Читать книгу Зависть - Группа авторов - Страница 15

Гул в ушах. Он начался ещё в офисе, после той планерки, и не прекращался. Это был не звук, а ощущение – высокочастотное, назойливое жужжание, будто внутри черепа запустили крошечную, неисправную дрель. Оно заглушало всё: стук клавиатур, обрывки разговоров, даже собственные мысли. Оставался только этот вибрирующий фон, на котором проступали обрывки фразы: «А что вы на самом деле об этом думаете?»

Инвидия сидела за своим столом, делая вид, что работает. Но её пальцы замерли над клавиатурой. Она смотрела на экран, где были развёрнуты таблицы и графики по PR-кампаниям, и не видела цифр. Она видела лицо Льва. Его спокойный, непроницаемый взгляд. Его вопрос, который повис в воздухе, как приговор, и до сих пор не находил ответа.

Что я на самом деле думаю?

Она попыталась заставить мозг выдать что-нибудь. Любое мнение. О проекте «Весна», о фальшивом эко-тренде, о глупых креативах, о Марье, получившей премию за украденную идею… Но мысли приходили не как убеждения, а как обрывки чужих голосов. «Это эффективно», — голос Святослава. «Молодец, конечно», — её собственный голос, обращённый к Алексею. «Люди будут завидовать», — голос матери. Ничего своего. Только эхо. Эхо, которое она долгие годы принимала за свои мысли.

От этого осознания её начало тошнить. Буквально. Во рту скопилась кислая слюна. Она встала и почти побежала в туалет. Заперлась в кабинке, оперлась лбом о прохладную стенку и стояла так, дыша ртом, пытаясь подавить рвотные позывы. Это была не болезнь. Это был спазм души, отторгающей пустоту, которую она в себе обнаружила.

Когда она вышла, бледная, с трясущимися руками, у раковины стояла Лика. Не та Лика, что танцевала в золотом платье на корпоративе – сияющая, самоуверенная. Эта Лика выглядела уставшей. Под глазами, тщательно замазанными консилером, проступали синюшные тени. Она смотрела на своё отражение, поправляя идеальную укладку, но в её глазах читалась та же пустота, что и у Инвидии. Только у Лики она была прикрыта более толстым слоем глянца.

– Боже, Ид, да ты как смерть, – сказала Лика, заметив её в зеркале. Её голос звучал с привычной лёгкостью, но в нём слышалась искренняя тревога. – Что с тобой? Опять этот твой Слава гнобит? Или муж?

Инвидия хотела отмахнуться, сказать «всё нормально», автоматически надеть маску. Но сил не было. Маска дала трещину в кабинете у Святослава, а теперь, после вопроса Льва, она и вовсе рассыпалась в прах. Она молча покачала головой, набрав в ладони холодной воды и плеснув себе в лицо. Вода не помогла. Она лишь подчеркнула восковую бледность её кожи.

Лика наблюдала за ней пристально, оценивающе. В её взгляде мелькнуло не просто любопытство, а что-то вроде профессионального интереса. Лика была экспертом по внешним проявлениям внутренних катастроф. Она знала все процедуры, все кремы, все диеты, чтобы скрыть последствия стресса. Но сейчас она увидела нечто глубже, что не скрыть инъекциями или маскирующим средством.

– Знаешь что, – сказала она вдруг, принимая решение. – Хватит это терпеть. Я тебя сегодня вечером спасаю. Никаких отговорок. Ты вся на нервах, это видно за версту. У меня как раз запись на вечер. В одно место. Оно тебе нужно.

– Какое место? – глухо спросила Инвидия, вытирая лицо бумажным полотенцем.

– Место силы, – таинственно сказала Лика, и в её глазах зажёгся знакомый блеск – блеск человека, который нашёл новую игрушку, новое средство от скуки и экзистенциальной тоски. – Там… там перезагружают. Снимают весь негатив. Убирают блоки. Ты выйдешь новым человеком.

