Читать книгу Вторая семья - - Страница 9

Ольга

Лифт дёргается на седьмом этаже, и желудок подскакивает вместе с ним. Дети жмутся ко мне – Света цепляется за рукав моей куртки, а Егор стоит с каменным лицом, глядя в потолок кабины. Пальцы дрожат, когда нажимаю кнопку восьмого этажа.

– Мама, а мы долго будем жить у тёти Юли? – шепчет Света.

Не знаю, что ответить. Сглатываю ком в горле и глажу её по голове.

– Пока что да, солнышко.

– А папа знает, где мы? – Егор не поворачивается, но в его голосе что-то новое. Не просто обида – страх.

Дверь лифта открывается прежде, чем успеваю соврать.

Квартира Юли встречает нас запахом кофе, книг и её духов – терпких, с нотами сандала. Стою в прихожей, держа в руках наши убогие сумки, и мгновенно понимаю: мы в другом мире.

Здесь тесно. Очень тесно. Старый паркет потрескался у окна, на подоконнике – штабеля книг вперемешку с горшками фиалок. Диван стоит почти вплотную к журнальному столику, на котором громоздятся журналы, бумаги, кружка с недопитым чаем.

– Оля, проходи, – говорит Юля спокойно, без лишних слов. Никаких «как дела», никаких объятий. Просто: проходи.

Делаю шаг в гостиную и спотыкаюсь о порог.

– Мама, – Света тянет меня за руку, – а где моя комната?

Под рёбрами сдавливает.

– Комната одна – моя, – объясняет Юля терпеливо, приседая перед Светой. – А ты будешь спать здесь, на диване. С братом.

– На диване? – Света хлопает глазами. – А где мои игрушки?

– Те, что привезли, – те и есть, – Юля встаёт и идёт на кухню. – Чай кому?

– А где мой стол? Где я буду делать уроки? – продолжает допытываться Света.

Егор резко поворачивается к ней:

– Заткнись! Не видишь, что тётя Юля и так нам помогает?

– Егор, не груби сестре, – одёргиваю, но он уже разворачивается ко мне. В его глазах – злость и отчаяние.

– А что тогда? – почти кричит он. – Мы что, правда будем жить в этой… в этой коммуналке? Лучше бы я с отцом остался!

Последние слова он выкрикивает и бежит к окну, утыкается лбом в стекло. Плечи дрожат. Стою посреди чужой гостиной с сумками в руках.

Что я наделала?

Юля возвращается с подносом – на нём чайник, кружки, печенье. Ставит всё на журнальный столик, отодвигая бумаги.

– Садитесь, – говорит она просто. – Будем знакомиться заново.

Света робко устраивается на краешке дивана, Егор не отходит от окна. Сажусь рядом с дочкой и проваливаюсь в мягкие подушки. Диван старый, пружины просели.

– Тётя Юля, – тихо спрашивает Света, – а почему у тебя так много книжек?

– Потому что я их читаю, – Юля наливает чай в кружки с выцветшими картинками. – Хочешь, покажу?

Света кивает. Юля встаёт, берёт с подоконника тонкую книжку с яркой обложкой.

– Вот. Про принцессу и дракона.

– А можно я буду читать?

– Конечно.

Егор наконец отходит от окна, садится на самый край дивана, как можно дальше от нас.

– А у нас дома библиотека была больше, – бросает он вызывающе.

Краснею, но Юля только усмехается:

– Да? И часто ты туда заходил?

Егор молчит. Потому что в нашей идеальной библиотеке стояли книги, которые никто не читал. Они были частью интерьера.

– Ну вот и отлично, – кивает Юля. – А здесь книжки рабочие. Каждую прочитала.

Она наливает себе чай, садится в единственное кресло – тоже старое, обтянутое выцветшим гобеленом.

– Слушайте, – говорит она деловито. – Правила дома. В восемь утра я ухожу на работу. Возвращаюсь около семи. Ключи висят вон там, на крючке. Егор, ты за старшего. После школы сразу домой.

– А в какую школу мы пойдём? – спрашивает Света.

– В соседнюю. Завтра мама оформит документы.

Мама. Это я. Я должна оформлять документы, устраивать детей в школу, решать бытовые вопросы. А я даже не знаю, с чего начать.

