Читать книгу Зависть - Группа авторов - Страница 4

Шесть часов вечера. Бизнес-центр «Кубик» выплюнул своё дневное население на промозглые улицы, и теперь Инвидия, зажатая в потоке таких же уставших, закутанных в осеннее пальто людей, плыла к метро. В сумке у неё лежала спортивная форма – чёрные леггинсы известного, но не самого топового бренда и футболка, купленная со скидкой в прошлом сезоне. Мысль о предстоящей тренировке вызывала не прилив энергии, а тяжёлую, почти физическую усталость. Тело просило дивана, тишины и чашки чего-нибудь горячего. Но график, составленный месяц назад в приступе «новой жизни», как и пост про «любовь к себе» у Лики, требовал своего: понедельник, среда, пятница – «Рельеф».

Фитнес-клуб «Рельеф» располагался в отреставрированном здании бывшего фабричного цеха. Это был не просто спортзал. Это был храм телесного совершенства и социального позиционирования, с соответствующими ценами на членство. Высокие кирпичные стены, восстановленные балки под потолком, пол из полированного бетона и пахло не потом и нашатырём, а эфирными маслами, свежим полотенцами и деньгами. Огромные зеркала в матовых рамах покрывали стены, умножая и без того безупречные отражения.

Инвидия прошла через стеклянные двери, и её сразу накрыла волна приглушённых звуков: размеренный гул беговых дорожек, звонкий лязг дисков на штангах, приглушённый бит хаус-музыки из скрытых колонок и негромкий, но настойчивый гул голосов. Голоса были особенными – приподнятыми, энергичными, немного неестественными, как будто их обладатели даже здесь, наедине с железом, играли свои роли.

Она миновала ресепшен с улыбающимися, подтянутыми до невозможности администраторами (девушка с идеальным макияжем и парень, чьи бицепсы растягивали рукава поло) и направилась в женскую раздевалку. Это пространство было столь же продуманным и пугающим, как и всё остальное. Просторные индивидуальные кабинки из матового стекла, фены Dyson, бесплатные тампоны премиум-класса, души с дождевыми лейками и ароматным гелем. И, конечно, зеркала. Повсюду.

Раздеваясь, Инвидия ловила себя на том, что инстинктивно втягивает живот и поворачивается к зеркалу под выгодным углом. Рядом две девушки, обе в наборах Lululemon последней коллекции, обсуждали нового тренера по йоге. «Он просто бог, – говорила одна, поправляя тугой пучок волос. – После его классов такая эйфория, и прогресс в балансах просто космический! Но, боже, как он строг к технике». В их голосах не было усталости после рабочего дня. Была энергия людей, для которых фитнес – не обязанность, а стиль жизни, хобби, ещё одна площадка для демонстрации успеха.

Надевая свои хорошие, но не идеально сидящие леггинсы (они слегка собирались складкой на колене), Инвидия почувствовала знакомое щемящее чувство несоответствия. Здесь была своя, чёткая иерархия, понятная без слов. На вершине – те, у кого форма, тело и уверенность были безупречны. Они не просто тренировались – они позировали, делали селфи между подходами, их бутылки для воды были дизайнерскими, а полотенца – с монограммами. Ниже – те, кто старался, покупал хорошую, но не самую дорогую экипировку и сосредоточенно работал над собой. И на дне – случайные посетители в старых футболках, пришедшие «после работы размяться». Инвидия висела где-то между второй и первой группой, но с каждым визитом её тянуло ко дну – из-за усталости, из-за того, что она всё чаще ловила себя на сравнении, а не на процессе.

Она вышла в зал, и её глаза, привыкшие к сканированию, сразу же нашли цель. Лика.

Лика занималась на тренажёре Смита, делая выпады. Её форма была безупречной: коралловые леггинсы Alo Yoga и топ, идеально облегающие каждую мышцу. Её тело, поджарое, рельефное, с явными признаками работы с персональным тренером, двигалось с лёгкостью и грацией. Волосы были убраны в высокий, аккуратный «конский хвост», с которого не выбивалась ни одна прядка. На её запястье сверкали тонкие золотые браслеты, которые не снимали даже на тренировку.

