Читать книгу Время снять маски - - Страница 15

Алекс

Саундтрек: NF – Happy

Я шел домой в приподнятом настроении. Давно я так легко себя не чувствовал. Я шел и думал, что вообще-то давно я так не делился ни с кем. Сэм и Эйден были далеки от моих проблем, они слушали мои вечные жалобы на отца, но не разделяли их. С Мел я такого никогда не обсуждал, особенно после того, как мы перестали быть просто друзьями. Вот так и получается, что с друзьями я никогда не был по-настоящему близок. Это было печальное осознание. Я шел примерно час абсолютно на автомате, обдумывая все, что произошло. А тут было, что обдумать. Как так получилось, что я так разоткровенничался? Я и сам не понял. Как будто мне нужно было давно высказаться, и, вот, нашелся слушатель. А Эмма была благодарным слушателем, к слову. Эмма. Не Эмс. Теперь нет. Как так получилось, что она за один день узнала обо мне то, что я так тщательно носил в себе эти годы? Может, это просто должно было случиться. Теперь, правда, я еще отвратительнее чувствовал себя за тот поступок на маскараде, но не сегодня было говорить об этом. А ведь я просто позвал ее в кино, чтобы понять, встречается она с этим парнем или нет. Ну и, конечно, хотел посмотреть на его реакцию, побесить лишний раз. Но все сложилось так, как я и вовсе не планировал. На месте ее поцелуя всю дорогу разливалось приятное тепло, и этот поцелуй в щеку был самым интимным и не похожим на те, которые у меня были. Простой поцелуй в щеку от девушки, которая теперь знает немного настоящего меня. Сегодня все сложилось наилучшим образом. А что я с этим буду делать дальше – я пока не представлял.

Но моя легкость тут же испарилась, как я вошел домой. Отец встретил меня неодобрительным взглядом и спросил, где я был. Я так не хотел врать, а сегодняшний день проходил под девизом «Честность и ничего кроме честности», поэтому я сказал все, как есть.

– Я же просил тебя в этом году не болтаться с девками. Подумай мозгами, влипнешь в историю с ребенком – сломаешь жизнь и ей, и себе! – такой был ответ.

Впрочем, почему я ожидал какого-то человеческого отношения к себе?

– Эмма никогда не была одной из «девок», мы встретились один раз, – отозвался я, закипая от ярости.

– Она тебе не пара, – он сидел, закинув одну ногу на другую, и вот так решал судьбы людей.

Почему родители вправе вот так рубить все одним махом, не разобравшись ни в чем?

–Я не ищу пару. Не искал. По крайней мере, сейчас, – совсем уж растерялся я. – И вообще…откуда ты знаешь хоть что-то о ней, чтобы судить?

–Знаю, что она ваша отличница-всезнайка, спортсменка и активистка. А больше и не нужно, чтобы понять, что вы слишком разные и не подходите друг другу.

Пару-то я не искал, как я уже сказал, но это страшно бесило, когда тебя даже не пытаются услышать. Я сжал руки в кулаки, все тело было напряжено.

– Ты ничего о ней не знаешь, ты только вешаешь ярлыки.

– А ты сам не такой? С чего вдруг такой интерес к ней спустя столько времени?

– Не знаю, – замялся я, не ожидая такого вопроса. – Так получилось.

Тогда он встал, повернулся ко мне и снисходительно посмотрел на меня, а затем четко и громко сказал:

– Ты ничего из себя не представляешь. Ты ничего не сможешь дать такой, как она. Может, в свободное время и займешься тем, что выяснишь, кто ты?

Удар под дых. Обида и злость разом взяли вверх, и я выкрикнул:

– А кто ты сам? Ты альпинист и бизнесмен снаружи. А что у тебя внутри?!

Он смерил меня взглядом, явно не желая отвечать на мой вопрос. А я стремительно рванул вверх по лестнице в свою комнату с намерением не выходить до утра. Как же он достал меня своими нравоучениями! Я, закипая, бросился на кровать и достал телефон. Нужно было отвлечься, а любой бесполезный контент идеально подходил для этих целей. Вдруг в ленте новостей я увидел пост Эммы, она выложила фото ботинок на осенней листве, фото выставлено еще днем, но я, оказывается, не брал в руки телефон с окончания пар. Это удивило. И тут я, не задумываясь, открыл ее профиль и стал листать фото, пытаясь абстрагироваться. Не знаю, сколько у меня ушло на это времени, но я просмотрел все. В ее профиле было много атмосферных фото, где не было видно ее, только фрагменты-зарисовки: кусочек книги с названием «Гордость и предубеждение», которую она, видимо, читала на тот момент, фото экрана ноутбука с фильмом и попкорном, ее портрет, но кусочек, и тот, закрытый летящими в лицо волосами, но даже на нем видно, как много у нее веснушек. Она стеснялась снимать себя, похоже. Я видел ее только на фото с соревнований на пьедестале с кубками, на фото с Джулией, где они дурачились и корчили рожицы, на фото с различных мероприятий в школе, но таких фото было очень мало. Я смотрел и осознавал, что Эмс просто всегда по умолчанию была в моей жизни, я никогда не пытался узнать о ней что-то. Я смотрел на нее, но никогда не видел. Такие, как она, никогда не были мне интересны. И даже тогда, когда я пригласил ее на вечеринку, это был просто красивый жест, но не более, жест, чтобы потешить самолюбие, чтобы привлечь внимание лишний раз к своей персоне, пригласив ее, дать людям повод для обсуждения. Но теперь я понимал, как я ошибался. Похоже, я сам вешал ярлыки, как и мой отец. Но я так больше не хочу.

В дверь постучали, я быстро заблокировал телефон и убрал под подушку, сделал вид, что смотрю в потолок. Зашла мама.

– Мам?

– Сынок, я знаю, что вы опять поругались с папой. Мне так жаль, – она присела на кровать.

Она старалась никогда не перечить отцу при мне, но я знал, что она была на моей стороне. Она часто приходила ко мне, и мы разговаривали уже вдвоем после таких ссор. И это делало мою жизнь чуточку более выносимой.

– Спасибо, мам.

Она взяла мою руку в свою.

– Ты и Вики – самое ценное, что у меня есть. И у вашего папы. Мы любим вас, но любовь проявляется у каждого по-своему. Может, с возрастом ты поймешь, почему он так требователен к тебе, а может не поймешь никогда, и это только закалит тебя.

– Он невыносим. Я так устал от его бесконечных упреков, – вздохнул я.

– Я понимаю, Алекс. Попробуй найти в его словах какой-то стимул к саморазвитию. Я понимаю, это сложно, но, может, все-таки получится…

– Ты его любишь? За что его можно любить? – задал я вопрос, который много лет вертелся на языке.

– Он не плохой человек, Алекс. Я знаю его с других сторон, нежели ты. И пусть я не всегда разделяю его методы или взгляды на жизнь, но я его просто люблю. Не за что-то, а просто потому, что он есть. С годами он стал жестче, надел броню, но я все еще вижу в нем того Уолтера, в которого влюбилась много лет назад. И я вижу ту его часть, которую он не показывает никому, даже вам с Вики, и эту часть человека люди обычно называют слабостью.

Она еще немного посидела со мной, а потом ушла, но принесенный ею ужин остался стоять на столе, медленно остывая. Я достал телефон, долго еще просматривал посты Эммы, смотрел в пустую переписку между нами, а потом написал ей.

Алекс:

«Спасибо за вечер. И за то, что слушала.»

А потом изменил имя контакта с «Эмс» на «Эмма».