Читать книгу Собрание сочинений неизвестного автора - - Страница 13

Чему можно поучиться у СОЛНЦА.

Вот смотрю я на Солнце и думаю. А ведь ему есть чему поучить нас, людей! Встаёт оно изо дня в день. Всё по расписанию! Никогда не скажет: «А? Сегодня не хочется. Пойду-ка я отдохну, пусть там сами как-нибудь без меня». Нет! Постоянство – это его конёк.

А вот у нас, у людей, с этим постоянством – беда. Начнёт человек, например, английский учить. «Ай лав Лондон из зе кэпитл оф…» А через три месяца – всё. Бросил. Надоело!

Обещал себе по утрам бегать и контрастный душ принимать. А потом – бац! – бок заколол, вода холодная… или дождь пошёл, да и вообще спать по утрам хочется. И пошло это расхолаживание… И нет человека на стадионе.

Я вот всегда думала, что я не такая. Я – человек постоянный! Если что задумала, буду делать до победного конца. В юности, например, увлеклась я лепкой из пластилина. Просто руки чесались шедевры создавать! Слепила оленя – красавец! Рога, морда – всё как у настоящего. Людей лепила – мимика одна к одной. Решила – всё, буду скульптором! Это моё призвание!

Стала искать, где этому высокому искусству учат. Нашла институт. Оказалось, ничего там просто так не бывает. Экзамены сложные, да ещё до поступления опыт работы в скульптуре иметь надо. А куда меня, пластилинового самоучку, возьмут? В общем, пришлось мою мечту… на задний план отодвинуть.

Но душа-то творить жаждала! В пятнадцать лет меня на музыку потянуло. Захотелось душу свою через песни выражать. Решила, что пианино – инструмент самый благородный для этого дела. Чтобы душа не просто пела, а пела вслух, на весь мир!

Мама мне пианино покупать отказалась – мол, в нашей клетушке, простите, в хрущёвке, для него места нет. А вот гитара – пожалуйста. Она в углу постоять может. Перезаписалась я в кружок на гитару.

И пошло… День за днём. Сижу, аккорды разучиваю. Нудновато, трудновато… Но меня мысль согревала, что скоро я всех своим искусством порадую. Делать-то нечего, надо – значит надо. Выучила, наконец, песню модную, «Миллион алых роз». Созвала я подружек, близких по духу, на свой первый концерт.

Сыграла, спела от всей души. А в ответ – тишина. А где же аплодисменты? Где крики «Бис!»? Я в недоумении – народ так и не оценил, что в их рядах талант родился! Тут самая смелая спрашивает: «А что за песня была?» Я конечно, в ответ:: «Как что? Вы что, не расслышали?» – «Да нет, – говорит, – ты пела громко. Но мы не поняли. Вроде песня Пугачёвой, а мотив… другой». Смотрю на них – а они на меня смотрят. Рты по открывали. Я в недоумении.

Вот тебе раз! Оказывается, у меня медвежий не только слух, но и музыкальная память. Никакая! Пожаловалась я своему учителю музыки. А он – молодой, красивый, подтянутый, после армии только – успокоил меня. Говорит, не беда, будем слух развивать. Будем ноты петь.

И вот после каждого занятия мы с ним остаёмся. Он на пианино – «до-ре-ми», а я ему в ответ – «до-ре-ми»… но уже голосом. И смотрю на него… и он на меня. И как-то незаметно он мне стал симпатичен. А я, чувствую, ему тоже не безразлична.

И вот однажды, тяну я ноту «соль», а он такой: «Молодец! Умница!» – и целует меня в щёку. А я его, недолго думая, тоже. И тут меня будто на машине времени в будущее перенесло!

Вижу я: мы с ним женаты. У нас трое детей. Живём душа в душу. Выехали мы на природу, дети вокруг резвятся, бегают, смеются, задают свои бесконечные «почему»… А мы сидим прямо на траве, счастливые… Друг на друга смотрим, глаз оторвать не можем. Любуемся. Идиллия!

Как вдруг…! Я с этой Машины времени – хоп! – обратно на землю. Смотрю, а в дверях директор клуба стоит, головой качает и осуждающе так говорит: «Ага! Вот вы чем здесь занимаетесь?! Анатолий Владимирович, зайдите ко мне. Нужно кое-что обсудить». Ушёл он, а я смотрю ему вслед и думаю: разлучник! Разрушил мою семью! Мою будущую семью!

Анатолия, конечно, уволили. Но он через ребят передал, мол, кто хочет заниматься дальше обучением на гитаре – милости прошу ко мне на дом. Ну я, конечно, поехала. Всё-таки у нас с ним были… особые отношения.

Приезжаем мы к нему. А там… Дверь открывает женщина с ребёнком на руках. И ведёт нас в комнатушку маленькую, при маленькую. Никакой романтики. Ладно, думаю, может, сестра ему по хозяйству помогает. Но судьба оказалась жестока.

Женщина эта, между делом, заявляет: «Мы живём тут на съёмной квартире, и Анатолию приходится крутиться, чтобы нам на плаву держаться». Слышите? «НАМ»! Это слово меня, как ножом, по сердцу.