Она заметила Инвидию, закончила подход и, улыбаясь во всю ширину своего белоснежного, отбеленного улыбки, помахала ей. Улыбка была яркой, открытой и, как всегда, заставляла Инвидию внутренне съёжиться. Она подошла, протирая лицо полотенцем из микрофибры с логотипом клуба.

– Ну наконец-то! Я уже думала, ты сегодня сливаешься, – сказала Лика, и её голос звенел, как хрустальный колокольчик. В нём не было ни капли одышки.

– Работа затянулась, – буркнула Инвидия, начиная настраивать соседний тренажёр для жима ногами. Ей хотелось просто сделать свои подходы и уйти, погрузившись в музыку в наушниках, но она знала – Лика не позволит.

– О, рассказывай! Что у вас там? – Лика присела на ближайшую скамью, делая вид, что пьёт воду из своей прозрачной бутылки с неоновой трубочкой. Её глаза блестели не от жажды, а от любопытства – того самого, сплетнического, которое было второй натурой их общения.

– Да ничего особенного. Планерка, отчёты. Святослав, как обычно, всех порвал, – сказала Инвидия, стараясь говорить небрежно. Упоминание об утреннем унижении застряло у неё в горле комом, и она ни за что не выдала бы его Лике. Та моментально учуяла бы слабину и, возможно, даже подсознательно, начала бы использовать.

– Ах, этот Святослав, – Лика закатила глаза, но в них читалось какое-то странное восхищение. – Настоящий хищник. Но это же секси, правда? Такой мужчина, который знает, чего хочет. В отличие от некоторых.

Инвидия промолчала, чувствуя, как подступает знакомая волна раздражения. Лика всегда умудрялась ввернуть что-то, что задевало её личную жизнь. Она сделала первый подход, толкая платформу ногами. Мышцы горели, дыхание сбивалось. Это было хорошо. Боль отвлекала от мыслей.

– Кстати, – Лика продолжила, будто между делом, – я тебе фотки с Мальдив показывала?

– В ленте видела, – процедила Инвидия между усилиями. Фотографии были идеальными: бирюзовый океан, белый песок, Лика в разных роскошных купальниках, загадочно улыбающаяся за бокалом смузи. И ни одного кадра с тем самым бойфрендом. Только намёки, только аура.

– О, это было нечто, – вздохнула Лика, закидывая ногу на ногу. Её лодыжка была тонкой, изящной. – Вилла на воде, личный бассейн, обслуживание… Ты знаешь, я вообще не брала с собой наличные. Серёжа сказал: «Забудь, что такое деньги на время отпуска». И правда, всё было включено. Даже спа-процедуры два раза в день.

Серёжа. Бойфренд. Не муж. Инвидия отметила это, как всегда. Для Лики статус «бойфренда», особенно такого щедрого, был выше статуса «мужа». Муж – это обязанности, ипотека, быт. Бойфренд – это подарки, романтика, отсутствие обязательств и постоянное ощущение, что ты на виду, что нужно быть идеальной, чтобы его удержать. Идеальная игра для Лики.

– Звучит здорово, – выдавила Инвидия, начиная второй подход. «Серёжа сказал». А Алексей вчера сказал: «Ид, давай в субботу макароны с грибами, как ты любишь?»

– И знаешь, что самое крутое? – Лика понизила голос, сделав вид, что делится сокровенным, хотя её глаза бегали по залу, отмечая, кто на них смотрит. – В последний вечер, на приватном ужине на пляже… он подарил серьги.

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь эффектом. Инвидия остановила тренажёр, вытирая пот со лба. Она не хотела спрашивать. Отчаянно не хотела. Но правила игры диктовали иное.

– Какие? – спросила она, и её голос прозвучал чуть хрипло, больше, чем она планировала.

Лика сияла. Она медленно, с театральным намёком, откинула волосы с одного уха. В мочке сверкнули серьги. Это были не просто серьги. Это были довольно крупные, видимо, бриллиантовые, подвески в виде капель, обрамлённые тонким блестящим ободком. Они выглядели дорого. Очень дорого. Даже при мягком свете зала они переливались холодным, безжалостным блеском.

