Читать книгу Сатанизм настоящий - Группа авторов - Страница 14

ЧАСТЬ

III

. ОБРАЗ САТАНЫ: МИФ, СИМВОЛ, ПСИХИКА

Как человечество рисовало своё бессознательное

Если у человечества есть зеркало,

в котором оно веками смотрело на свою тень,

то это зеркало зовут «дьявол».

Не как существо.

Не как личность «там».

А как картинку,

куда человечество сваливало всё,

чего не могло выдержать в себе.

1. Важный разворот: это не история про НЁГО

Нас с детства учат смотреть так:

«есть Бог, есть дьявол,

и где-то между ними бегает человек».

В этой логике дьявол – персонаж.

Внешний. Отдельный. Опасный.

Эта глава ломает оптику:

мы не изучаем дьявола.

Мы смотрим на людей,

которые его рисовали.

Как дети рисуют «монстра под кроватью» —

на самом деле рисуют свой страх в темноте.

Так цивилизации рисовали «сатану» —

и каждый раз описывали,

чего сами не выдерживали в себе.

Поэтому это не будет уроком истории религий.

Это будет прогулка по галерее внутренних картинок,

которые человечество вывесило наружу,

чтобы не видеть их в зеркале.

2. Древние: когда тьма ещё не была «злом»

В самом начале у людей не было

чистого разделения на «абсолютное добро» и «абсолютное зло».

Был хаос:

шторм, который топит лодки,

засуха, которая убивает урожай,

молния, которая жжёт дерево,

болезнь, которая забирает ребёнка.

Это было страшно,

но не называлось «зло» в нашем смысле.

Боги древнего мира —

шумерские, египетские, греческие —

были двойственными:

дают – забирают,

защищают – разрушают,

исцеляют – калечат.

Нет ещё фигуры «чистого врага».

Есть живые силы,

которые могут и кормить, и убивать.

Человек тогда боялся:

природы,

непредсказуемости,

смерти,

стихий.

И рисовал это через:

богов морей, которые губят корабли;

богинь смерти, которые забирают в подземный мир;

духов болезни.

Но заметим:

даже бог подземного мира не был «анти-Богом».

Он был частью общего целого.

Тогда человечество ещё не делило мир на

«свет» и «чёрную дыру»,

оно просто дрожало перед мощью бытия.

3. Первый раскол: мир как поле боя двух сил

Потом происходит один из ключевых разворотов:

человек начинает видеть мир

как поле войны двух начал.

Просто почувствуй этот переход,

не как лекцию, а как внутреннее состояние.

Если раньше:

«есть множество богов, силь и духов,

каждый со своим характером»,

то теперь возникает идея:

«есть сторона Света, есть сторона Тьмы,

и они борются за мир и за меня».

Это не просто теология.

Это психология цивилизации,

которая почувствовала:

«я расколот».

Внутри человека стало слишком много:

желания и запрета,

влечения и стыда,

тяги к свободе и страха наказания.

И где-то в этот слой

рождается потребность разделить:

«во мне есть светлое – это от Бога»,

«во мне есть тёмное – это от кого-то другого».

Так в поле появляется фигура,

которая позже получит имя «дьявол» —

как ответственный за всё,

что человек не может принять как «своё».

4. От «противника» до «абсолютного врага»

Дальше важно одно:

образ «сатаны» делает путь

от функции до монстра.

В самом начале

«сатан» – это просто «противник»,

«обвинитель»,

тот, кто испытвает, проверяет.

Как прокурор в суде:

не он создаёт преступление,

он поднимает на поверхность,

он говорит вслух то,

чего все не хотят слышать.

Но чем больше в человеке растёт:

страх собственных желаний,

стыд за тело,

вина за агрессию,

жажда контроля,

тем больше ему нужно

не просто «проверяющий»,

а внешний враг,

на которого можно списать всё,

от чего он сам в ужасе.

Так рождается второй слой сатаны:

не как функция,

а как отдельное существо,

которое «соблазняет», «портит», «затягивает».

Вместо честного:

«во мне есть то, что хочет разрушения»,

появляется удобное:

«меня кто-то соблазнил».

Ответственность – снаружи.

Человек – жертва.

Дьявол – автор.

5. Средневековый кошмар: тело – как главный враг

Когда страх собственной природы

достигает пика,

образы становятся плотными.

