Читать книгу Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний - - Страница 8

Ирвин быстро очнулся. Остался неприятный осадок от снов, который он сразу выкинул из головы прочь. Всю ночь и раннее утро мальчик находился под строжайшим наблюдением, ему нельзя было ни на секунду оставаться без присмотра до тех пор, пока за ним не явились.

Ирвина за шкирку спустили на первый этаж познакомиться с только что прибывшей женщиной и пономарем местной церквушки. Мальчик не знал, что из себя представляют эти люди и лишь когда-то давно видел человека в подобных одеяниях. Женщина была с ног до головы покрыта в черное, поверх волос лежал капюшон, обрамленный белой тканью по краю. Платье было в пол и вот-вот, казалось, будет волочиться за ногами не молодой фрау.

На женщине был апостольник, но Ирвин понятия не имел, как называются вещи, что носила пришедшая. Впрочем, он понятия не имел и что это монахиня. Мальчик оглядывался по сторонам, ища разочарованным взглядом нового друга, единственного, кто был сейчас на его стороне. На глаза попалась мокрая бочка, которой накрыли Алекто. В этот же момент Ирвин извернулся из рук Эда и кинулся напрямик к желаемой цели – ему хотелось убедиться, что дракон не исчез, что он все такой же существенный, как и неприятная дама, что стояла на пороге дома и настойчиво отказывалась войти.

Ирвин решительно стаскивал мокрые поленья и кирпичи с бочки, пока его пытался оттащить дядя и старик, бивший в колокола церкви ежедневно. Вообще в доме было несколько многовато народу, особенно для четырех часов утра. Сестры Лиам и Ранда – похожие на мать девочки, они не спали, а следили, сидя на ступенях, что будет происходить с Ирвином. На их лицах было заметно замешательство, даже слезы – стекающие по щеке Лиамы, средней из сестер. Здесь же был и Эдмунд, брат этих невинных созданий, однако он не был таким же как сестры. Он был грозен, самый старший из детей герра Эда. Эдмунд ненавидел Ирвина за его беспомощность и навязчивость или за то, что тот отнимал драгоценное время его родителей.

Эд и старик оттащили Ирвина, но тот успел ногой вскрыть бочку. Алекто выпрыгнул наружу и молниеносно прополз к герру Эду и укусил его за руку, развернувшись к старику успел лишь разинуть рот, как резко замер. В самом прямом смысле слова, он застыл ровно на лету, не шевелил даже зрачками. Ирвин испугался и не смог заметить, что рука монахини была поднята как раз в направлении дракона. Женщина начала сжимать ладонь в кулак, но у нее не выходило завершить движение, словно в руках держала затвердевшую глину. Лицо ее начало сжиматься в гримасе в след пальцам, она очевидно прикладывала не мало сил. Алекто в этот миг похрустывал как засохшее полено, но более с ним ничего не происходило. Ирвин понял в чем дело и злобно пронзил взглядом женщину в черном. Она в свою очередь, решив больше не тратить бессмысленно свои силы, высокомерно уставилась на Ирвина:

– Мальчик, откуда ты взял этого Демона? – дряхлым и лицемерным голосом произнесла фрау.

– Он почти не говорит, после случившегося, на нем, возможно, проклятье, – ответила тетя Лиззи.

– Нет на нем проклятий, разве что этот Демон. Говори со мной, мальчик.

«Ирвин, меня зовут Ирвин», – на вторжение в голову монахиня отреагировала блеском неприязни в черных глазах.

– Что это такое?

– Он научился внушать полгода назад, – ответила фрау Лиззи монахине и перевела взгляд на своего подопечного – Ирвин, успокойся мальчик. Не пугайся, это женщина не причинит тебе вреда. Это сестра Агата из церкви святой Марии. Она возьмет тебя к себе на попечение.

– В приют для таких же детей, как и ты, мальчик. – добавила монахиня.

– Тебе там будет лучше, чем с нами, – все не исключая Ирвина понимали истинное значение этих слов. – Мы не можем позаботиться о тебе, как должно, к тому же это, – тетя указала на красную фигуру в невесомости, – это перешло все границы. Мы не можем дать тебе должного образования. В церкви тебе помогут.

– Ты, наверняка, слышал о нашем месте. Мы спасаем заблудшие души, берем ответственность за воспитание благочестивых девиц и юношей, тебе с нами будет полезнее, – кривая улыбка сестры Агаты не особо вдохновила мальчика на покорность.

«Что вы сделаете с Алекто?»

– Вежливость, малыш, превыше всего. Без вежливого отношения навряд ли ты сможешь стать воспитанным юношей. Так что обращайся ко мне как положено! Во-первых, ртом, а во-вторых, произнося «сестра Агата» в начале своего предложения.

«Сестра Агата, что вы сделает с Алекто?»

– С кем?

«С моим драконом»

– Вежливость! – почти вскрикнула монахиня, но все также не переставала улыбаться.

– Сестра Агата, – добавил Ирвин вслух полушепотом.

– Ах, да, для начала мы узнаем, как ты его заполучил, надеюсь ты будешь честен с нами. Проделки Дьявола в таком юном возрасте – женщина громко вздохнула, возведя глаза к потолку избы – грех. Чуть позже мы поможем тебе распутать оковы этого гнусного создания.

«Фрау Лиззи, дядя Эд, не отдавайте меня им, пожалуйста. Я больше не буду ничего плохого делать, обещаю! Тетя Лиззи!», – Ирвин истошно взвывал в мыслях своей тети, что приносило ей уйму дискомфорта и она просто поспешила заняться сбором вещей Ирвина и отойти наверх.

