Читать книгу ТАНЦЫ С ИНДЮКАМИ: Как сохранить грацию в курятнике - - Страница 6

Если наш предыдущий герой, Индюк-Визионер, предпочитает обитать в разреженных слоях атмосферы, где парят единороги и блокчейн-стартапы, и куда обычный человек попадает только в состоянии глубокого алкогольного опьянения или нервного срыва, то персонаж, о котором мы будем говорить сегодня, – это существо сугубо земное, я бы даже сказал, почвенное, пустившее корни в самый асфальт вашей придомовой территории. Вы можете не знать, как зовут действующего президента Уругвая, вы можете иметь весьма смутное представление о законах термодинамики или о том, почему курс доллара ведет себя как кардиограмма испуганного зайца, но вы абсолютно, фатально и неизбежно обязаны знать в лицо Его (или Ее) – человека, добровольно, без принуждения и, что самое страшное, абсолютно бесплатно взвалившего на свои сутулые плечи непосильную, титаническую ношу управления Вселенной в границах отдельно взятого подъезда панельной девятиэтажки.

Это Индюк-Активист, и его естественная среда обитания – это зона пограничного конфликта между вашей входной дверью и мусоропроводом, то самое сакральное пространство, где заканчивается ваша личная свобода и начинается беспощадная, бессмысленная и кровавая тирания «Общественного Мнения».

Давайте представим себе эту мизансцену, этот театр абсурда, который разыгрывается каждый третий вторник месяца (или когда у Активиста случается обострение чувства справедливости на фоне ретроградного Меркурия). Место действия: двор вашего дома, продуваемый всеми ветрами, пахнущий мокрым бетоном, дешевыми сигаретами и тоской. Время: тот самый предательский час между восемью и девятью вечера, когда нормальный, биологически здоровый организм хочет только одного – упасть лицом в подушку или в тарелку с макаронами, но вместо этого вынужден стоять на холоде, переминаясь с ноги на ногу, и слушать проповедь о вреде окурков.

В центре этого круга, состоящего из сонных, злых и глубоко несчастных людей, стоит Он. Внешность Индюка-Активиста – это всегда шедевр, это визуальный манифест, кричащий о том, что его носитель слишком занят судьбами родины, чтобы следить за модой. Если это мужчина, то на нем почти наверняка надета жилетка с бесчисленным количеством карманов – тот самый предмет гардероба, который был создан для рыбалки или охоты на диких зверей, но в городских джунглях используется для хранения рулетки (чтобы измерять расстояние от вашего бампера до бордюра с точностью до миллиметра), блокнота в клеточку (куда заносятся номера машин врагов народа) и связки ключей такого размера, словно он работает тюремщиком в замке Иф. Если же перед нами дама, то это, как правило, особа неопределенного возраста, но с очень определенным взглядом, в котором читается смесь ленинской принципиальности и глубокой скорби по поводу несовершенства человеческой природы; на голове у нее часто можно заметить берет агрессивной расцветки, напоминающий боевой шлем или ядовитый гриб, призванный отпугивать хищников, а в руках она сжимает папку с документами так крепко, словно там лежат коды запуска ядерных ракет, а не квитанции за капремонт.

В его руках всегда, при любых обстоятельствах, находится Планшет с Зажимом. Этот канцелярский предмет для Активиста – то же самое, что скипетр для монарха или молот для Тора. Это символ его легитимности, его щит и меч. В зажиме трепещет на ветру «Лист регистрации присутствующих» или, что еще хуже, «Протокол разногласий», исписанный мелким, убористым, бисерным почерком, который обычно бывает у людей, планирующих захватить мир, но не имеющих для этого санитарной книжки. Он не просто держит этот планшет – он им фехтует, он тычет им в лица собравшихся, требуя немедленно, сию секунду поставить подпись напротив пункта о том, что вы обязуетесь не дышать в сторону свежепокрашенной скамейки.

