Читать книгу Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний - - Страница 6

Ирвин мрачно шел к дому, в котором теперь жил. Ему стало ясно только теперь, что молчание раздирает ему горло. Как раньше ему в голову не приходило, что молчать, когда рядом все кричат, смеются, болтают – невыносимо.

«Что я забыл? Почему так трудно? Тетя Лиззи страшится того, что я не могу рассказать. Но я даже понятия не имею, чего она боится. И должен ли я также относится к тому, что я не могу вспомнить?»

Ирвин ступал неосторожно по хрустящему снегу, периодами оглядываясь назад, на шедшего по его мелким следам светящегося дракона.

«Исчезни, мне и без тебя бед хватает», – думал про себя Ирвин.

Дракон не отставал от мальчика и только издавал звуки, похожие на урчание. Под его лапками виднелся пар, что исходил от снега при соприкосновении с огоньком тела этого духа.

«Что тебе нужно от меня?»

День превращался в вечер. Время шло неприятно медленно, шепча кошмары в уши Ирвина. Ему не удавалось придумать разумного объяснения тому, как он создал существо. Да, он понимал, что мысленно он может творить, что угодно, однако это крайне трудно и не о каком другом колдовстве речи идти не может.

Дракон оббежал его и преградил путь. Встал поперек и уставился пылающими точками, что по всей видимости являлись глазами, но из-за искорок вокруг было почти невозможно различить очертания зрачков.

«Отстань» – Ирвин пнул в приставучее существо сугроб снега и нахмурившись пошел дальше, пряча руки под испещренную дырками от моли шубку. Хлопья засыпали дракона и тут же расплавились на его огненной шерстке. Дракон вновь преградил дорогу, но в этот раз прыгнул передними коротки лапами на грудь Ирвину и тем самым толкнул его в снег.

«Ты меня поджаришь! Уймись, чудище! Надеюсь, оно меня хотя бы слышит, не надеюсь уж на то, что понимает…»

Дракон отшатнулся от Ирвина и с новой силой игриво напал на поднимающегося мальчика. Одежда Ирвина не загорелась и даже не думала вспыхивать, как это произошло ранее с Джоном.

«Ты не поджигаешь? Интересно, он вообще из огня?».

Ирвин присмотрелся в глаза дракона, которые за паром от плавящегося снега было все также плохо видно даже в близи.

Вдруг снег перестал таять под маленьким бескрылом ящером, глаза стали ясными – по крайней мере стало ясно, что они кровавого цвета и узоры в них, как капли этой противной жидкости, текущей по прожилкам. Ирвин протянул руку к шее дракона и с мыслью о том, что может обжечься или сгореть, дотронулся до него. Ничего не произошло, дракон лишь громче заурчал и весело прыгал, как будто пытался скинуть руку мальчика с себя. Ирвин улыбнулся: «Значит ты это контролируешь! Чудесное создание, но я думал драконы рождаются из яиц. Пойдешь со мной домой, ведь ты не исчезнешь так просто, да?»

Ирвин все тщетно думал, что обращается он к самому себе и лишь таил надежды, что дракон его слышит, ведь такое существо должно держать связь со своим создателем, он читал это в книжках о фамильярах, конечно выдуманных глупыми людьми. Что ж, странности происходят всюду, почему бы им не случится и в этой ситуации. Необычно уже и то, что он помнит сказки, прочитанные кем-то в далеком детстве у его кроватки, но кем они были рассказаны ему? Воспоминания ненадежны – это он запомнит на века.

Однако наличие дракона, который чуть не сжег Джона могут привести к еще большим бедам и ненависти детей и взрослых в деревне по отношению к Ирвину.

Ирвин пришел к порогу дома и уселся на него, на ледяные ступени, покрытые слоем льда и грязи. Ему было не до холода, его запутывали мысли.

Что только мальчику сейчас не приходится переживать еще и этот дракон, не пойми откуда. Сетовать было на что, но жаловаться окружающим, что и так не понимают Ирвина это значит искать жалости, а ему такое совсем не нравилось. Он обычный, как и все дети его деревушки. Но дракон… Разрешат ли ему оставить дракона в доме, а вдруг он сожжет дом, где же ему потом жить. К Ирвину сейчас относятся все с подозрением, хотя раньше, как он помнил, ему приходилось легче. Полгода назад все резко поменялось.