Ирвина уже не держали, он просто сидел на коленях перед драконом, которого отпустили. Оба они выглядели перепуганными до смерти, но пожалеть их было некому. Ирвину казалось все происходящее неправильным. Он был потерянный, без памяти, без родителей и новообретенная семья также его бросала.

Сестра Агата забрала его с собой. Вещи Ирвин нёс в полсилы сам, по сути, просто тащил по своим следам и снегу сзади.

Монахиню снаружи избы ожидали какие люди в тёмных одеждах, наверное, они должны были стать её помощниками в случае, если ребёнок будет дикий или захочет исчезнуть с её поля зрения. Пара служителей церкви святой Марии угрюмо смотрели на семью, вышедшую на порог проводить мальчика. Лиам горько хныкала, держась за юбку матери. Эдмунд не вышел проститься. Отец семейства, не выдержав натянутости в прощании или из нелюбви к соседскому мальчишке-сироте, увел детей и жену в дом и хлопнул дверью, отрезав Ирвина от них навсегда.

Алекто удрученно брел за вещами Ирвина. Ему не хватало смелости воспротивиться воле сестры Агаты, хотя бы, потому что она сильнее их двоих вместе взятых.

Дорога была не долгая, но ноги устать успели, а пальцы за пару часов ходьбы по вытоптанным сугробам посинели, хотя о цвете можно было сказать лишь по ощущениям, потому что достать руки из кармана означало потерять пальцы окончательно.

Предвестником омрачения его жизни стали врата, чёрные, железные и высокие врата, ограждающие приближенную местность церкви. Сама церковь была похожа на сосульки, выползающие из земли и стремящиеся в небеса. Церковь была острая, на стенах её развешаны были громоздкие и мелкие завитки. Внушающие трепет силуэты фасада, но ничего хорошего это здание не предвещало Ирвину и его новоиспеченному дракону.

Во вратах сестру Агату и её сопровождающих встречали другие женщины в точной копии одежды монахини.

Тропа простиралась немалая до центрального входа в церковь. Окна были тёмные и невозможно было увидеть кого бы то ни было в них. Внутри церкви было не менее печально, чем снаружи, похвастаться радушным приемом нового ребенка церковь не сумела.

При входе мальчик попал в большой зал, потолки которого улетали ввысь и соединялись где-то очень далеко в острые пики, что видны были с улицы. Глаза Ирвина разбежались по деревянным дощечкам пола церкви и уперлись в мозаики на стенах изображавшие странные ритуалы рядом с алтарем, напротив семи рядов деревянных скамеек.

– Мальчик, ты можешь приказывать этому Демону?

«Нет, сестра Агата»

Монахиня недовольно скривила лицо и повела Ирвина в сторону, к тяжелой массивной двери, от которой у нее был припрятан ключ. Она толкнула отпертую дверь и пропихнула в нее Ирвина, велев спускаться по монотонной закругленной лестнице. Алекто шел, озираясь на монахиню рядом с Ирвином.

Мальчик чувствовал напряжение в темном узком коридоре, где горела свеча только в руках сестры этой церкви за его спиной.

Спустившись в самый подвал, Ирвин отошел в сторонку, чтобы пропустить монахиню и несколько идущих за ней женщин в таким же одеяниях, потому что в кромешной тьме абсолютно ничего не было видно, даже ног. Сестра Агата зажгла свечи, стоявшие на подсвечнике прикрепленному к стене. Таких как оказалось было довольно много, чтобы осветить всю подземную комнату, похожую на тюрьму. Здесь в действительности стояли решетки и небольшие комнатки, закрытые ставнями. Никто здесь не обитал, кроме шуршащих в подполе крыс.

– Прикажи своему Демону остаться здесь, – сестра Агата попросила сопровождающих ее женщин открыть указанную ею комнату, сильно напоминающую тюремное помещение. Однако эта комната находилась в самом конце подземелья и не имела решеток, лишь очень тяжелую и не малую по размерам в толщину дверь.

«Я не могу этого сделать. Зачем это нужно?»

– Разве я попросила задавать мне вопросы? Прикажи своему Демону остаться здесь.

Ирвин осознавал, что споры достаточно проблематичны в той ситуации, что он находился. Но его сжигала совесть за то, что он обрек и себя, и это невинное существо на лишние страдания.

«Нет», – с неловким мычанием ответил мальчик, думая только о том, нужно ли так сильно привязываться к существу, о котором он ничего не знал, которое и вовсе может быть создано было не им и из-за которого его выгнали из дома, где обещали дать кров.

Монахиня не была удивлена ответу, взглянула исподлобья на помощников, что-то резко произнесла, и обернулась на Алекто. Подняла свою руку до уровня пояса, в след за ней поднялся и Дракон в воздухе. А дальше все произошло так быстро, что Ирвин не успел ничего предпринять: Алекто швырнули в открытую комнату, так что он ударился о заднюю стену и упал навзничь, тогда помощники поспешили запереть комнату. После мальчика схватили за руки и стали выводить из подземелья. Ирвин вырывался, пинался и упирался ногами. Ему было больно, больно не только в мыслях за дракона, но и физически. Руки выламывались из цепких лап, что схватили Ирвина, спина болела так, будто это его ударили об стену и заперли в дальней комнате подвала.

Его поднимали по лестнице наверх с силой, когда он уже почти не мог пошевелится и скулил от боли.

– Тебе было бы проще не доставлять нам неудобств и сразу совсем соглашаться, мальчик.

По всему лестничному проходу разошелся вой, источником которого стал запертый дракон. Ирвин заплакал, ему было невыносимо грустно и тут он сделал что-то необычное для себя, для себя которого помнил – он закричал. Так громко, что казалось глотка разорвется на мелкие кусочки. Вой и крик расходились по древесным и каменным полам и стенам, казалось бы, по всей церкви и никто не мог ни помочь, ни избавиться от этого звука.