Читать книгу Собрание сочинений неизвестного автора - - Страница 8

7 глава

В этот самый момент на веранде появился сияющий Фёдор. Точнее, сиял не он, а солнце за его спиной. Но выглядело всё так, будто новоиспечённый муж буквально светился от счастья. Стоял в дверном проёме, весь в лучах, с охапкой полевых цветов и глазами, полными надежды. Как говорится, вышел из деревенского антуража, а ощущение – будто принц в ботинках от "Спортмастера".

Фёдор действительно был счастлив. Вчера он женился на девушке, которая сразила его наповал с первого взгляда – светло-русая, с умными глазами и характером. Не как у местных: не томная, не скучная, а живая. Он таких только по телевизору и видел.

Катя оказалась одной из немногих, кто вообще обратил на него внимание. Да не просто посмотрела, а пригласила танцевать, общалась как с человеком, а не как с дровосеком, который случайно попал в студенческую тусовку.

Фёдор раньше с девушками не знал, с чего начать. С парнями всё просто: рыбалка, комбайны, жатва, футбол. А с девушками? Он ведь не знал, что им интересно. Про жатву и сроки они не любят. А про сериалы – сам ни одного не смотрел. Не было у него сестёр, с кем бы потренироваться в общении. Одни братья, да Савельевич через огород.

Зато с Катей разговор как-то пошёл. Сначала – про танцы. Потом – про мотоцикл. А потом – и про свадьбу. Правда, последняя тема возникла не по плану.

Иногда, чтоб раскрепоститься, Федя пользовался древним мужским средством – рюмочкой. Выпьет – веселее становится, язык развязывается. Но больше рюмки – уже всё, его несёт. Не алкоголик он, просто организм у него к спиртному не приспособлен. Даже пробка от шампанского может его раззадорить.

В тот вечер, когда он встретил Катю, он специально держался подальше от пива – чтоб не испортить впечатление. Лучше уж сбежать, чем наломать дров. Уехал, а она – за ним. Учиться, мол, водить мотоцикл. Ну не чудо ли?

Теперь вот стоит, держит цветы и чувствует себя самым счастливым человеком на земле.

– Дорогая, это тебе! – сказал он, протягивая букет, и тут же покраснел.

«Дорогая» – впервые в жизни он так кого-то назвал. Только по телевизору слышал. Но как звучит! Приятно. Почти как тост.

Воодушевлённый этим успехом, Фёдор решительно подошёл и чмокнул жену в щёку.

Мама хлопнула в ладоши:

– Батюшки мои, да он тебя любит!

Катя растерялась. Первая мысль – дать пощёчину. Вторая – вспомнила, что по документам он её муж. Вроде как уже нельзя.

– Фёдор… Я уезжаю, – тихо сказала она. – Спектакль окончен. Моя роль сыграна. Мне пора домой.

Она передала букет Валентине Валерьевне.

Фёдор побагровел. Как будто его кулаком в живот ударили.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– Могу, – спокойно сказала Катя. – Ты просил сыграть роль невесты. Я сыграла. Даже больше – роль жены. Но я не подписывалась на продолжение.

– Но ты же сама пошла за меня замуж…

– Не совсем так…

– Ой, что-то мне нехорошо, – простонала Валентина Валерьевна, хватаясь за сердце. – Пойду прилягу…

Она удалилась в спальню, оставив молодых наедине с неловкой тишиной.

– Неужели ты ко мне совсем равнодушна?.. – тихо спросил Федя, присев на табуретку.

Катя опустила взгляд.

– Нет. Не совсем. Ты мне симпатичен. Но я тебя не люблю.

Если бы ты дал мне время, возможно, я бы поняла, что чувствую. А когда меня загоняют в угол и требуют «давай люби», я закрываюсь.

К тому же – ты пьёшь. Я не переношу алкоголя.

– Не бросай меня… – Фёдор схватил её за руки, взгляд стал почти детским. – Я не алкоголик. Я просто… один раз перебрал, тогда когда знакомство с родственниками было. Но у меня нет тяги. Правда. Я… просто боялся говорить без рюмки.

– Прости, Федя, – мягко сказала Катя, – но я не могу. Я слишком рано позволила себе запутаться. Мне нужно вернуться к себе. Понять, кто я и чего хочу.

Сложив вещи в рюкзак, она направилась к двери.

«Теперь меня никто не остановит», – подумала она. Хотелось свободы. Хотелось просто снова быть собой – не чьей-то женой, не чьей-то надеждой, не героиней спектакля.

Катя вышла, захлопнула калитку и пошла по тропинке к остановке. Ещё никогда она не видела автобуса в этих краях – но верила, что он будет.

А за её спиной Фёдор обхватил лицо руками и зарыдал. Горько, без крика. От бессилия.

Валентина Валерьевна, услышав плач, поспешила на кухню, обняла сына.

– Сынок… может, догонишь её?

– Не хочу, мама, – прошептал он. – Она меня не любит. Я не хочу, чтобы она была со мной из жалости.

– Не плачь… Может, она ещё вернётся, – сказала мама, прижимая его к себе.

В жизни, как в деревне, – всё идёт кругами. И кто знает, куда повернёт тропинка, по которой Катя ушла.