Читать книгу Время снять маски - - Страница 19

Эмма

Саундтрек: Ronan Keating – Breath

Я открыла коробку, которую мне протянул Тим, там оказались предметы для оказания первой помощи: бинты, пластыри, ножницы, салфетки и прочее. Мне стало еще больше не по себе. До меня стало доходить осознание того, что Тиму это не впервой – вот так вытаскивать Джеймса из каких-то передряг. И все это казалось каким-то странно не похожим на Джеймса, хотя могла ли я вообще утверждать, что что-то о нем знаю? Я так и стояла около машины, готовая кинуться на помощь, если потребуется. Я осматривалась и осознавала, что вокруг не было почти никого. Самый бедный район Ди-Си, в который никто не придет по доброй воле, сегодняшним вечером был особенно неприветливым. Несколько темнокожих мальчишек, одетых невесть во что, таращились на меня из-за угла, где-то сработала сигнализация. Я никогда не была здесь, но слышала очень много всякого об этом месте. Этот спортзал не был похож на спортзалы в других районах, вывеску еле-еле можно было заметить, часть стекол были разбиты, а соседние со спортзалом помещения пустовали и очень давно. Чудо, что навигатор оказался знаком с этим местом и привел меня, куда нужно. Тима не было уже больше пяти минут, и меня стало накрывать еще большей волной беспокойства, я запахнула сильнее ветровку, чтобы прикрыть свой спортивный топ и не привлекать лишнее внимание, но все-таки тихонько выругалась, сбрасывая напряжение. И я уже собралась было пойти за ним в это вообще не внушающее доверия заведение, но вдруг боковым зрением уловила какое-то движение и рваный вздох. Знаете вот это ощущение, когда твой мозг долю секунды обрабатывает информацию, а тело уже успевает испугаться и напрячься? Возле мусорных баков было какое-то движение. Я огляделась по сторонам, было уже почти семь часов вечера, смеркалось, и рядом ни души, даже те мальчишки испарились. Класс. И тут я услышала хриплое:

– Эээээй, помогите.

Для осознания требовалась все та же миллисекунда. Джеймс. Здесь. В мусорных баках. Около непонятного спортзала. В самом бедном и небезопасном квартале. Я кинулась к нему, пытаясь понять, где именно среди черных пакетов был Джеймс, ведь он, как и всегда вне школы, был в весь черном. Я не могла понять, сидит он или лежит, он был просто бесформенным телом. Единственное, что было понятно, что у него большие проблемы и ему нужна помощь.

– Эмма? – несколько удивленно и хрипло попытался спросить он.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и крикнула:

– Тим, сюда!

Я не помню, как мы дотащили Джеймса до машины, он еле переставлял ноги, Тим ловко загрузил его на заднее сиденье полулежа и приказал мне сесть туда же и осмотреть его, пока будем ехать.

– Мы едем в больницу? – уточнила я.

– Нет, – только и ответил Тим.

Все инструкторы из клуба, похоже, не обладают даром красноречия. Что ж. Я не стала сопротивляться, не мое это было дело. Хотя как глупо это звучало сейчас, когда я приехала сюда по указанию наставника своего друга и нашла его самого на помойке. Конечно, это было уже мое дело. Но не мне было указывать что-то Тиму. Я стала разглядывать Джеймса в попытках понять, что именно болит сильнее всего и насколько сильны повреждения. Его лицо, единственный открытый кусочек его тела, было вообще не узнать: оно было перепачкано кровью и грязью. Бровь рассечена, а на правой скуле уже была темно-фиолетовая гематома, и много, много крови повсюду. Просто сплошное месиво, в котором очень тяжело было разобраться.

– Что они с тобой сделали? – шептала я, не в силах поверить, что Джеймсу, этому сильному и стойкому парню можно было сделать что-то плохое и как-то навредить.

– У него могут быть переломы или открытые раны, осмотри, – сказал Тим.

– В машине судить сложно, но переломов вроде нет…

– Я в порядке, – прохрипел Джеймс, но вид его говорил об обратном. – Отвези меня в клуб или к себе.

– Ко мне нельзя, в клубе никого, а тебе, возможно, нужен уход,, – наши взгляды с Тимом встретились в зеркале заднего вида.

– Едем ко мне! У меня никого, и я за ним присмотрю, – уверенно произнесла я, прежде чем сама смогла понять, что я вообще говорю.

Тим не задавал лишних вопросов, но даже если бы и хотел, не время для этого было. Джеймс хоть сейчас не отнекивался, видимо, силы кончились окончательно, и он вырубился. Пока мы ехали я ощупывала друга, осматривала его одежду на предмет порезов или особо ярких кровавых подтеков, но все это было так плохо видно на его черной одежде в вечерних сумерках и бликующих фар и огней. Мы доехали быстро, и я надеялась, что мы не потеряли драгоценные минуты.

Тим занес Джеймса в дом и аккуратно положил его на диван. И началась суета. Джеймс почти не мог пошевелиться, но на толстовке было большое пятно крови, которое было скрыто, пока он сидел в машине. Тим кухонными ножницами быстро разрезал толстовку, а затем и черную футболку тоже. Я увидела голый торс Джеймса. На нем было столько синяков, таких огромных и синих, фиолетовых и даже алых, я такого никогда в жизни не видела. Но это было не самое страшное. Справа на животе под ребрами зияла огромная ножевая рана Я зажмурилась от страха. Тим осмотрел ее и заключил:

– Неглубокая, но придется шить.

