Читать книгу Время снять маски - - Страница 14

Эмма

Саундтрек: Birdy – Beating Heart

– Ты с ума сошла, Эмма? – накинулась на меня Джулс, как только я передала ей новости. – Он же проверяет твои границы!

– Он сказал, это просто кино.

– А ты поверила. С ним ничего не бывает просто, как ты не понимаешь! – Джулс не унималась, и я не могла ее в этом винить. – То, что ты два месяца планировала его забыть и выбросить из головы, сейчас пойдет прахом. Я в корне не поддерживаю эту идею.

Да, как-то так. Я была с ней согласна, но, мне так хотелось узнать, о чем он хочет поговорить, и, может, получить, наконец, извинение или объяснение его поступка на маскараде.

– Не будь наивной дурочкой, пожалуйста. А что ты маме скажешь, Эмма? Если она узнает, она прикончит тебя.

Точно, я совсем об этом не подумала. Похоже, придется соврать, и в надежде посмотрела на Джулс. Она читала меня как открытую книгу.

– Нет. Я не буду принимать в этом участия, – решительно заявила она, качая головой. – Даже не проси, я не буду тебя прикрывать. И вообще, а вдруг что-то случится?

– Это просто Алекс, он же не маньяк-убийца.

– Он убийца твоего сердца, а это тоже вполне серьезно.

В этот день я впервые соврала маме. После пар я написала ей краткое сообщение «Готовим новое мероприятие в школе, задержусь, не теряй». И поставила телефон на беззвучный режим.

Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегая самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно сошла с ума. Ну какое «все равно»?!

Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Алекс не был сейчас таким веселым, задорным, флиртующим напропалую, как это было всегда в школе – и это удивляло. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья – попадут в вечный круговорот природы…

Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви? Как бы хотела ненавидеть Алекса, но у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино…

Вдруг он спросил:

– Эмс, что у вас с этим Джеем?

– С Джеймсом, – автоматически поправила я, а он промолчал.

– Мы друзья, – я обозначила так наши отношения.

Не знаю, как он относился ко мне, но он довольно неплохо знал меня уже, как-то я доверилась ему. И почему-то добавила еще:

– Мы просто друзья.

Можно было бы соврать, чтобы как-то «набить себе цену», накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.

– Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, – продолжил он, а я навострилась. – Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше тебе ничего не скажет. Никто не скажет, Эмс.

– Спасибо. Он точно не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.

Он задумался над сказанными мной словами, но промолчал и уточнять не стал.

В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, хотя никаких предпосылок для этого не было, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала. Алекс выбрал какой-то боевик и периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. Но даже выбери он то, что нравилось бы мне, я не смогла бы сосредоточиться. Его шепот щекотал шею, а мой рассудок туманился. Но я все еще держала себя в руках. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. И не потянусь к нему сама уж точно. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.

Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее – три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Хотя времени было еще вагон. Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.

– Что случилось? – заинтересовался Алекс.

– Мама, – коротко обозначила я, но решила пояснить все же. – Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то, не отчитавшись заранее. Ей вообще мало что нравится. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет…чтобы я встречалась с парнями, – я поправилась. – Даже если просто пообщаться.

– Я понимаю, – на удивление ответил Алекс. – Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в этом похожи. Кто бы подумал, да? Он не только любит контролировать все и всех, но и переносит на меня свои ожидания, а я…– он замялся, – не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.

Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Странно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Я не хотела откровенничать заранее, и, думаю, Алекс тоже. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алексе, как будто из всех дней за все эти годы, наконец, случилось взаимное доверие, без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек.

Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я … У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше, – он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как же я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Оказывается, я так долго этого ждала, – момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и его образ в моей голове, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. А еще, несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.

Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным сейчас. Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.