. В большинстве случаев я произвожу на людей благоприятное впечатление. Как правило, оно действительности не соответствует, – рассмеялся Дей в ответ, приоткрывая идеально очерченные губы.

– Девушка, принесите еще чаю!

Месть обделенных вниманием барышень настигла меня внезапно.

– Одну минуту. Простите, работа, – наспех извинилась я перед Деем и Бель.

– Ничего. Мы подождем, – ответили они хором, а Бельчонок, обращаясь к девицам, пропел тоненьким противным голосочком:

– Дамы, с вас еще сто рублей.

#

– Откель, мил человек, путь держишь и надолго ли к нам пожаловал?

Ключ от кафе у меня был, ничто не мешало нам тут задержаться после окончания смены. Малх, зашедший за мной, сидел, развалившись, за столиком и во все глаза разглядывал гостя.

– Из стольного града Петрова путь держу, – в тон Молоту ответил Дей, ничуть не смутившись манере его речи. – Коли карта удачно ляжет, погощу у вас пару лет, окончу школу и отправлюсь восвояси.

– Что же привело тебя, соколик, из града стольного в нашу чащобу глухую? – продолжал ерничать Малх.

Мы с Бель помалкивали, наблюдая за развитием событий и гадая, чем этот спектакль закончится.

– Неприятность со мной случилась. Эль скандаль, – ухмыльнулся Дей.

– Погоди, – встрепенулся Малх, – то-то рожа твоя мне знакомой кажется. Уж не про тебя ли все новостные каналы трезвонили? «Чудовищное преступление, жестокое совращение школьника».

– Статья сто тридцать четыре Уголовного кодекса Российской Федерации при множестве отягчающих, – бесстрастно подтвердил Дей, глазом не моргнув. – Резонанс оказался слишком велик. Предки сочли, что для укрепления здоровья израненной психики мне будет полезно пожить у тетки в благословенной тиши милого приволжского городка, подальше от столичной суеты, токсичных комментариев и попыток нарушения границ личного пространства.

– Аминь, – вставил Бель.

– До чего складно, – протянул Малх.

Все это время он слушал Дея, подперев щеку ладонью на манер древней старушки и периодически одобрительно кивая головой. Только беленького платочка не хватало.

– А как, милок, на самом-то деле все было?

– В уме тебе не откажешь, хоть ты его виртуозно скрываешь, – бросил Дей Малху сомнительный комплимент, – но удобно ли будет говорить об этом? Тут женщины, дети…

Он недвусмысленно указал на нас с Бельчонком.

– Удобно-удобно, – заверил Молот. – В провинции нравы простые, все про всех всё знают, и раз ты хочешь примкнуть к нашей компании, а ты хочешь, по глазам твоим желтым вижу, то выкладывай правду, а мы посмотрим, годишься ты в товарищи или нет.

– Правда незатейлива, как любая правда.

Дей скинул кожаную куртку и остался в черной футболке с изображением закованного в доспехи демона, держащего в руке человеческий череп.

– Посреди года у нас сменился преподаватель химии. Предмет мне изначально не зашел, но проблем с этим не возникало – прошлый препод не хотел портить репутацию лучшего ученика школы и немного завышал мне оценки. Я был лучшим во всем: сын героя России, отличник, активный участник общественной жизни школы, чемпион города по самбо среди юниоров, призер олимпиад по математике и русскому языку. Новая училка, несмотря на молодость, оказалась до безобразия идейной. «Гордей, человек, не понимающий химию, основу основ, не может претендовать на золотую медаль». Ни с кем из учителей у меня сложностей не было, только с этой дурой.

– Зачем тебе золотая медаль? – спросила я. – Она дает всего несколько дополнительных баллов к результатам ЕГЭ, я узнавала.

– При чем тут ЕГЭ? – повысил голос Дей. – Мне нужна медаль! Факт наличия медали! И нет, ананкастное расстройство личности[11] не имеет к этому никакого отношения, если ты на него намекаешь. Мне продолжать?

«Психованый, – подумала я про себя. – Заводится с пол оборота. При этом, черт, красивый и, кажется, неглупый. Вон какими словами оперирует. «Ананкастное расстройство личности», что бы это ни значило. Ладно, поживем – увидим».

– Не ори, добрый молодец, будь любезен.

Под грозным взглядом Молота Дей попритих и продолжил говорить спокойнее.

– Я был настойчив. Просил ее позаниматься со мной персонально. Мой отец, полковник департамента полиции при Министерстве внутренних дел, располагал средствами, всячески приветствовал мое стремление быть лучшим и согласился оплачивать услуги репетитора. Она сдалась через пару месяцев. Бедная девочка, одна в неуютной съемной квартире в самом сердце мрачного, неприветливого, дождливого города. Ни мужа, ни поддержки. Родня в Кемеровской области не могла выслать ей ни копейки, напротив, требовала денег на лечение младшего сына. Порок сердца, кажется.

Дей картинно смахнул воображаемую слезу.

– В итоге она назначила занятие у себя дома. У нее не было шанса отказаться. Возможно, дело было не только в деньгах.