– Harry Winston, – прошептала Лика, как будто произнося сакральное заклинание. – Он сказал, что они напоминают ему капли росы на моих плечах на том самом рассвете. Ну разве не прелесть?

В животе у Инвидии сжалось. Знакомое, тошнотворное сжатие зависти, смешанной с унижением. Она вспомнила свой последний «серьёзный» подарок от Алексея. Это был фитнес-браслет. Хороший, умный, с кучей функций, отслеживающий сон, пульс, нагрузку. Практичный. Полезный. Он подарил его ей со словами: «Теперь ты сможешь лучше следить за своими тренировками и здоровьем. Практичная штука».

Она заставила себя улыбнуться тогда. Сказала «спасибо, дорогой». А внутри думала: «Скуповато. Неужели он не мог придумать ничего… романтичнее? Ничего, что заставило бы задержать дыхание? Как эти… капли росы».

И теперь эти «капли росы» сверкали в ухе у Лики, и каждая их грань резала Инвидию по живому.

– Потрясающе, – сказала она, и в её голосе прозвучала фальшивая нота, которую, она знала, Лика наверняка уловила.

– Да? Мне тоже так кажется, – с мнимой скромностью сказала Лика, снова поправляя волосы, чтобы серьги были на виду. – Хотя, знаешь, я сначала сомневалась – не слишком ли пафосно для повседневной носки. Но Серёжа настоял. Говорит, ты этого достойна. И что нужно не прятать такую красоту.

«Ты этого достойна». Фраза отдалась в ушах Инвидии эхом. Достойна. А она? Достойна ли она, по мнению Алексея, бриллиантовых серёг? Или она достойна только практичных браслетов? Мысль была ядовитой, несправедливой – она сама это понимала. Алексей не был скупым. Он был… рациональным. Земным. Он вкладывался в их общий дом, в будущее. Но в данный момент рациональность пахла скукой, а земное – унынием на фоне мальдивского бриллиантового блеска.

– Он у тебя действительно щедрый, – сказала Инвидия, начиная третий подход, вкладывая в движение всю злость и обиду. Платформа поехала тяжелее, мышцы горели огнём.

– О, да! – Лика оживилась, словно только и ждала этого. – Но дело не только в щедрости, понимаешь? Дело – во внимании. Он замечает мелочи. Помнит, что я однажды в бутике задержала на этих серьгах взгляд… Месяц назад! И он это запомнил. Вот что ценно.

«Замечает мелочи». Алексей на прошлой неделе забыл купить молоко, хотя она просила его дважды. А вчера не заметил её новую помаду.

Инвидия закончила упражнение, отдышалась. Ей нужно было уйти. Сменить локацию. Уйти от этого блеска, от этого голоса, от этого ощущения тотальной неполноценности.

– Ладно, я пойду на кардио, – буркнула она, снимая блины со штанги.

– Ага, отличная идея! Я ещё поработаю здесь, а потом, может, на растяжку, – сказала Лика, уже поглядывая на свой телефон, где, вероятно, появлялись новые уведомления. – О, кстати! Ты записана на завтра на шугаринг к Марине? Я ей уже отписалась – восторг! Полный восторг! Кожа просто шёлк. Теперь буду только к ней.

– Нет ещё, – солгала Инвидия. Она записалась. Но через подругу Лики, в другой салон, подешевле. Не могла она прийти к той же «Марине». Это было бы окончательным признанием вторичности. – Посмотрю по времени.

– Обязательно сходи! Это маст хэв! – бросила ей вдогонку Лика, уже погружаясь в переписку на телефоне, её пальцы с идеальным маникюром быстро бегали по экрану.

Инвидия направилась к беговым дорожкам у панорамного окна, выходящего на вечерний город. Она выбрала самую дальнюю, втиснула в уши наушники и включила агрессивный электронный плейлист, который должен был заглушить внутренний голос. Но он прорывался сквозь тяжёлый бит.

Harry Winston. Серьги. Мальдивы. «Ты этого достойна».

