Читать книгу Собрание сочинений неизвестного автора - - Страница 10

9 глава

Начала утро Катюша, как положено цивилизованному человеку, с кофе. Ароматного, бодрящего! Только вот мама, как страж вековых устоев, тут же объявила: "Вредно! Ребёнок плохо будет засыпать, когда родится!" Ух ты! Ребёнок-то еще в проекте, невидимый миру слепок, а уже диктует моду на напитки! Кате почудилось, что жизнь катится под откос, как телега с оторвавшимся колесом. Не зря, видать, процесс этот назвали беременностью. От слова – чувствуете? – "бремя". Тяжело, понимаешь, носить будущее в себе, да еще и без кофе!

Выпила Катя кефир – напиток, прямо скажем, не для героев романтических саг – и плюхнулась в кресло-качалку.

Ехать к Фёдору? В ту самую деревню, откуда она сбежала, как от чумы? Да ни за что! Унижение же полное! Возвращаться с повинной головой? Кресло покачивало, мысли укачивались. Закрыла глаза Катюша… и представила. Себя. Ближе к финалу. Живот – как шар на параде. Пальто не сходится, пуговица вот-вот лопнет, стрельнет, как пробка, и покатится по асфальту. Ходит – переваливается, как уточка на льду. Холода наступают, а там… там и день Икс. День появления на свет… как она его мысленно величала… "Ребёнка Фёдора". Свой? Нет, не признавала. Грешная мысль проскочила: родить да и сунуть этого наследника плебею-мужу. Мол, на, дорогой, твоё произведение – тебе и декрет брать, пеленки стирать, кашу варить! Он состряпал – пусть воспитывает!

Злилась Катя на Федьку. Из-за него, деревенщины, летит под откос карьера, обеспеченная жизнь в городе-сказке! Дети в планах были, конечно… но позже! Гораздо позже! Да и не с ним. С Андреем например, за границей, где он обещал, что они хорошо устроились бы. А теперь – назад, в медвежий угол, к невежде сельскому, жить в избушке! От таких дум на сердце кошки скребли. Бррр! И вдруг… как гром среди ясного неба… решение! Поеду! Обязательно поеду! И выскажу этому… этому… Феде всё, что о нем думаю! Всю правду-матку! А чтобы не так страшно было – подруг прихвачу. "Поеду в выходные, – решила Катя. – Ясю с Вероникой позову. Скажу – на природу, первозданную… а на деле – к свекрови в гости". Девчонкам, понятное дело, любопытно – как там, в глухомани, люди выживают? С подружками-то и море по колено, и к Феде не так страшно.

Увидела она Федю издалека. Он, как заправский ковбой, спрыгнул со своего "железного коня" —трактора,, смахнул кепку, вытер ею лоб – пот градом! – а потом всей пятерней прошёлся по непокорным, торчащим в разные стороны кудрям. Знакомый жест!

Пошёл Федор по траве. Шаг – богатырский! Видно – не лодырничал. Хлебушко убирал. Хлебороб! Профессия-то какая! Важнее всех инженеров вместе взятых! Стоит на нем, на Феде-пахаре, сытость народная! Не пухнут люди в городе с голодухи – хлеб жуют! А хлеб-то – откуда? От Феди! Благодаря ему народ на машинах дорогих ездит, квартиры покупает, жизнь проживает! Как говаривали предки: "Хлеб – всему голова!" Голова-то у Катиного мужа оказалась что надо! Профессия – издревле почётная, кормилица! Глядела Катя на мужа – и вдруг… гордость подкатила! Нежданная-негаданная! И потянулась от сердца к Феде невидимая ниточка. Соскучилась! По нему, по голосу его негромкому, по тем смешным, нелепым моментам, что их когда-то связали. Мелькнули в голове картинки: знакомство, разговоры, свадьба… Калейдоскоп!

"Федя!" – окликнула Катя. Обернулся мужик, увидел супругу – и хоть усталость валила с ног, бросился к ней бегом! И Кате стало как-то неловко стоять столбом – побежала навстречу! Сошлись… и замерли. Метр между ними. Глаза в глаза. Робко так.

– Федя, – начала Катя вместо "Здравствуй", будто и не расставались, – помнишь, обещал? Ни капли?

– Помню! Обещал! И сейчас клянусь – ни капли! – Федор ткнул пальцем в небо, серьезный.

– А на свадьбе… я что-то не припомню… пил?

– Нет! Доктора не велели перед… ну, перед первой ночью-то. А что?

– Думаю… какой ребёнок родится.

– Ребёнок?! – Глаза у Феди округлились. – Мой?!

– Да, твой!

Тишина. Миг. И… бац! Фёдор подхватил Катю, как пушинку, и давай кружить! Танцевать посреди поля! Закружился, закружился… да и плюхнулся вместе с драгоценной ношей на мягкую траву!

– Катька! Любимая! Я отцом буду! Я – счастливец! – И давай осыпать её лицо, руки поцелуями! Такого разудалого, такого счастливого Федю Катя еще не видывала! Сердце ёкнуло.

Валентина Валерьевна, узнав новость, что громом прогремела, засуетилась у плиты, будто генерал перед смотром. В помощницы тут же запряглись Яся с Вероникой – праздничный обед стряпать! А молодые? А молодые сбежали в спальню. Сначала Катя выложила Феде всё: и про рухнувшие надежды, и про страхи перед родами, воспитанием. Поговорили по душам. Нашли решение: на следующие выходные – повтор свадьбы, но уже для Катиных родителей. А родители-то, между прочим, с Валентиной Валерьевной уже сдружились! Сваха им приглянулась – душевная! Хоть и не графских кровей. И зять… зять хоть и без корочек, но мужик видный, работящий! Как бы бабушка Катина сказала? "Не породистый, да крепкий!"

Катя решила геройствовать: академический не брать, доучиваться с пузом! Но токсикоз – штука коварная. Пришлось диплом отложить на год. Жить в деревне сначала не хотела – скука! Но городская беготня выматывала пуще некуда. Поехала Катюша в пасторальную глушь… и обомлела! Тишина! Покой! Размеренность! То, что доктор прописал усталой будущей маме.

А Федор-то, надо отдать ему должное, слово сдержал! Не то что не злоупотреблял – он за всю их совместную жизнь пробку от бутылки, кажется, только на картинке видел! Нюхал разве что хлебный дух да запах навоза – по долгу службы.

Что до наших молодят? Прожили они жизнь – долгую, насыщенную. Сына да дочь вырастили, в люди вывели. Во всём порядок, совет, да любовь.

Ах, Валентина Валерьевна! Мудрая оказалась баба! Мудрость её – всем на благо пошла! Вот и сказочке конец!

Дорогие мои читатели , любви вам настоящей, счастья семейного и терпения – как у Феди с Катей!