Дракон заглядывал как будто ему прямо в душу и бледнел соразмерно сожалениям Ирвина. Мальчику совсем не чудилось, что ему тут места нет и любви он ни от кого не получит, даже от фрау Лиззи. Да, она была добра к нему, но у нее есть своя семья, которую она, конечно, ценит гораздо больше, чем его.

«Мне кажется, что все так замечательно и прекрасно. Я помогаю Лиззи и ее дочерям по дому, дяде Эду, но они не сильно рады мне. Будто бы я приношу беды одним своим существованием. Пару недель назад в наш дом кто-то проник и поломал многие ценные вещи. Я считал и считаю, что это из-за меня, многие взрослые в деревне упрекают меня в том, что я стал ходячим проклятьем и подсылают навредить семье Лиззи и Эда, потому что они взялись меня оберегать. Я знаю, как они были расстроены. Я проклят, но почему?», – он тоскливо разговаривал с драконом и дракон тоскливо ему отвечал шипением костра.

«Я только что создал тебя. Не знаю, как это случилось, но ты еще одна беда.»

Дракон вспыхнул и издал оглушительный вой в знак несогласия с Ирвином.

«Тише, тише, я не хотел тебя обижать… Значит понимаешь, да?», – дракон буркнул в ответ и улегся рядом с Ирвином. В доме послышались приближающиеся к двери шаги, которые быстро стихли, но мальчик их не заметил.

«Ты теперь моя ответственность, не могу же я тебя бросить, вдруг ты что-то или кого-то спалишь. Я не могу так поступить, бросив тебя. Я дам тебе имя», – огненное существо приободрилось и с живостью глядело в светло-серые глаза мальчика.

«Назову тебя Алекто», – дракон радостно запрыгал по ступеням выше и вскипятил искрами весь порог. Ирвин, смеявшись крутил головой, следя за Алекто, так что его белесые волосы разлетались в след движениям головы мальчика.

В это время входная дверь в утоптанном в землю домик приоткрылась на небольшую щель, словно внутри некто приглядывался к непрошенным гостям. Сразу следом за этим дверь рванула вперед, чуть не слетев с основания, на котором крепилась. Из дома вылетела тетя Лиззи в своем старом чепчике – женщина с некогда слишком миленьким личиком, но теперь располневшая от своей стряпни и жизни, погруженной в хлопоты по хозяйству и присмотром за детьми.

– Ирвин, мальчик мой, что произошло такое? – распереживавшаяся женщина схватила мальчика и оттащила от дракона, кудахтая как наседка. – Что это за монстр, Ирвин, что это?

Алекто взвился в воздухе прыжком, почти паря над порогом и напрыгнул на Лиззи, стараясь отцепить ее крепкие ладони от плеч Ирвина. Мальчик пыхтел, пытаясь унять всех разом, но ничего не выходило.

«Фрау Лиззи, он хороший, не трогайте его, он мне помог. Алекто, хватит! Хватит!», – кричал Ирвин в головах тети и дракона, но Лиззи не унималась, дракон не хотел сдаваться, но стал понемногу отступать.

«Тетя Лиззи, я его сам… Я сам его создал», – на этих мыслях буйство эмоций прекратилось. Дракон уселся на против Лиззи, женщина в исступлении отодвинулась на шаг назад и с ужасом смотрела на дымящегося ящера.

– Ирвин, я не понимаю, как это ты его создал? В нашей избе только черта и не хватало!

«Я не знаю, фрау Лиззи, он вылетел с искрами из… из меня? Я назвал его Алекто. Он должен остаться со мной, я не знаю куда девать его, но, если отпустить, кто знает каких дел он натворит в деревне или в лесу.»

– Что значит с искрами? Ирвин, что все это значит?

– Мы оставим его, тетя Лиззи? – единственные слова за вечер, произнесенные Ирвином вслух.

– Ирвин, что это за колдовство? Где ты такое вычитал? Где ты такого нахватался! Уничтожь это сейчас же!