Посмотри на классический образ дьявола:

рога,

копыта,

хвост,

шерсть,

иногда – козлиная голова,

огонь,

смех,

похоть.

Это не просто фантазия.

Это концентрированное отвращение к тому,

чего боялась та эпоха.

Чего боялась Европа с её чумой, голодом, войнами,

церкви с её контролем и целибатом,

монастыри с их страхом перед телом?

Боялась тела.

Его влечений.

Его наслаждения.

Его слабостей.

Боялась секса.

Желания, которое нельзя свести к «ради деторождения».

Наслаждения, которое вырывает человека

из-под контроля морали.

Боялась бунта.

Любой самостоятельности мысли.

Любого «я сам».

И человечество рисует дьявола

ровно из этого материала:

Рога – как знак животного начала,

как раздвоение (две вершины, два полюса).

Копыта – как знак не-человечности,

«он ниже нас, он зверь».

Шерсть, хвост – «грязная», «низшая» природа,

всё, что связано с плотью ниже пояса.

Огненная бездна – страх перед собственной страстью,

которая может «сжечь»,

если её не держать.

Смешливое, издевательское лицо —

страх быть выставленным дураком

перед лицом вечности.

Средневековый дьявол – это человечество,

которое записало в одну фигуру:

«мы боимся своего тела,

своих желаний,

своей силы,

своей грязи

– давайте скажем, что всё это ТЕМНОЕ СУЩЕСТВО,

а не мы».

После этого можно:

пытать,

жечь,

травить,

изгнать,

не признавая:

мы жжём собственную вытесненную природу.

6. Ведьмы, еретики и те, кто просто не вписался

В эпоху охоты на ведьм

образ дьявола становится социальным оружием.

Кого объявляют «слугой сатаны»?

Женщин, которые слишком хорошо понимают тело, травы, роды.

Людей, которые лечат вне церковной системы.

Мыслителей, которые говорят не так, как принято.

Отшельников, странников, тех, кто живёт вне стада.

То есть тех,

кто носит в себе то,

что пугает коллектив:

знание тела,

сексуальность,

самостоятельность,

связь с природой,

внутреннюю свободу.

Их объявляют «последователями дьявола»

и уничтожают,

внешне «борясь со злом»,

а по сути —

уничтожая те аспекты жизни,

которые не помещаются в допустимую картинку.

Сатана в этот момент —

клеймо для всего,

что не вписывается в безопасную дуальность:

«правильное – от Бога,

неудобное – от дьявола».

Это не богословие.

Это инструмент выживания системы,

построенной на страхе.

7. Новое время: дьявол переезжает внутрь

Чем больше человечество узнаёт о мире:

физика,

астрономия,

биология,

психология,

тем меньше остаётся пространства

для буквально понимаемого «рогатого в подземелье».

Но страх никуда не делся.

Разрыв никуда не делся.

Боль никуда не делась.

И тогда дьявол начинает менять прописку.

Он переезжает:

в искушение:

уже не только пыточные котлы,

а «выгодная сделка»,

«подписанный договор»,

«продажа души за успех»;

в сомнение:

как у Достоевского —

внутренний голос, который шепчет,

разлагает, смеётся над верой,

разрушает смысл;

в холодный разум:

как Мефистофель —

ироничный, интеллектуальный,

без тени сострадания,

но с мощной логикой.

Дьявол становится:

не только уродливым монстром,

но и очень умным, остроумным, тонким.

Это зеркало нового страха:

«я боюсь не только своей похоти и ярости,

я боюсь холодной пустоты внутри,

которая ничего не любит

и ради выгоды уничтожит всё».

Человечество перестаёт верить

в буквального черта под землёй,

но всё сильнее чувствует

черта в себе —

как способность предать,

продать,

переступить через другого.

8. ХХ–ХХI век: дьявол как харизматичный собеседник

Посмотри на современные образы:

фильмы,

сериалы,

комиксы.

Дьявол всё чаще:

красив,

обаятелен,

остроумен,

сексуален,

иногда даже «симпатичен».

Он – юрист, бизнесмен, психотерапевт,

владелец клуба, руководитель корпорации.

Не только пугалище,

но и партнёр по диалогу.

Что это говорит о нас?