Активист смотрит на мир не так, как мы с вами. Там, где мы видим просто двор, просто куст сирени или просто детскую горку, он видит Поле Битвы, где силы Хаоса (это вы, ваши гости, курьеры доставки и особенно жильцы съемных квартир) ведут непрерывную подрывную деятельность против сил Порядка и Света (это он сам и, возможно, пара его верных адептов из числа пенсионерок, которым не спится). Любая мелочь, любая молекулярная погрешность в ткани бытия вызывает у него реакцию, сопоставимую по масштабу с объявлением войны. Вы, по своей непростительной наивности, думаете, что просто случайно, в темноте, заехали колесом на десять сантиметров на грунт, который даже травой назвать сложно, потому что там ничего не росло со времен палеолита? О, глупец! О, наивное дитя асфальта! В системе координат Активиста вы только что совершили акт чудовищного вандализма, вы плюнули в душу коллективу, вы растоптали зеленые легкие планеты и лично оскорбили труд озеленителей (которых никто никогда не видел, но они точно существуют в смете).

Индюк-Активист материализуется из воздуха, сотканного из осуждения, ровно в ту секунду, когда вы совершаете проступок. Кажется, у него есть встроенный радар, настроенный на частоту вашего грехопадения. Его голос, когда он обращается к вам, звучит не как голос соседа, а как труба архангела Гавриила, призывающего грешников на Страшный суд, только с добавлением истерических ноток и плохой дикции. – Молодой человек! – кричит он так, что голуби падают с карнизов замертво от разрыва сердца. – А вы у себя дома тоже машину на подушку ставите?! А?! И в этом вопросе, в этой абсурдной, сюрреалистической гиперболе сквозит такая бездна пассивной агрессии, такая концентрация праведного гнева, что вам, взрослому, самодостаточному человеку с ипотекой и высшим образованием, хочется немедленно упасть на колени прямо в грязь, поцеловать его ботинок и пообещать переписать на ТСЖ свою почку, лишь бы искупить эту вину и прекратить этот пыточный диалог.

Этот персонаж страдает (или, скорее, наслаждается) тяжелой формой того, что в народе метко называют «Синдромом Вахтера», но в его случае болезнь мутировала и приобрела масштабы эпидемии. Ему физически, биологически, на клеточном уровне необходимо что-то «не пущать», кого-то «записывать», что-то «контролировать» и кому-то «запрещать». Власть для него – это не инструмент управления, это наркотик, это единственное топливо, которое заставляет его сердце биться. Даже если у него нет никакой реальной, юридически подтвержденной власти (а ее у него, как правило, нет, ведь он просто самопровозглашенный «Старший по чему-нибудь»), он создает ее плотную, вязкую иллюзию с помощью бесконечных бюрократических ритуалов.

Он обожает Заборы. О, Забор – это его фетиш, его религия, его Эдемский сад. Если бы Индюку-Активисту дали волю и неограниченный бюджет, он обнес бы забором каждый квадратный метр двора, каждый куст, каждую урну, потом обнес бы забором сам забор, сверху натянул бы колючую проволоку под напряжением, выкопал ров с крокодилами, а ключи от единственной калитки выдавал бы только после сдачи трехступенчатого экзамена на знание Устава дома и анализа крови на лояльность. Шлагбаум для него – это не средство ограничения проезда, это тотемный столб, это священный фаллос власти, который поднимается и опускается по его воле. Он готов часами, сутками сидеть у окна, отодвинув тюлевую занавеску дрожащей рукой, и наблюдать за тем, как эта полосатая палка преграждает путь чужакам, испытывая при этом почти эротическое наслаждение от того, что он контролирует поток материи в пространстве. «Чужие здесь не ходят!» – это его девиз, его молитва и эпитафия, которую он хотел бы видеть на своем надгробии.

Но вернемся к нашему собранию. Посмотрите на лица людей, которые стоят вокруг него в этом холодном, темном дворе. Это паноптикум смирения. Вот мужчина с собакой, которая виновато виляет хвостом, чувствуя общую атмосферу вины; мужчина смотрит в телефон, мечтая телепортироваться, но не уходит, потому что боится, что если он уйдет, то его запишут во враги народа и отключат ему домофон (Активист намекал, что у него есть такие связи). Вот молодая мама с коляской, которая просто вышла подышать, но попала в заложники и теперь вынуждена слушать лекцию о том, что колеса ее коляски оставляют следы в подъезде, разрушая культурный слой линолеума, положенного еще при Брежневе. Вот стайка курильщиков, которые жмутся к стене, пытаясь стать невидимыми и слиться с граффити, потому что они – главная мишень, они – исчадия ада, оскверняющие своим дымом святой воздух жилого комплекса.