Инвидия хотела отказаться. У неё не было сил ни на какую «перезагрузку». Ей хотелось прийти в пустую квартиру (Алексей теперь ночевал в своей мастерской, они не разговаривали уже несколько дней), лечь в постель и провалиться в небытие. Но что-то в предложении Лики её зацепило. «Снимают весь негатив. Убирают блоки». Её внутренний хаос, эта каша из зависти, страха, стыда и пустоты, требовал какого-то порядка. Если нельзя было найти ответ внутри, может, его можно было купить снаружи?

– Ладно, – тихо согласилась она. – Только… что это за место?

– Салон «Lunarium», – прошептала Лика, оглядываясь, будто боялась, что её подслушают в женском туалете. – Там работает Фея. Настоящая. Не шарлатанка. Она видит… ауры, карму, энергетические привязки. Мне после сеанса у неё – как заново родилась. Прошла тяга к сладкому, и отношения с Артёмом наладились. Она чудотворица.

Инвидия слушала, и внутри зашевелился скепсис. Ауры? Карма? Это звучало как полная чушь. Но в то же время… а что, если? Что если её проблемы – не просто следствие её характера или обстоятельств, а некие «энергетические блоки», «сглазы», «порчи»? Это было бы так удобно. Не её вина. Не её ответственность. Виноваты злые силы, плохая энергетика, завистливые взгляды. И есть волшебная таблетка в лице Феи, которая всё это снимет. Иллюзия контроля над неконтролируемым была слишком соблазнительной.

Вечером они поехали на такси в старый, неброский район. Не в центр с сияющими витринами, а куда-то на окраину, где старинные особняки соседствовали с хрущёвками. «Lunarium» находился в полуподвале одного из таких особняков. Не было яркой вывески, только небольшая медная табличка с символом полумесяца и звёздочкой. Лика уверенно нажала кнопку звонка. Дверь открыл тихий электронный щелчок.

Их встретил полумрак.

Резкий переход с серого уличного света в эту густую, бархатную темноту был ошеломляющим. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахами. Не просто запахами – ароматами. Пачули – земляной, терпкий, почти одуряющий. Ладан – сладковатый, дымный, церковный в своей основе, но здесь смешанный с чем-то другим, восточным. Ваниль. Кедр. Сандал. Этот коктейль ударил в голову, как алкоголь. Сразу закружилось.

Инвидия замерла на пороге, давая глазам привыкнуть. Она разглядела маленький приёмный зал, освещённый лишь парой соляных ламп, дававших тёплый, янтарный свет. Стены были задрапированы тёмно-синим бархатом, расшитым серебряными нитями в виде созвездий. На полках стояли странные предметы: друзы кристаллов, сушёные травы в стеклянных банках, статуэтки божеств, которых она не узнавала. Где-то тихо, на грани слышимости, играла музыка – не мелодия, а скорее набор обертонов, звон колокольчиков, шум моря, записанный на плёнку. Это место не пыталось быть уютным. Оно пыталось быть другим. Параллельной реальностью, куда можно сбежать от офисных люминесцентных ламп и стеклянных стен.

Из-за тяжёлой портьеры вышла женщина. Фея.

Она не соответствовала ожиданиям. Инвидия представляла себе кого-то в развевающихся одеждах, с седыми волосами и множеством колец. Фея, или Агата, как она позже представилась, была молода. Лет тридцати пяти, не больше. Высокая, очень худая, почти аскетичного вида. Её лицо было бледным, почти прозрачным, с тонкими, чёткими чертами. Волосы – цвета воронова крыла, гладко зачёсанные назад и собранные в низкий пучок. Одета она была просто – длинное платье-футляр чёрного цвета, без украшений. Ничего мистического. И от этого её присутствие было ещё более загадочным.

Но глаза… Глаза были её оружием. Большие, тёмные, почти чёрные, они казались бездонными. Они не улыбались. Они смотрели. Так же, как Лев. Но если взгляд Льва был пронзительным, как луч фонаря в темноте, то взгляд Агаты был как глубокое озеро, в котором тонуло всё – свет, звук, намерения.

– Лика, здравствуй, – сказала Фея. Её голос был низким, бархатным, похожим на шёлк и дым одновременно. Он вибрировал в насыщенном ароматами воздухе, становясь его частью. – Я чувствовала, что ты придёшь не одна. В тебе сегодня много… беспокойства.

