Читать книгу Зависть - Группа авторов - Страница 13

Слух, как вирус, не имеет собственного тела. Он живёт в косых взглядах, в паузах между словами, в лёгких приподнятых бровях над чашкой утреннего кофе. Он не приходит громко – он просачивается. И к тому моменту, как Инвидия переступила порог офиса в «Кубике» на следующее утро, слух уже был везде. Он висел в стерильном воздухе, пропитывая собой даже свет, льющийся сквозь стеклянные стены.

Об Алине говорили негромко, почти шёпотом, но этот шёпот был слышен в каждом углу.

«Уволили. По соглашению сторон».

«Слава выпихнул. Говорят, она ему прям на стол отчёт швырнула после вчерашнего разноса».

«Не просто так. Она же с Олегом Петровичем… ну, вы понимаете. И что-то там пошло не так. Наверное, требовала больше, чем положено».

«Слышала, её видели вчера вечером, плачущую в лифте. Идет, а слёзы ручьём. Жалко, конечно, но сама виновата – на рожон полезла».

Каждое слово, каждое предположение было как мелкий камешек, брошенный в воду. И Инвидия стояла на берегу, наблюдая, как расходятся круги. Она не удивлялась. Она почти ожидала этого. Тень сомнения, брошенная ею вчера, оказалась не просто тенью. Она стала твёрдым, неопровержимым фактом в сознании Святослава. А в мире, где правда – это то, во что верит сильнейший, этого было достаточно.

Она прошла к своему рабочему месту, и её спину ощутимо пронзали взгляды. Не враждебные. Настороженные. Любопытные. Она была теперь не просто Инвидией, коллегой. Она была той, кто оказалась рядом в тот момент. Той, кто разговаривала со Славой перед тем, как Алину вызвали на ковёр. Никто не знал, о чём был разговор. Но сам факт этого разговора, случившегося в эпицентре бури, делал её фигуру значимой. Загадочной. Возможно, опасной.

Она села, включила компьютер. На экране загорелись привычные таблицы, графики. Но сегодня они казались ей не инструментом работы, а ширмой. За которой скрывалась настоящая механика этого места. Механика, в которую она только что встроила свой первый, крошечный винтик.

Её взгляд сам потянулся к тому месту, где раньше сидела Алина. Стул был отодвинут. На столе – кристальная чистота. Ни папок, ни стикера с милой кошечкой, ни чашки с надписью «Кофе – моя суперсила». Всё исчезло, будто человека и не было. Сотрут с компьютера её логин, перераспределят задачи, через неделю за этот стол сядет кто-то новый. И всё. Ничего личного. Только бизнес.

В горле у Инвидии встал ком. Не жалости. Не сочувствия. А странного, холодного понимания. Вот как быстро здесь стирают людей. Вот как мало они все на самом деле значат. Алина была яркой, уверенной, с связями. И её не стало за один день. Что уж говорить о ней самой? О Марье? Они были ещё более хрупкими, более заменимыми. Это знание было страшным. Но оно же было и… освобождающим. Если правила такие, то нужно играть по ним. Играть лучше других.

Утренняя планерка прошла в нервном, приглушённом ритме. Святослав вёл её с каменным лицом, не упоминая ни об Алине, ни о вчерашнем инциденте. Он говорил о перераспределении нагрузки, о срочных задачах по проекту «Весна». Его голос был ровным, профессиональным, но в воздухе висело невысказанное: Смотрите, что бывает с теми, кто подводит. И не думайте, что ваши связи или слёзы что-то изменят.

Инвидия ловила его взгляд, но он скользил мимо, ни на ком не задерживаясь. Она чувствовала лёгкое разочарование, почти обиду. Он использовал мою информацию, а теперь делает вид, что ничего не было? Но потом она поняла – так и должно быть. В их новой, негласной игре не было места благодарностям или признаниям. Были только результаты. И взаимная полезность.

Планерка закончилась. Все начали расходиться. Инвидия уже собиралась встать, когда голос Святослава, тихий, но чёткий, остановил её:

– Инвидия, зайдите ко мне на минутку. По текущим вопросам.