Она мне сразу не понравилась. И ребёнок у неё какой-то капризный. Хотя, может, он и хороший, просто она говорила это зловещее слово «нам»… а я не могла быть частью этого «нам». И меня от неё воротило.

За чаем она и рассказала всю правду. Познакомились они на армейской дискотеке. Он на гитаре бряцал, она подошла. Поговорили. Стали встречаться. Чувства… вспыхнули. Она забеременела. А потом – надо жениться, обстоятельства вынуждают. Анатолий человек порядочный. Доигрался, одним словом.

Вернулась я домой вся в обиде. «Вспыхнули»! Да у него, видно, эти чувства как спички – чирк, и вспыхивают. Чтобы не вспыхивали, надо, наверное, пожарную команду к нему приставить – девушкам, чтобы головы не морочил.

И знаете, после этого я как-то разом остыла и к музыке, и к учителю. Вот такая я непостоянная оказалась. Ветреная, как моя подруга в шутку говорит.

А Солнце-то всё равно встаёт. Постоянное. Надёжное. Мы там в своих чувствах путаемся, надежды друг друга не оправдываем, а оно – светит. И ласкает. Летом так вообще, как на гриле, поджаривает. Зимой хоть как-то, а греет. Вот у кого надо учиться постоянству! Каждый день от него напоминание: будь постоянным! Хотя, конечно, есть и люди известные своим постоянством… но Солнышко – чемпион! Оно нам в пример.

Ужин с сюрпризом.

Выходит как-то Катя из дома, такая вся с утра в приподнятом настроении. Сегодня она закрыла на зиму несколько банок огурцов и салатов. А также пять баллонов махито. Любимому зятю хочется угодить. Он у неё хороший: не курит, не пьёт и многочисленную семью содержит.

Поискала Катерина глазами свою кошку Мусю, полосатую проказницу. Она для неё любимицы, остатки ухи припасла, самый что ни на есть деликатес! Ан нет, Мусенька во дворе отсутствует. За ворота вышла – и там пусто. Ну, думает, ладно, видно где-то на променаде, аппетит нагуливает. Оставила свои дары на пеньке, как на праздничном столе, и пошла себе в парикмахерскую – марафет наводить.

Идёт Катя обратно, красоту свою новую несёт, и вдруг… бац! Видит – лежит её Муся у дороги. Красивая такая, полосатая, хвост пушистый поджала … Только лежит как-то неестественно, голова откинута. Сердце у Кати в комок сжалось: «Вот тебе на … Муся умерла. Кончился её век кошачий и гостинцев не успела отведать…Видимо бедолага дорогу перебегала и её машина сбила».

Бросилась баба домой, в панике. Надо же питомицу в последний путь проводить, по-человечески. Целлофан ищет в сарае. Сыну Сашке звонит, скорбную весть сообщает. А Сашка – парень с современным взглядом на экологию. Говорит: «Мама, какой целлофан? Он же в земле сто лет не гниёт! Надо беречь природу! Лучше в тряпицу заверни. У меня в гараже мешок из-под картошки валяется, дырявый, но для такого дела – в самый раз».

Потом, видимо, совесть его заела – думает:

«Муся мышей ловила, дом от вредителей берегла, а я на её похоронах не буду присутствовать? Непорядок!»

Решил взять всё в свои руки. Матери говорит: «Не волнуйся, мам, я всё устрою. Шефу позвоню, отпрошусь. Похороны – на мне!»

Приехал, нашёл ту самую покойницу, завернул в картофельный мешок. В конце огорода, под забором, выкопал могилку. Закончил, ком земли бросил, ветку воткнул – памятник, так сказать, чтобы не забыть, где память кошачья закопана.

Дело сделано.

Вечером сидят они с матерью, грустные такие. Плов доедают. Саша и предлагает: «Мама, давай выпьем за пушистую морду, за Муську? Нервы успокоим».

Выпили. Сидят, вспоминают какая она была. Игривая, ласковая и мышей ловила. Саша снова наливает: «Ну, что, мам, вздрогнем ещё разок?»

Только они собрались «вздрогнуть», как откуда ни возьмись – тихое такое, но очень знакомое: «Мяу». Оборачиваются – а это сама «усопшая» к своей миске подходит! Живая, здоровая, хвост трубой! Только миска-то пуста. И требует она, понимаешь, свой ужин громким мурлыканьем!

Катя аж всплеснула руками: «Батюшки! Да она воскресла!»

Бросилась хозяйка корм насыпать, а Сашка стоит в ступоре. Мужчины они долго в себя приходят.

Тут женщина на сына смотрит с укором: «Саш, а может, мы… ошиблись? Может, мы чужую кошку похоронили?»

Сашка плечами пожимает: «Может быть…»

«Ну, ладно, – вздыхает мать, – я старая, глаза не те. А ты-то что? Не отличил?»

А сын, человек с логикой, по-философски так, разводит руками:

«Мам, ну какая разница? Та такая же полосатая, один в один! Если чужую – так это даже и хорошо. Главное – своя живая». Вот, бывает же такое в нашей жизни! История прямо как в кино, только жизнь всё равно хитрее любого режиссёра.

Это хорошо, что даже в трагедии всегда есть место для улыбки.