– Агата, это моя подруга, Инвидия, – сказала Лика, и в её голосе прозвучало несвойственное ей почтение. – Ей очень нужна помощь. Она… на грани.

Агата перевела свой чёрный, непроницаемый взгляд на Инвидию. Та почувствовала, как под этим взглядом хочется съёжиться, спрятаться. Как будто её раздевают догола, но не физически, а как-то иначе. Смотрят не на тело, а на что-то за ним.

– Я вижу, – просто сказала Агата после паузы. – Ты несёшь на себе много. Очень много. Пойдём.

Она жестом пригласила Инвидию за портьеру. Лика осталась ждать в приёмной, устроившись в низком кресле-мешке и сразу уткнувшись в телефон – освещать свою ауру в соцсетях.

За портьерой была ещё одна комната, ещё более тёмная. В центре стояло что-то вроде массажного стола, но уже, покрытое простынёй из неотбеленного льна. В углу дымилась ароматическая палочка, вкопанная в чашу с песком. На столике рядом лежали кристаллы разной формы и размера.

– Ложись, – мягко сказала Агата. – На спину. Расслабься. Закрой глаза. Дыши. Просто дыши. И слушай звуки.

Инвидия легла. Ткань была прохладной и грубой на ощупь. Она закрыла глаза. Темнота под веками была не полной – сквозь них пробивался тусклый свет соляной лампы. Музыка – этот тихий звон и шум – стала чуть громче. Она попыталась дышать, как сказали. Но дыхание сбивалось. В груди что-то сжималось.

Она почувствовала присутствие Агаты рядом. Не услышала шагов. Просто почувствовала. Потом – лёгкое прикосновение к вискам. Не рук. Сначала просто ощущение тепла. Потом пальцы. Холодные, сухие, тонкие. Они легли на её виски и замерли.

– Ты носишь много масок, – тихо, почти шёпотом, заговорила Агата. Её голос теперь звучал прямо над ней, будто исходил из темноты. – Очень много. Маску успешной женщины. Маску профессионала. Маску той, которой всё равно. Маску той, которой больно, но она не показывает. Они наслоились друг на друга, как старая штукатурка. И под ними… пустота.

Инвидия чуть не открыла глаза. От точности попадания сжалось сердце.

– Дыши, – напомнила Агата. Её пальцы начали медленно, плавно двигаться. Они не делали массаж в привычном понимании. Они как бы водили по воздуху в сантиметре от её кожи, очерчивая контур её головы, лица, шеи. И там, где проходили её пальцы, оставалось странное ощущение – лёгкое покалывание, тепло, а где-то – холодок.

– И много… острых, колючих завихрений вокруг сердца, – продолжила Фея, и её голос стал ещё тише, ещё более гипнотическим. – Они впиваются, как осколки стекла. Чужие жизни. Чужие успехи. Чужие боли, которые ты сделала своими, потому что сравниваешь. Потому что измеряешь свою ценность на их линейке. Они отягощают твою ауру. Делают её тёмной, тяжёлой, липкой. Ты тащишь на себе мешки с чужим зерном, а своё поле пустует.

Каждое слово било точно в цель. Инвидия лежала неподвижно, но внутри у неё всё содрогалось. Слёзы, которых не было с детства, подступили комом к горлу. Она боялась пошевелиться, боялась издать звук, чтобы не разрыдаться здесь, на этом столе, под пальцами незнакомой женщины, говорящей об аурах.

– Я… я не знаю, как остановиться, – прошептала она, сама не ожидая, что заговорит.

– Сначала нужно увидеть, что ты несешь, – ответила Агата. Её пальцы теперь вились у неё над грудью, в области сердца. Инвидии показалось, что там действительно становится теплее. Или это ей только кажется? – Потом – признать, что это не твоё. А потом… отпустить. Но для этого нужна сила. И защита.

Прикосновения прекратились. Агата отошла. Инвидия лежала с закрытыми глазами, и её тело было невероятно тяжёлым, как будто её вдавили в стол. Но в то же время в голове стало… тише. Тот назойливый гул, который преследовал её с утра, отступил. Осталась только тишина. И странная, непривычная лёгкость. Как будто с неё действительно сняли несколько слоёв старой, мокрой от дождя одежды.