Не «пожалуйста». Не «если вам удобно». Констатация. Приказ, замаскированный под просьбу.

Сердце у неё ёкнуло, но уже не от страха. От азарта. Она кивнула, собрала блокнот и ручку – ритуальные атрибуты послушного сотрудника – и пошла за ним в кабинет.

Дверь закрылась, отрезав их от общего пространства. Звук стал приглушённым, как будто они погрузились в аквариум. Святослав прошёл за свой массивный стол, но не сел. Он стоял у окна, глядя на город, залитый бледным осенним солнцем.

– Садитесь, – бросил он через плечо.

Она села на край стула, спина прямая, блокнот на коленях. Ждала.

Он обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах – в этих холодных, оценивающих глазах – горел знакомый ей огонёк. Огонёк циничного интеллекта, который видит людей насквозь и находит в них слабые места.

– Ситуация с Алиной… неприятная, – начал он, делая паузу, будто взвешивая слова. – Но рабочую машину останавливать нельзя. Особенно сейчас, когда «Весна» на финишной прямой.

Инвидия молча кивнула, демонстрируя понимание и вовлечённость.

– PR-отдел остался без формального руководителя. На постоянную позицию будем искать человека… с определённым бэкграундом, – он чуть усмехнулся, и в этой усмешке было всё: и намёк на связи Алины, и презрение к этим связям, и уверенность, что теперь он будет искать «своего» человека. – Но пока этот процесс идёт, работу нужно тащить. Ключевые проекты, взаимодействие с подрядчиками, отчётность перед Олегом Петровичем.

Он сделал шаг к столу, упёрся в него ладонями и наклонился к ней. Расстояние между ними сократилось. Она чувствовала запах его одеколона – дорогого, тяжёлого, с нотами кожи и табака.

– Я хочу, чтобы вы взяли на себя руководство проектами PR-отдела. На время. Временно исполняющей обязанности. Без изменения официального статуса и, соответственно, оплаты, – он говорил чётко, глядя прямо в её глаза, не давая ей отвернуться. – Но это… видимость. Для кадровиков и бухгалтерии. По факту, это будет проверка. Для вас. Шанс показать, что вы можете не только считать чужие KPI, но и вести команду, принимать решения, нести ответственность.

Инвидия слушала, и внутри неё бушевал ураган противоречивых чувств. Временное исполнение обязанностей. Без повышения зарплаты. Старая, завистливая часть её возмущалась: Это несправедливо! Больше работы за те же деньги! Они пользуются! Но новая часть, та, что вела файл «Notes.txt» и чувствовала вкус власти на губах, анализировала холодно: Доступ. Влияние. Приближение к Святославу. Возможность контролировать информационные потоки. Шаг к настоящей должности. Это не затраты. Это инвестиции.

– Я понимаю, – сказала она, и её голос прозвучал удивительно спокойно, ровно. – Это большая ответственность. И я благодарна за доверие.

– Доверие нужно оправдывать, – парировал он, не меняя выражения лица. – В этой должности… на этом посту… важно не только знать, как делать. Важно понимать, как всё устроено на самом деле. Видеть не только то, что на поверхности.

Он выдержал паузу, давая ей вдуматься в эти слова.

– У тебя, Инвидия, правильный взгляд на вещи, – произнёс он наконец, и впервые за весь разговор обратился к ней на «ты». Это не было фамильярностью. Это было знаком посвящения. Признанием того, что он видит в ней не просто сотрудницу, а потенциального союзника. Или инструмент. Или и то, и другое одновременно.

«Правильный взгляд на вещи», – пронеслось у неё в голове. Она понимала, что это значит. Это не про профессиональную компетентность. Это про понимание того, что офис – это джунгли. Что люди – ресурсы или препятствия. Что информация – оружие. Что слабость другого – твоя сила. Она продемонстрировала этот «правильный взгляд» вчера, бросив ту самую тень. И он это оценил.

– Я постараюсь не подвести, – сказала она, и в этих простых словах был целый мир подтекста. Я понимаю правила. Я готова играть.

Он кивнул, удовлетворённый. Прямо сейчас, в этом кабинете, между ними был заключён негласный договор. Он даёт ей возможность, власть, доступ к внутренней кухне. А она будет его глазами, ушами и, если потребуется, его тихим, незаметным орудием в PR-отделе.