Она увеличила скорость, заставила себя бежать быстрее. Пульс зашкаливал, дыхание стало рваным. В зеркале перед ней отражалось её лицо – покрасневшее, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу и щекам. Рядом, на соседней дорожке, бежала девушка в идеально подобранном комплекте Nike. Её лицо было сосредоточенным, но спокойным, волосы убраны в аккуратный хвост. Она бежала легко, экономно, как машина. Инвидия чувствовала себя разваливающейся телегой.

Она смотрела на огни машин внизу, на тёплые окна квартир в соседних домах. Где-то там люди ужинали, смотрели кино, обнимали детей, спорили о пустяках. Жили. Просто жили. А она здесь, в этом стеклянном Колизее тщеславия, бежит в никуда, подгоняемая жгучим чувством, что всё, что она имеет, – неправильного сорта, неправильного размера, неправильной ценности.

Она вспомнила утро. Сумку Prada у Кати. Похвалу Святослава «Маше». Контейнер с котлетой. И теперь – серьги Harry Winston у Лики. Все эти образы сливались в один сплошной, болезненный фон её жизни. Она была окружена свидетельствами чужих побед, чужих роскошей, чужих удач. И на их фоне её собственная жизнь, с её практичным браслетом, ипотекой, скамейкой-трансформером и мужем, который готовил макароны, казалась блёклой, унылой, второсортной.

В чём смысл? – пронеслось в её голове. В чём смысл этой гонки, если ты всегда оказываешься на обочине, наблюдая, как другие проносятся мимо на своих сверкающих «Мерседесах» жизни?

Она сбросила скорость, перешла на быстрый шаг. Пот лился с неё ручьями. Усталость была уже не физической, а экзистенциальной. Ей хотелось остановиться. Выключить всё. Перестать сравнивать. Но она не знала как. Эта привычка въелась в её мозг, стала его частью. Как остановить собственное сердце?

Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Расплывчатый силуэт, размытый огнями города. Безликий. Такой же, как тысячи других в этом городе. Неужели всё, на что она может рассчитывать, – это быть одной из многих? Неужели у неё никогда не будет своих «Мальдив» и своих «бриллиантовых капель росы»? Не в буквальном смысле, а в смысле… ощущения избранности, уникальности, победы?

На соседней дорожке девушка завершила пробежку, вытерла лицо полотенцем и сошла с тренажёра с лёгкой, победной улыбкой. Она посмотрела на свои показатели на экране, кивнула себе одобрительно и пошла прочь, уверенная в себе, довольная.

Инвидия остановила свою дорожку. Показатели были средними. Ничего выдающегося. Как и всё в её жизни в последнее время. Средние показатели.

Она медленно сошла на пол, её ноги дрожали от усталости. В раздевалке она торопливо приняла душ, почти не глядя на своё тело в потоке воды. Одевалась быстро, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Когда она выходила из клуба, её телефон вибрировал. Сообщение от Алексея: «Привет! Как тренировка? Я дома, сварил суп. Жду».

Обычное, тёплое, домашнее сообщение. То, что должно было согреть. Но в данный момент оно лишь подчеркнуло пропасть между миром «Рельефа» с его Harry Winston и её реальностью с домашним супом. Суп был практично. Скупо. Обыденно.

Она вышла на холодную улицу. Ветер бросил ей в лицо горсть моросящего дождя. Она закуталась в пальто, опустила голову и пошла к метро, чувствуя, как капли дождя смешиваются на её щеках с остатками пота. Или, может быть, с чем-то ещё.

Фитнес-адреналин закончился. Осталась только тяжёлая, свинцовая усталость и горький осадок на душе. Она проиграла ещё один раунд. Не на работе, а в личной жизни. И противником снова был не кто-то явный, а призрачный, абстрактный образ «успешной женщины», воплощением которого сегодня выступила Лика с её блестящими ушами.

Она спустилась в метро, в толчею и грохот. И среди этого хаоса её внутренний голос, тихий и навязчивый, прошептал: «А что, если он прав? Что если я и правда достойна большего? Большего, чем практичный браслет и суп? И если да… то как это получить?»

Вопрос повис в воздухе, отравленный ядом вечера. Ответа не было. Было только щемящее желание. И зависть, которая из фонового шума начинала превращаться в двигатель, в топливо, в единственный понятный компас в этом мире, где у всех, кроме неё, казалось, были свои карты с отметкой «клад».