– Можешь открыть глаза.

Инвидия открыла. Мир казался чуть более контрастным. Тени – глубже, свет от лампы – теплее. Она медленно села. Голова была ясной, но пустой. Как после долгого, крепкого сна.

Агата стояла рядом, держа в руках два кристалла. Один – чёрный, шершавый, угловатый. Другой – розовый, полупрозрачный, отполированный до блеска.

– Чёрный турмалин, – сказала она, протягивая первый. – Сильнейший защитник. Он как щит. Он отталкивает чужой негатив, зависть, дурные мысли, направленные в твою сторону. Его нужно носить с собой. Особенно на работе, в местах скопления людей.

Инвидия взяла камень. Он был холодным и неожиданно тяжёлым в ладони.

– Розовый кварц, – Агата положила ей в другую руку розовый кристалл. Он был тёплым, почти живым. – Камень сердца. Он привлекает любовь. Но не только романтическую. Любовь к себе. Сострадание. Нежность. Он исцеляет старые раны, учит прощать. Себя в первую очередь.

Инвидия смотрела на два камня в своих ладонях. Чёрный и розовый. Защита и любовь. Это было так просто. Так материально. Не нужно копаться в себе, искать ответы на невозможные вопросы. Нужно просто носить с собой правильные камни. И они всё сделают. Защитят от колючих завихрений чужих успехов. Привлекут любовь, которой так не хватало.

Иллюзия контроля была совершенной. И невероятно соблазнительной.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я… я чувствую разницу.

Агата едва заметно улыбнулась. В её чёрных глазах промелькнуло что-то – понимание? Или просто удовлетворение от хорошо выполненной работы?

– Это только начало. Ритуалы нужно подкреплять. И мысли тоже нужно учиться контролировать. Каждый раз, когда ловишь себя на сравнении, на зависти, бери в руки турмалин и представляй, как он впитывает эту чёрную энергию. А кварцем… гладь его перед сном, думай о чём-то добром. О себе добром.

Инвидия кивнула, сжимая камни в кулаках. Они стали её талисманами. Магическими артефактами в борьбе с внутренним хаосом. Она заплатила за сеанс и за кристаллы сумму, которая заставила бы её задохнуться от зависти, будь это траты Лики. Но сейчас эти деньги казались ей разумнейшей инвестицией. Инвестицией в спокойствие. В контроль.

Они вышли на улицу. Ночной воздух пахнул дождём и выхлопами, а не пачули и ладаном. Реальность вернулась, но теперь у Инвидии были инструменты, чтобы с ней справляться.

В такси Лика болтала о том, как ей помогла Агата, как после сеанса к ней вернулся поклонник, как наладились дела. Инвидия почти не слушала. Она сидела, сжимая в кармане пальто два камня. Чёрный – твёрдый, холодный, как её новая решимость защищаться. Розовый – гладкий, тёплый, как надежда на то, что когда-нибудь она сможет полюбить ту, что прячется за всеми масками.

Дома, в пустой квартире, она положила турмалин на тумбочку у кровати, а кварц – под подушку. Ритуал. Свой, личный ритуал очищения и защиты.

Лёжа в темноте, она думала о вопросе Льва. «А что вы на самом деле думаете?» Теперь у неё был ответ. Она думала, что устала. Что хочет покоя. И что этот покой можно купить, заказать, призвать с помощью правильных ритуалов и правильных камней.

Она не нашла себя. Она нашла новую, более изощрённую маску. Маску человека, идущего по пути духовного очищения. Но под этой маской по-прежнему копошилась та же Инвидия – завистливая, испуганная, пустая. Просто теперь у неё были кристаллы, чтобы прикрыть дыры в своей душе.

Иллюзия контроля была сладка. Как наркотик. И, как любой наркотик, она лишь откладывала момент настоящей расплаты. Но пока что Инвидия впервые за долгое время заснула быстро, не ворочаясь, с рукой под подушкой, лежащей на гладком, тёплом розовом кварце. Ей снились сны, в которых не было ни офиса, ни Марьи, ни Льва. Только тишина и мягкий, розоватый свет.

И это было достаточно. По крайней мере, на эту ночь.