Читать книгу Несущие свет - - Страница 7

Вторым появился Бель.

Бель «был отрок даровитый и душу получил добрую»[4]. Хотя некоторые бы с этим поспорили. Не все в подлунном мире однозначно.

Время потихонечку шло. Я заканчивала пятый класс. Благодаря Молоту жизнь наладилась, учеба пошла легко, одноклассники меня не травили. Друзей я не приобрела и совершенно не переживала по этому поводу. Лучший на свете друг у меня уже был. К сожалению, Малх скоро должен был покинуть школу, папенька планировал пристроить его в единственный в городе колледж. К счастью, это не мешало нам по-прежнему видеться в любое время.

За день до окончания учебы к нам поступил новый ученик. Я не обратила на известие особого внимания – новичок был второклассником, и точек соприкосновения у нас с ним быть не могло. Немного удивило, что родители перевели ребенка в новую школу под конец учебного года. Если бы я на тот момент знала его отца, то не удивилась бы ничему. Вообще ничему.

Каникулы сами по себе не были для меня праздником. Развлечений летом не предвиделось, бесплатные путевки в детские лагеря власти Василиефремска малоимущим не выдавали, о морях-океанах оставалось только мечтать, однако сам факт того, что не нужно по нескольку часов в день высиживать за партой, радовал. В приподнятом настроении я бежала по залитому солнцем коридору навстречу долгожданной свободе, пока внезапно не наткнулась на кучку одноклассников. Те, по обыкновению, были заняты любимым делом – кого-то то ли дразнили, то ли били. Я хотела пройти мимо, по привычке закрыв глаза на жестокие развлечения неумных подростков, и не смогла. Тихий всхлип пробудил в сердце старые воспоминания. В начале первого класса за меня тоже никто не заступался. Хорошо мне было?

На полу валялись какие-то дощечки и погнутые железки. Над ними плакал мальчик лет семи-восьми, худенький, с длинными до плеч волосами цвета лунного луча и невероятными гиацинтовыми глазами.

«Классные линзы», – отметила я про себя и спросила:

– Чего ревешь?

– Я вечный двигатель изобрел, а он поломал!

Мальчишка пальцем указал на давнего обидчика, когда-то испортившего мою кашу.

– Оставьте малыша в покое!

Сила Молота делала меня неприкосновенной, но, пожалуй, впервые я воспользовалась ей открыто.

– Да пошла ты, нищебродка.

Зачинщик травли говорил не слишком уверенно. С одной стороны, он опасался последствий в виде трепки от Малха, с другой боялся потерять авторитет в среде себе подобных.

– Молоту пожалуюсь, – вкрадчиво сообщила я, понизив голос для пущего эффекта.

– Жалуйся.

Похоже, авторитет все-таки взял верх.

– Молот уже неделю как в школе не показывается. Видать, забил на учебу окончательно, а со следующего года его тут в любом случае не будет. Беги, жалуйся, а мы пока со щенком разберемся. Ишь, волосню отрастил. Пацаны так не ходят!

Мой храбрый одноклассник развернулся к малышу, занес руку для удара…

В глазах у меня потемнело. Не знаю, чем пронял меня мелкий, раньше я особой нежности к детишкам не питала. Что-то зарычало внутри. Так рычит волчица, защищающая детеныша. Так скалят зубы бездомные псы, отвоевывающие место на свалке.

Наверное, уроки Малха пригодились. Точно сказать не могу. Я почти ничего не запомнила. Первый в жизни аффект отключил сознание напрочь, тело двигалось само, руки творили что хотели. Почему-то пальцы мои оказались в крови, на стене появилось алое пятно. Кажется, я кого-то неслабо приложила головой. Кто-то кричал: «Чокнутая! Бешеная!» Где-то слышался затихающий топот ног. Для меня всё это слилось в размытую картину, вычленить детали которой не представлялось возможным.

В себя я пришла оттого, что кто-то легонько тряс меня за плечо. Малх стоял рядом, разглядывая поле битвы.

– Кровопролитие? Без меня? Как ты могла, Ли!

– Прости, так вышло, – я виновато улыбнулась. – Думала, тебя сегодня не будет. Решила разобраться самостоятельно.

– Тем не менее, я голоден и жажду крови.

Непонятно было, шутит Малх или говорит всерьез, но даже у меня мурашки по спине побежали от его свирепого взгляда.

– Кого бы мне?..

Молот оглянулся и только тут заметил спасенного мальчишку, пытавшегося собрать обломки «вечного двигателя».

– Отлично, этот сгодится.

Это было страшно. Прежде за развлечениями Малха с детьми мне наблюдать не приходилось. Сейчас он и впрямь стал похож на маньяка, жаждущего крови, боли и слез. Таким я друга не знала и не хотела знать.

Словно каменная глыба, убийственная в необратимости падения, Молот медленно двинулся на малыша. Мне ничего не оставалось, как преградить ему путь.

– Не обижай его, Малх, он хороший!

– Слышь, Молох, не обижай меня, я хороший!

– Как ты?..

Малх споткнулся на ровном месте, застыл столбом.

– Иди сюда, мелкий. Брось свои железяки. К окну подойди.

– Не трогай его, пожалуйста, – взмолилась я.

Молот будто меня не слышал. Малыш, ничуть не испуганный, бросил последний взгляд на бесполезные обломки, пнул их ногой, храбро подошел, подставил лицо солнечному лучу. Цветные линзы в его глазах отразили свет, вспыхнули искрами аметистовых друз, заиграли гиацинтовой лиловостью. Казалось, воздух наполнился ароматом цветов.