– Хорошо. Начнём сегодня же. В три часа соберём совещание с командой PR. Я вас представлю. А пока… ознакомьтесь с текущими проектами. Особенно с теми, где были завязаны личные контакты Алины. Нужно всё аккуратно перевести в рабочие рамки. Без эксцессов.

«Личные контакты». «Эксцессы». Он снова намекал на связь Алины с Олегом Петровичем. И давал ей понять задачу: аккуратно обрубить эти личные нити, чтобы ничего не всплыло и не ударило по репутации отдела. А значит – и по нему самому.

– Я разберусь, – сказала Инвидия, вставая. Её движения были уверенными. Она чувствовала, как внутри растёт нечто твёрдое, незыблемое. Новая опора. Не в семье, не в любви, не в творчестве. Во власти. В возможности влиять.

Она вышла из кабинета, и теперь взгляды, бросаемые в её сторону, были уже другими. Не просто настороженными. В них читалось уважение, смешанное со страхом. Новости в «Кубике» распространялись со скоростью света. Все уже знали: Инвидия теперь временно руководит PR. И все понимали, что «временно» при таком раскладе – это первый шаг к «постоянно».

Она вернулась на своё место, но уже не как рядовой сотрудник. Она смотрела на открытое пространство офиса новыми глазами. Её глазами. Взглядом руководителя. Она видела не просто коллег. Она видела ресурсы. Марья, усердно стучащая по клавиатуре, – исполнительный, но эмоционально уязвимый ресурс. Молодой дизайнер, листающий ленту соцсетей, – потенциально талантливый, но ленивый ресурс. Пожилой копирайтер, ворчащий себе под нос, – опытный, но консервативный и обидчивый ресурс.

И её файл «Notes.txt» теперь нуждался в серьёзном обновлении. Это была уже не просто тайная тетрадка обид и зависти. Это становилось стратегическим инструментом управления. Картой местности, на которой предстояло вести свои первые боевые действия.

Весь день прошёл в вихре. Ознакомление с проектами, которые вёл PR-отдел. Встречи с ключевыми сотрудниками – короткие, оценивающие. Она говорила мало, больше слушала, кивала, её лицо было спокойным, непроницаемым. Она училась держать дистанцию. Училась быть не «Инвидией», а «исполняющей обязанности». Это было странное чувство – как надеть новый, тесный, но очень красивый костюм. Он сковывал движения, но зато как он менял восприятие окружающих!

В три часа состоялось совещание. Святослав кратко представил её команде PR. «В связи с текущими обстоятельствами, Инвидия будет курировать проекты отдела. Все вопросы и отчёты – через неё». Взгляды, устремлённые на неё, были разными: в некоторых читалась надежда на перемены, в других – скрытое раздражение («опять эта бухгалтерша будет нам указывать»), в третьих – просто любопытство.

Инвидия сказала несколько общих фраз о продолжении работы, о важности слаженности, о том, что она всегда открыта для диалога. Говорила ровно, без энтузиазма, но и без робости. Как констатируя факт. И это, как ни странно, сработало. Суета, царившая в отделе после ухода Алины, понемногу улеглась. Появилась новая точка опоры. Пусть и временная.

В конце дня, когда офис начал пустеть, Инвидия осталась одна за своим столом. На экране компьютера горели сводные таблицы по PR-проектам, но её мысли были далеко от цифр.

Она открыла зашифрованный файл. «Notes.txt». Зелёные строки на чёрном фоне теперь казались ей не списком обид, а штабной картой. Она долго смотрела на него, потом начала редактировать. Систематизировать.

Она создала новые колонки. Не просто хаотичные заметки. Столбцы с чёткими заголовками.

«Имя/Должность» | «Активы (навыки, связи, статус)» | «Слабости (личные, профессиональные)» | «Угрозы (для меня/для отдела)» | «Возможности использования/нейтрализации»

Это был переход на новый уровень. От эмоции – к методологии. От зависти – к стратегии.