– Юля, – начинаю, – я не знаю, как тебя благодарить…

– Потом спасибо скажешь, – обрывает она. – Сейчас надо дела решать.

Она встаёт, идёт к шкафу, достаёт постельное бельё.

– Вот. Диван раскладывается. Покажу, как.

Юля действует быстро, чётко, без лишних слов. Раскладывает диван, стелет постель. Стою рядом, руки не слушаются. Не потому, что не умею – я делала это тысячи раз. А потому, что сейчас, в этом чужом доме, привычные действия кажутся бессмысленными.

– Ужинать что будете? – спрашивает она, заправляя подушки в наволочки.

– Мы не хотим вас беспокоить…

– Я спрашиваю, что будете есть. Суп есть, каша. Или макароны сварить.

– Макароны! – оживляется Света.

– Макароны так макароны.

Ужинаем молча. Макароны с сосисками – простая еда, которую Дима называл «едой для бедных». Но сейчас это кажется самым вкусным ужином в мире.

Света засыпает быстро – сказываются усталость и стресс. Егор ворочается ещё долго, но в конце концов сон побеждает. Сижу рядом с их кроватью, слушаю их дыхание.

– Иди на кухню, – тихо говорит Юля из дверей. – Поговорим.

На кухне она ставит передо мной не чай, не валерьянку – рюмку коньяка. Себе наливает тоже.

– Пей, – говорит коротко.

Коньяк обжигает горло, но тепло разливается по телу. Делаю ещё глоток, мышцы наконец-то расслабляются.

– Рассказывай, – Юля закуривает, открывает окно.

И я рассказываю. Всё. Про то, как нашла Диму с этой женщиной. Про его равнодушное «ну и что?». Про то, как он смотрел на меня, когда я собирала вещи – как на истеричку, которая устраивает сцену.

– Я думала, он остановит меня, – шепчу. – Скажет, что всё исправит. Что она ничего для него не значит.

– А он?

– Помог донести сумки до машины.

Юля молчит, затягивается сигаретой.

– И что теперь? – спрашивает наконец.

– Не знаю. Разведусь, наверное. Заберу детей…

– На что жить будешь?

Вопрос застаёт врасплох. Моргаю.

– Найду работу…

– Какую? – Юля наклоняется через стол. – Ты десять лет домохозяйкой была. Диплом филолога – это не специальность, это хобби. Кому ты нужна в сорок лет без опыта работы?

Каждое слово – как удар. Но понимаю: она права.

– Алименты…

– А ты думаешь, он будет их исправно платить? – Юля затушивает сигарету. – Ты думаешь, он просто так отдаст тебе детей? Оля, он уже планирует, как тебя уничтожить. Возможно, уже звонит адвокатам.

– Я сбежала с детьми. Это же можно как-то объяснить…

– Можно. Но Дима объяснит по-своему. Скажет, что ты психически неустойчива. Что лишила детей привычного образа жизни, школы, друзей. Что действовала неадекватно.

– Но он изменял!

– И что? Это не лишает его родительских прав. А вот твой побег с детьми… – она закуривает новую сигарету. – Это интереснее.

Накрывает паника. Представляю, как Дима с адвокатом строят план. Как описывают меня истеричкой, похитившей детей.

– Помнишь Лену Краснову? Мы с ней в институте учились.

Киваю. Лена была курсом младше, красивая, весёлая.

– Три года назад развелась с мужем. Тоже бизнесмен, тоже «приличный» человек. Он доказал суду, что она алкоголичка и неблагополучная мать. Привёл свидетелей, купил справки. Она осталась без детей и без копейки.

Мурашки по спине.

– Но это же неправда…

– А какая разница? Суд поверил ему. У него были адвокаты, связи, деньги. А у неё – что?

Молчу, потому что у Лены не было ничего. Как и у меня сейчас.

– Может, мне вернуться? – шепчу. – Попытаться всё наладить?

Юля смотрит на меня долго, внимательно.

– А что наладить? Он изменял, изменяет и будет изменять. Просто теперь ты знаешь. Вопрос: ты можешь с этим жить?

Молчу.

– Думаешь, Егор не понимает, что происходит? – продолжает она. – Он не зря сказал, что лучше остался бы с отцом. Он злится на тебя за то, что ты разрушила его мир. Но если ты сейчас вернёшься с повинной головой, он будет презирать тебя всю жизнь.