А Активист вещает. Его речь – это отдельный лингвистический феномен, жуткая, неестественная смесь канцелярита, юридических терминов, вычитанных в интернете, и откровенного бреда сумасшедшего. Он сыплет номерами статей Жилищного кодекса так, словно это цитаты из Священного Писания, он жонглирует словами «инсоляция», «придомовая территория», «кадастровый паспорт» и «сервитут», не всегда понимая их смысл, но чувствуя их магическую силу. – На основании пункта четыре параграфа восемь нашего внутреннего регламента, а также ввиду вопиющего, систематического нарушения норм общежития со стороны жильцов семьдесят второй квартиры… – чеканит он, и каждое слово падает в холодную тишину двора, как кирпич. Он не говорит, он декламирует. Он упивается вниманием. В этот момент, стоя под мигающей лампочкой подъезда, в своей нелепой жилетке, он чувствует себя не городским сумасшедшим, а Черчиллем в парламенте, Лениным на броневике, Моисеем, ведущим свой неразумный народ через пустыню ЖКХ к земле обетованной, где тарифы на горячую воду заморожены навечно, подъезды моются сами собой с ароматом лаванды, а соседи не делают ремонт, не слушают музыку, не заводят детей и собак, а только тихо сидят по своим квартирам и вовремя платят взносы на нужды актива.

Отдельного упоминания заслуживает его деятельность в цифровом пространстве – в «Чате Жильцов». Если реальное собрание – это чистилище, то чат – это полноценный, раскаленный ад. Активист там – администратор, модератор и верховный судья. Его сообщения всегда, без исключения, написаны капслоком (ПОТОМУ ЧТО ВАС ИНАЧЕ НЕ ДОСТУЧАТЬСЯ!!!) и изобилуют таким количеством восклицательных знаков, что кажется, будто он орет на вас сквозь экран, брызгая цифровой слюной на матрицу вашего смартфона. Он записывает голосовые сообщения длиной по восемнадцать минут, в которых тяжело дышит, шуршит бумагами и обвиняет всех в пассивности. Он закрепляет в «важных сообщениях» фотографии чужих мусорных пакетов, оставленных не там, где положено, проводя расследования по чекам из магазина, чтобы вычислить преступника. «Кто вчера в 23:15 выбросил коробку от пиццы в урну у первого подъезда?! По камерам видно, что это был мужчина в синей куртке! СРОЧНО ПРИЗНАЙТЕСЬ ИЛИ БУДЕМ ВЫЗЫВАТЬ УЧАСТКОВОГО!!!» – пишет он, и вы понимаете, что у этого человека нет личной жизни, нет хобби, нет радости, у него есть только эта великая, всепоглощающая Война с Мусором.

Но самое смешное и одновременно грустное в этом образе то, что Индюк-Активист – это гипертрофированная совесть нашего дома, которая, к сожалению, начисто лишена мозга, эмпатии и чувства меры. Он – это живое, дышащее воплощение фразы «Инициатива дрючит инициатора», только в данном конкретном случае инициатор дрючит всех вокруг, получая от этого какое-то извращенное, почти садистское удовольствие. При этом, если присмотреться, его собственная святость часто бывает с душком. Это именно он вызывает полицию, потому что вы слишком громко смеялись в 22:59, но при этом сам начинает сверлить стены своим перфоратором ровно в 9:00 в субботу, потому что «имеет право по закону о тишине, а у меня ремонт, мне надо». Это именно он требует соблюдать чистоту, но его собственная собака гадит на газоне за домом, потому что «ну это же органика, удобрение, а не пластик». Его правила – это правила для вас, холопов, а он – сюзерен, он выше закона, потому что он этот закон охраняет.

И вот вы стоите, замерзший, голодный, с пакетом продуктов, который оттягивает руку, слушаете этот бред про «битву за клумбу», которая в его голове разрослась до масштабов Третьей мировой войны, и думаете: «Господи, за что? Почему я просто не могу зайти домой?». Но вы не уходите. Вы киваете. Вы даже, может быть, подписываете этот чертов протокол, просто чтобы он отстал, чтобы этот поток безумия прекратился. И в этот момент Активист торжествует. Он видит в вашем затравленном взгляде уважение. Он чувствует свою силу. Он победил. Клумба спасена. Мир, пусть и в границах одного двора, снова под контролем. А то, что вы считаете его идиотом, – это ничего. Гениев часто не понимают современники. Главное, что шлагбаум опущен, а в чате висит новое грозное объявление, набранное жирным шрифтом.