Она заполнила строки на тех, с кем уже плотно работала или кто представлял интерес. Святослав. Молодой IT-специалист Миша Зимин. Несколько ключевых людей из PR-команды. Данные были скудными, но каркас был создан.

Потом её курсор опустился к имени, которое было записано ещё старым, эмоциональным почерком: «М.С.» Рядом стояло её вчерашнее, многословное описание боли матери и морального превосходства.

Инвидия замерла. Воспоминание о вчерашнем вечере, о корпоративе, о глазах Марьи, полных усталой боли, нахлынуло на неё с новой силой. Тот же комок ярости, зависти и непонятной тоски сжал ей горло. Но сейчас она смотрела на эту эмоцию не изнутри, а словно со стороны. Как на сырьё. Как на данные, которые нужно правильно обработать и занести в таблицу.

Она удалила старый текст. Её пальцы замерли над клавиатурой. Вдох. Выдох. Внутренний голос, полный горечи, шипел: «Она украла мою идею, мою премию, моё право быть хорошей! Её мать… её мать – это её козырь, её способ вызывать жалость!»

Но рука была спокойной. Ум – холодным. Она начала печатать. Не поток сознания. Чёткие, лаконичные тезисы, раскладывающие живую человеческую драму по клеточкам таблицы.

«М.С. (Марья, аналитик)»

Активы: Высокая исполнительность, креативное мышление (на базовом уровне), вызывает симпатию у части коллег.

Слабости: Эмоциональная неустойчивость из-за ситуации с матерью (инвалид, требуется дорогостоящая операция). Низкая стрессоустойчивость. Неразвитые навыки самопрезентации и защиты своих интересов.

Угрозы: Может неосознанно создавать имидж отдела как «места для проблемных сотрудников». Её личная драма, будучи обнародованной, может использоваться для манипуляции общественным мнением внутри коллектива против руководства. Риск – может вызывать нерациональную жалость у высшего руководства (О.П.), что приведёт к принятию необъективных решений в её пользу.

Возможности использования/нейтрализации: Контроль через эмоциональный рычаг (осведомлённость о ситуации с матерью). Назначение на задачи с высоким эмоциональным давлением для проверки на прочность. В случае необходимости – деликатное информирование руководства о «нестабильности» сотрудника, связанной с личными проблемами, для блокировки её карьерного продвижения.

Она дописала последнюю точку и откинулась на спинку кресла. В комнате было тихо. Только гул системного блока нарушал тишину.

Она только что превратила человеческое страдание в стратегическую единицу. В параметр. В объект для потенциальных манипуляций. Она выжала из своей зависти и обиды всю эмоциональную влагу и оставила сухой, беспристрастный остаток – схему действий.

И это было страшно. Потому что в этот момент зависть окончательно оформилась в систему. Перестала быть слепой, разрушительной силой. Она стала холодным, расчётливым интеллектом. Оружием с прицелом.

Инвидия ещё не была монстром. У неё не было желания причинять страдания просто так. Но она взяла в руки инструмент, которым только монстры пользуются в полную силу. Инструмент тотального цинизма, рассматривающий чужую боль как слабость, чужую доброту как глупость, чужую жизнь как набор параметров для собственной игры.

Она сохранила файл. Закрыла ноутбук. Посмотрела в окно. Город зажигал огни. Где-то там был Алексей. Возможно, в своей мастерской, среди чертежей и моделей скамеек. Где-то там была Марья, сидевшая у постели больной матери. Где-то – Лика, примерявшая новое платье для следующего выхода в свет.

А она сидела здесь, в пустом офисе, с новой, тёмной силой, бурлящей внутри. Сила эта родилась из самых, казалось бы, невинных и даже «правильных» побуждений: желания быть лучше, справедливости, которую у неё украли, стремления к профессиональному росту. Дорога в ад, как оказалось, действительно вымощена благими намерениями.

Она встала, потушила свет на своём столе и пошла к выходу. Её шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Она чувствовала себя одновременно опустошённой и невероятно мощной. Пустой – потому что всё человеческое, теплое, что было в ней, она сегодня упаковала в цифровые колонки и строки. Мощной – потому что теперь у неё была карта. И первое, пусть крошечное, поле для битвы.