– Матэм туам[5], – едва слышно пробормотал себе под нос непонятные слова Малх.

– Полегче выражайся. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку».

Мальчишка ткнул кулаком Молоту в живот, и мне пришлось снова вклиниться между ними. Один удар – и смелого, хоть и абсолютно безрассудного, новичка в школе не увидели бы уже никогда.

– Перестаньте оба! Ты, мелочь, думай, на кого руку поднимаешь, он тебя раздавит как букашку и не заметит, а ты, Малх, отвяжись от пацана, наконец!

– Ты всегда любила его больше всех, – бросил в сердцах Молот, но малыша в ответ не ударил.

Хотя я никогда не сталкивалась с проявлениями ревности в жизни, мне некого было ревновать, а меня и подавно никто бы не стал, понятие это было мне известно. На тот момент я прочла уйму книг и в теории немало знала о человеческих отношениях. Я готова была поклясться, что в словах Малха сквозила именно ревность, как бы абсурдно это ни звучало.

– В каком смысле «любила»? – опешила я. – Ты бредишь? Я его впервые вижу, как и ты. Даже имени его не знаю!

– Вот-вот, – поддакнул юный камикадзе, расплывшись в совершенно неподходящей к месту довольной улыбке.

– Ну и как тебя зовут? – хмыкнул Малх.

Я переводила взгляд с малыша на Молота и обратно, и не понимала ровным счетом ничего. Не было на свете человека, на которого вид моего друга не произвел бы впечатления. Его боялись с момента появления в школе, в выпускном классе он превратился в настоящего монстра – абсолютно взрослого на вид мужчину с замашками злобного тролля. Такого встретишь в темном переулке – навеки останешься заикой.

Мальчишка, похоже, не испугался и был уверен в собственной безнаказанности. На каком основании, интересно? Пожалуй, во всем мире только я могла рассчитывать на неприкосновенность благодаря необъяснимой нежной привязанности Малха, другие подобной привилегией не обладали. Даже если новичок никогда не слышал про Молота и ничего не знал о его невинных развлечениях, должен же был у него сработать инстинкт самосохранения? В конце концов, во время грозы все живое стремится укрыться, несмотря на то, что от удара молнии умирают единицы.

Еще непонятней были иностранные слова, произнесенные Малхом. Он не был дураком и мог без моего ведома выучить какой-нибудь язык кроме родного, но предположить, что второклассник обладает теми же знаниями? Нет, в это я поверить не могла.

Загадочное «Молох». Тут я, очевидно, ослышалась. Чего только с перепугу не померещится?

– Бельмонт.

– Что? – спросили мы с Малхом в унисон.

– Меня зовут Бельмонт, – повторил мальчишка и снова улыбнулся.

От улыбки на щеках его обозначились очаровательные ямочки.

– Как???

Наши голоса вновь слились в едином вопросе.

– Бельмонт, – повторил мальчишка, ничуточки не смутившись. – На французском означает «грациозный». С точки зрения астрологии, мой счастливый день – воскресенье. Несчастливый – суббота. Растение-талисман – малина. Камни-талисманы – рубин, гиацинт, горный хрусталь. Тотемное животное – лосось. Сакральное число…

– Лосось!

Малх затрясся в приступе неконтролируемого хохота.

– Лосось!

– Не вздумай меня дразнить, – насупился мальчишка. – Я маленький, но очень опасный!

Молот согнулся пополам, схватившись за живот. Выпрямиться ему удалось лишь через минуту, хотя дыхание до конца не восстановилось и больше напоминало бульканье.

– Слушай, ло… То есть, Бельмонт. Как ты с таким имечком собираешься жить в Ваське и учиться в этой…

Малх оглянулся на меня, проглотил матерное слово, готовое сорваться с языка.

– … школе?

– Без проблем!

Малыш сверкнул гиацинтовыми глазами, и я сделала для себя заметку выспросить, где он достал такие красивые линзы. Закончу школу, выберусь из умирающего города, начну работать и обязательно куплю себе такие же. Не всю же жизнь желтыми зенками народ пугать.

– С училками сложностей не возникнет, тетки меня любят. А с детишками… Я скоро изобрету динамит, и они будут молить о легкой смерти, волоча по школьным коридорам свои наполовину оторванные окровавленные конечности.

– Трепло! – вздохнул Молот обреченно.

– Еще какое! – радостно подтвердил Бельмонт. – Если вы не хотите, чтобы кто-то докопался до потеков мозгов на стене, лучше нам отсюда сейчас же по-тихому свалить. Кстати, у меня дома мороженое есть. Приглашаю в гости!

– Предки твои против не будут? – на всякий случай уточнила я.

Мэру Василиефремска было глубоко наплевать, с кем общается его сын. Они почти не пересекались, и главу города я видела мельком всего пару раз. Другие родители, уверена, не были бы в восторге от того, что их дети водят дружбу с девочкой из неблагополучной семьи. Нарываться на грубость не хотелось. Быть выставленной из чужого дома – тоже.

– Отец едва ли помнит о моем существовании, – рассмеялся странный новичок. – Его дома практически не бывает, он в полях ошивается.

– В полях? – переспросил Малх. – Он у тебя землепашец? Только не говори, что плотник! Этого я не переживу.

– Про отца дома расскажу, – отмахнулся Бельмонт. – Пошли или будем тут вечно торчать?

– Пошли, – благосклонно согласился Малх. – Охота послушать твою легенду.

И, не выдержав, добавил:

– Лосось!