«Я не знаю как! Ничего я нигде не хватал, я не специально, фрау Лиззи, простите меня, я не специально!», – Ирвин расплакался. Он думал о том, как себя чувствует в это время Алекто, если он почти как плоть и кровь самого Ирвина. Дракон же в это мгновение вспыхивал и мрачнел, как будто ему досадно за свое существование и на минуту Ирвину показалось, что Алекто уменьшался в своих размерах.

Лиззи зашла в дом растерянная, потом вновь вышла и пригласила Ирвина скорее войти и поговорить внутри. Мальчик поступил так, как было велено.

– Неужели ты думаешь, что мы сможем оставить это существо под крышей нашего дома? Ты должен немедленно избавиться от… от этой злостной ящерицы. А вдруг он нападет на моих детей? На крошку Берту? Ты понимаешь, насколько это опасно? Да это же черная магия!

«Я не учился черной магии! Не знаю я, как его расколдовать обратно!»

Вечер прошел также прискорбно, как и весь предшествующий ему день. Ирвин сидел у окна и ждал своего приговора, смотря в темноту, которая поглотила блеск снега на ночь. Его даже больше интересовала участь Алекто. Он к нему не привязался, но все-таки он дал имя дракону, хотел оставить маленький огонек при себе, в конце концов тот его защитил, когда другие не стали.

Все ждали прихода герра Эда, главы семьи, чтобы решить, что делать с возникшим казусом. Алекто также ждал, но на улице, Лиззи отказалась впускать его в дом, ограничив свой ответ тем, что он из огня и навряд ли замерзнет, чтобы Ирвин не беспокоился о животине из черной магии. На мальчика она смотрела с подозрением и опаской, капель любви, что она давала ранее Ирвину не было больше в ее глазах, лишь сомнения.

Когда Эд вернулся, ближе к полуночи, Ирвин сидел на кровати в комнате Эда и Лиззи, потому что тетя не разрешила ему разговаривать с остальными детьми. Мальчику не спалось, его тревожило то, что вскоре могло произойти и он настоятельно решил подслушать разговор дяди и тети с лестницы, когда придет время.

Ирвин, помимо прочего, прекрасно понимал, что герр Эдвард ему не родственники и фрау Елизавета также, но он привык их так называть, потому что Лиззи обещала заменить ему семью. Наверное, она хотела восполнить утраченное Ирвином и не причинять ему больший вред, чем его родители, поэтому была настроена к соседскому мальчику-сироте благосклонно.

Фрау Лиззи рассказала о случившемся и свои остережения мужу. Герр Эд, как и ожидалось, совершенно не был в восторге, он злился и шумел так, что даже самый младший ребенок семьи проснулся и разбудил оставшихся своим плачем. Тогда возникла долгая пауза в разговоре двух взрослых. Можно было подумать, что они мрачно переглядывались, сидя за столом кухни. Ирвин, не шумя, слушал в щелочку двери все, что происходило в другой части дома, боясь выйти к лестнице, как маленький птенец, затаившийся от хищников и ожидавший прилета своих сородичей.

– Я боюсь за наших детей, – шептала фрау Лиззи на кухне.

– А я тебя сразу предупреждал, что из этого ничего хорошего не выйдет.

– Значит мы поступим так, как ты предлагал до того, как мы его забрали к себе? Ты думаешь это справедливо по отношению к нему? Он одинок…

– В этом и дело, Лиз, он сирота, а мы не обязаны его опекать, мы даже не были друзьями с его сумасбродными родителями.

Ирвин понимал, что этот разговор ему не сулит ничего хорошего. Для него, как казалось на тот момент, оставался лишь один вариант – бежать и позаботиться о себе самому.

«Сейчас нет смысла уходить, ведь сейчас темно, ночь. С ним ничего не будут решать сию минуту, ночью люди спят», – но Ирвина преследовало неприятное волнение, будто, если он дождется утра, то будет уже поздно бежать.

Ирвин соскочил и унесся в комнату детей, максимально тихо, как это только позволяли половицы дома. Он вытащил крепкую кожаную сумку, что досталась ему со времен, к которым память его не могла вернуть. Мальчик собрал туда несколько пожитков, но фонарь, к сожалению, не нашел. В окне светилась струя огня, Алекто наблюдал за действиями мальчика. Возможно, огня от него хватит на освещение пути.