Мне кажется, что я могла бы остолбенеть и не шевелиться, пребывая в шоке от всего, что произошло за последние часы, но желание помочь Джеймсу брало вверх над леденящим ужасом. Я делала все, что просил Тим: быстро, четко, словно на автомате. Аккуратно промакивала кожу вокруг раны, промывала марлю – и так снова, и снова, пока, наконец, не осталась эта уродливая, расползающаяся красным по светлой бледной коже полоса. Я старалась не думать, просто делать. Тим зашил рану и осмотрел все остальные части тела, аккуратно приподняв Джеймса.

– Много ушибов, ссадин, но эта рана – самая серьезная, – заключил он.

– Он будет в порядке? – тихо спросила я, очищая от крови и грязи лицо друга.

– Да, просто надо много времени, чтобы он окончательно восстановился. Место неудачное.

А что есть удачные места для ран? Покажите мне, какие. Сарказм брал верх, но я сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Да и мне показалось, что говорил он не только о физическом здоровье Джеймса, но, как и положено, настоящему другу, он ничего лишнего не сказал мне. Потом он выдал указания, как обрабатывать рану, как заклеить ему бровь пластырем, сказал почаще наблюдать за Джеймсом, ждать, когда более-менее придет в себя. Джеймс во сне устало кряхтел, и это давало надежду. Завтра Тим обещал приехать. В дверях он сказал мне:

– Ты смелая, ты молодец. Не знаю, могу ли я хоть что-то тебе рассказать, но, я думаю, он сам решит, если захочет. Береги его и себя. И, если что, звони немедленно.

И он ушел. А я обернулась, посмотрела на диван, на которой спал Джеймс, на этот беспорядок и раскиданную одежду и следы крови и принялась за уборку. Это всегда помогало мне немного привести себя в чувство, а мысли – в порядок. «Порядок дома – порядок в голове,» – так говорила мама. Ох, черт. Как же мне повезло, что она сегодня утром уехала в командировку. «Могу рассчитывать на твое благоразумие?» – вот что она спросила у меня несколько дней назад. И чем я только думала?! Что-то слишком много событий за последнее время попадали в категорию «хоть бы мама об этом не узнала».

Когда основные следы произошедшего были отмыты, и комната снова приняла адекватный вид, я подсела к Джеймсу и посмотрела еще раз на него внимательно. В машине он был в сознании, но не смотрел на меня, сидел, отвернувшись к окну, видимо, стыдился, что не только Тим теперь видел его в таком состоянии. Черты его лица разгладились, оно было спокойным и даже вполне миролюбивым. Все мышцы расслабились, а силы организма явно были брошены на восстановление. Он больше не выглядел надменным и серьезным. И за таким Джеймсом тоже было интересно наблюдать. Грудь тихо вздымалась, рот был чуть приоткрыт, мышцы рук периодически подрагивали. Я наконец осознала, что он лежит голый по весь торс на моем диване. Мне сразу бросились в глаза несколько мелких шрамов на груди и руках, но я все еще не была уверена, откуда они. Он всегда казался мне сильным, но теперь я могла разглядеть каждую его мышцу, рельефные руки и пресс. Кое-где проступали вены и, казалось, что у него ни грамма жира. Хотя это было странно при условии, что он питался чаем с сахаром и макаронами с сыром. Ну что ж, я уже уяснила, что Вселенная по-разному подходит к вопросу фигуры у парней и девушек. Я, пожалуй, никогда так близко не видела голых парней. И теперь не могла оторваться. Интересно, я не сильно обидела его тогда, сказав, что он не сильно похож на того, кто что-то знает о рукопашном бое? Под всей этой одеждой было так сложно увидеть, что он полностью весь состоял из мышц. Я и стеснялась так откровенно пялиться, но при этом оправдывала себя тем, что я выполняю важную наблюдательную задачу, контролируя дыхание Джеймса. А ведь со стороны казалось, что он действительно просто спал. И единственным, что было инородным в этом во всем, – это были синяки и раны, шрам от которых явно останется на всю жизнь. Хоть бы ничего серьезного не было задето! Я так переживала, что Тим мог что-то пропустить, что постоянно проверяла дыхание Джеймса, не сбивается ли оно, не стало ли оно более тихим и едва заметным. Мне даже хотелось плюнуть на все указания Тима и позвонить в скорую, но Тим явно знал, что делал. И у него были свои причины так поступить. И я не звонила. Только сидела и смотрела на парня, лежащего у меня на диване. Волнения этого дня накрывали и меня с головой. Особенно сейчас, когда можно было немного расслабиться. Я приглушила свет и легла на пол рядом с Джеймсом. Его левая рука немного свисала с дивана, и теперь я, наконец, могла разглядеть надпись на его кольце. Она мелкими буквами гласила «Рассчитывай только на себя», и мне стало жутко. Так он начинал и заканчивал каждый из проведенных мастер-классов, и я была уверена, что и тренировки тоже. Я положила свою руку на его с надеждой, что это поможет мне почувствовать, если что-то пойдет не так, и провалилась в сон с мыслью, что теперь он может рассчитывать и на меня тоже.