В янтарных глазах, в упор глядящих на меня, появился золотой огонек. Теплый, манящий. Так светятся окна дома, где тебя ждут. Так мерцают угли камина рядом с новогодней елкой. Так обливает золотом летний полдень, наполненный беззаботным счастьем и стрекотом кузнечиков. Я ощущала невероятное притяжение этого взгляда как сторонний наблюдатель, восхищенный великолепным художественным произведением и оценивающий лишь его эстетическую составляющую. Наверное, со мной было что-то не так. В одном я была уверенна: ни одна другая женщина перед этим зовом бы не устояла.

– Я принес ей конфеты, вишню в шоколаде, – продолжил Дей. – Нет, разумеется, не я. Она сама меня угостила. Это установило следствие. Откуда я знал, что в них содержались запрещенные вещества? Аналогичные были найдены при обыске в недрах ее шкафа. Старинного шкафа на резных ножках, с рассохшейся дверцей и деревянной короной наверху. Мы съели полкоробки на двоих. Почему я оказался прикован к спинке кровати наручниками? Она утверждала, что никогда их в доме не видела и не понимает, откуда они взялись, но моя разорванная одежда и следы от ударов широким кожаным ремнем с металлической пряжкой на обнаженном теле говорили сами за себя. Она клялась, что ни разу в жизни никого не ударила. Следствие решило иначе. Следствие никогда не ошибается, правда? Как мог я, растерянный, одурманенный, невинный, противиться напору взрослой, умудренной опытом, порочной женщины? Единственное, что я успел сделать перед тем, как очутиться в постели – забежать в туалет, позвонить отцу, сообщить адрес и сказать, что мне нехорошо: голова кружится, руки немеют, ноги стали ватными, а преподавательница ведет себя странно и зачем-то раздевается. Он примчался в считанные минуты с нарядом полиции. Учительница, в чем мать родила, нависала надо мной, вопила, что околдована сатанинскими силами и не может им противиться. Потребовалось трое специально обученных бойцов, чтобы ее скрутить. Я на тот момент потерял сознание от ужаса и боли. Разумеется, ни о каком желании с моей стороны речи не шло, факт сексуального домогательства был налицо. Статья «Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста».

– Бедняжка, – притворно всхлипнул Бель.

– Неужто на тот момент тебе еще не стукнуло шестнадцать? – проницательно поинтересовался Малх.

– Представляешь, нет. Мне было ровно пятнадцать лет и одиннадцать месяцев, – тяжело вздохнул Дей, не пряча улыбку.

– Где наркоту взял? – вновь встрял Бельчонок.

– В мегаполисе дела с этим обстоят просто. Не нужно даже ни с кем лично встречаться. Ты про «закладки» слыхал?

– Слыхал.

Интересно, была ли на свете хоть одна вещь, о которой Бель не имел представления?

– Что стало с учительницей? – спросила я.

– Обычно по данной статье присуждают максимум четыре года лишения свободы, но в данных обстоятельствах и учитывая мое родство с офицером полиции, она загремела на шесть без права на УДО. Полагаю, выйти из тюрьмы у нее мало шансов. Туберкулез…

– Ты хочешь сказать, что посадил молодую ни в чем неповинную женщину в тюрьму на шесть лет из-за оценки в аттестате? – не удержалась я.

– Да. Именно так я и поступил.

– Ну ты и сволочь! – восхищенно присвистнул Бельчонок.

– Силен, – подтвердил Малх.

– Чему вы радуетесь? – возмутилась я. – Это просто чудовищно!

– Не менее чудовищно, чем ослиное упрямство, принцип ради принципа и эфемерная справедливость, никому не приносящая радости, – возразил Дей. – Мир полон чудовищ, Ли. Разница лишь в том, что одни честно заявляют о себе и несут ответственность за собственные злодеяния, а другие, поступая ничуть не лучше, натягивают личину праведности или прикрываются ими же изданными законами.

– Хватит базарить, – вмешался Молот. – Что скажешь, Ли? Годится нам эта жертва сексуального насилия?

– Почему ты спрашиваешь об этом меня?

– Потому что мы все здесь ради тебя.

Иногда Малх с Бельчонком говорили непонятные вещи и наотрез отказывались объяснять, что имеют в виду. Задавать вопросы было бесполезно, в ответ друзья либо отшучивались, либо молча пожимали плечами.

Я еще раз взглянула на Дея. Положа руку на сердце, он был редкостным мерзавцем, но вызывал безотчетную симпатию. Так в свое время понравился мне Малх, хотя, что греха таить, вел он себя по отношению к людям ничем не лучше. Даже Бель… Я прекрасно знала, как изящно и тонко он умеет стравливать между собой одноклассников, оставаясь при этом в стороне. Прелестный белокурый ангел глушил рыбу динамитом, не испытывая ни тени сожаления. С точки зрения закона он тоже совершал преступление.

Они были плохими, эти мальчики, но на тот момент я уже любила двоих из них и отчего-то была уверена, что смогу полюбить третьего.

– Пусть он останется, Ли. Я так хочу, чтобы у меня было два братика.

Теплая ладошка Бельчонка коснулась моей руки.

– Пусть остается, – приняла я окончательное решение.