Проснувшиеся дети не понимали, что делает Ирвин, поэтому молча лежали в кровати и пытались уснуть, постоянно одергивая шерстяное одеяло ручками и ножками, свирепо смотря на обузу, что мешала уснуть. Самые старшие заподозрили что-то в попытках Ирвина уложить вещи в свою сумку, но отца семейства не звали, только исподтишка наблюдали.

Проскользнув на первый этаж, Ирвин спрятался в кладовой, которой пользовались лишь в дни уборки всего дома и сарая. Он дождался момента, пока глава семьи отправится наверх, а Лиззи подметая пол, будет убаюкивать малышку Берту, что она забрала из комнаты, в которой спали дети до того, как Ирвин пробрался в нее. По всем ощущениям Эд изначально наведался в комнату детей, это дало пару лишних минут, чтобы выскочить из дома. Дверь Ирвин открыл легко и Лиззи ничего не услышала, разве что могла подслушать разбухшее от страха сердце Ирвина. Однако после того, как мальчик вышел, дверь от сильного ветра с превеликой силой захлопнулась и это-то уж наверняка заметил даже дядя.

Не то, чтобы сердце ушло в пятки, в тот момент у Ирвина, но также и прилив сил, энтузиазма и желания бежать. Но он помчался через двор к забору и калитке, открыл, выбежал, а за ним по сугробам не малого размера дракон, так что можно было легко увидеть куда мальчишка направлялся среди бугров снега и темных теней стволов. Но в Алекто были и плюсы – он все же отлично заменял фонарь.

Убегая, Ирвин слышал, как дядя Эд торопится нагнать мальчика. В лед превращалась каждая теплая жилка под кожей. Быть пойманным неприятно, когда ты так нуждаешься в побеге.

– Ирвин! – кричал герр Эд, который стал понемногу сокращать расстояние между ним самим и Ирвином. Мальчик даже в мысли не брал, что его сдает своим сиянием Алекто, он просто несся к свободе, к новому, к миру, в котором он сам будет решать, что с ним будет происходить.

Но мысли чем будет питаться Ирвин и куда пойдет не охватывали ум почти восьмилетнего мальчика. Что было плачевно, ведь даже на завтрак он не взял себе ничего из погреба дома Эда и Лиззи.

В ближайшем сарае Ирвину удалось спрятаться, но он видел запыхавшегося дядю и расслабился, лишь тогда, когда тот прошел мимо. Алекто снизил свое свечение, которое очевидно отлично ему поддавалось, настолько, что мальчик был незаметен. Отдышка беглецов была тяжелой и громкой, но они притаились. Подражал ли Алекто дыханию Ирвина или действительно имел все органы дыхания, чтобы чувствовать кислород не только как огонек на коже ящерицы – было загадкой.

Спустя полчаса или час, Ирвин плохо разбирался во времени, они вылезли из тусклого укрытия. Ночь тяжелая и темная. Осторожными шагами мальчик и его дракон пробирались по заснеженной дороге, которую еще не успели вытоптать жители деревни. Алекто слегка прибавил сияние огня на своем теле и был похож на залитый неполностью водой костер.

Пару шагов – остановиться, прислушаться. И так снова, пробираясь тихо-тихо, чтобы никто не заметил. Валяная шапка давила на уши и было плохо слышно даже вой ветра.

Пару шагов – остановиться, прислушаться.

Пару шагов. Дерево рядом, как будто зашевелилось. Ирвин плохо разглядел, что это могло бы быть и решил слегка ускориться. И вдруг Ирвин почувствовал, как кто-то хватает его всеми пальцами за шею и плечи и тащит на себя. Сопротивляться не получается, лишь повалить противника на спину и упасть на него. Потом краем глаза заметно, что на дракона кто-то выливает бочонок воды и накрывает им сверху, стараясь подпереть чем-то со стороны снега. Бочонок из-за влажности не загорается – дымится.

На шею давят слишком сильно, и Ирвин теряет сознание. Алекто прекращает светиться и потухает.