Читать книгу Собрание сочинений неизвестного автора - - Страница 7

6 глава

Катя умылась под уличным рукомойником. Холодная вода бодро шлёпнула по щекам – аж извилины встали на место, сон исчез, а лёгкая злость, наоборот, проснулась.

Рукомойник был полный – видно, Федя с утра сходил к колодцу, натаскал. «Всё как в сказке», —подумала Катя: – «принцесса в платье из сена, рукомойник на цепочке и ветерок с запахом козьего навоза».

Катя отряхнула с волос солому, пригладила локоны. Да и ладно, что не как из салона – в деревне она, а не на показе мод. Главное – уйти красиво, тихо, по-английски. Без шуму и пыли. Миновать порог, проскользнуть вдоль забора и на автобус.

Но… злополучный рюкзак остался в доме. А в рюкзаке – всё: деньги, паспорт и печать в свидетельстве о браке, которую, если бы можно было, она бы сейчас зубной щёткой стёрла.

– Может, это всё сон?.. – подумала она, надевая кроссовки. – Ну да, бывало, что снилось, как я на балу у королевы или прыгаю с парашютом. Почему бы не присниться свадьбе с незнакомым комбайнёром?

Но, увы, это не сон. Это деревня. Это реальность. И теперь ей, взрослой, городской девушке, надо что-то с этой реальностью делать.

Собралась уходить без прощаний – но что-то внутри остановило. Наверное, совесть. Просто подумала о Валентине Валерьевне. У неё ведь сердце… больное. Не в том смысле, что не переживёт, а в том, что потом вся деревня будет знать, как «невеста слиняла до завтрака». Как-то не по-человечески.

Катя вздохнула и несмело ступила на порог.

На кухне уже вовсю стряпала Валентина Валерьевна. Видимо, лепила вареники. Тесто в муке, лицо в муке – всё как положено.

Катя вареники уважала. В смысле есть уважала. А лепить – ну его. Дело нудное, долгосрочное. В городе она их покупала «ручной работы» – дороже, но эстетичнее. Тут же – каждый лепит сам. Причём не на продажу, а «для дома». Хочешь – ешь, не хочешь – обижаешь хозяйку.

Увидев гору вареников, Катя отменила побег. Временно. Под лозунгом:

– Поем – и сбегу. Всё по расписанию.

Зашла в дом, улыбнулась, но «мама» называть не решилась.

– Доброе утро, Валентина Валерьевна.

– Доброе утро, дочка! – обрадовалась та. – У меня теперь дочь есть! Садись, Катюша. Я уже забросила варить. Как самочувствие, как настроение?

– Всё хорошо…

– Только не обманываешь ли? – прищурилась Валентина Валерьевна.

Катя покраснела. Неужели на лице написано? И, сама того не ожидая, выдала:

– Да. Я хотела сбежать.

В доме повисла тишина. Даже вареники перестали в кастрюле булькать.

– Убежишь – пожалеешь, – спокойно сказала Валентина Валерьевна. – Федька у меня на все руки от скуки. За ним как за каменной плитой. И картошку почистит, и кран починит.

– Верю. Но… – Катя вдохнула и набралась смелости. – Есть одно «но».

– Говори, невестушка, что смущает в моём сыне, – мать вытерла лоб, и на лбу осталась полоска муки. Вид трагикомичный, но серьёзный.

– Он пьёт. И вы это знаете. И сами же ему наливаете.

– Мой сын не алкоголик, – ответила Валентина Валерьевна, не повышая голоса. – У него организм особый. Выпьет рюмку – и его уже шатает. А потом – хоть в люк отправляй. У отца его так же было: выпьет – и всё, как не он. Федька от пробки пьянеет.

– Я впервые такое слышу, – честно призналась Катя. – Если откровенно – не верю.

– Не уходи, девочка. Не позорь семью. Люди ведь есть и злые. Если сбежишь – разговоров будет на десять лет. Поживи с месяц. Потом скажем, что на учёбу уехала. Всё красиво устроим.

Катя закусила губу. Слова резались внутри.

– Валентина Валерьевна, вы умная женщина. Разве вы не понимали, что всё это слишком быстро? Мы знакомы два дня. Вы торопили нас. А если бы не спешили, мы бы сами вам всё рассказали, как взрослые люди.

Мать опустила глаза.

– Я думала… Я была уверена, что вы давно встречаетесь. Что любите друг друга.

Катя вздохнула.

– Если бы…