Читать книгу Расстоянья нет - Группа авторов - Страница 5

– Так ты спрашиваешь: почему я не обращаюсь за помощью к власть имущим? … Отвечаю словами незабвенного Матроскина: это моя корова, и все, что она дает, от молока до, простите, навоза – все мое! – Зубин вещал громко и убедительно, размахивая указательным перстом перед носом Доброва. – Я тебе вот что еще расскажу… Помнишь Колесникова? Сашку! Из «Б» класса.

– Как не помнить? Сашка Колос! Тот еще отморозок.

– Ну да! А был нормальный, как и все… Это в девятом классе его родичи на деда оставили и потом только подарки из-за бугра присылали. Ну, и понесло парня во все тяжкие. А сколько их, таких, теперь развелось? А у иных, вообще, семейный криминальный бизнес! А ты думаешь, у кого сейчас в руках все, за что мы боролись? У Павлика Корчагина?

– Ну, так уж и все!..

– Ну, ты как с луны свалился, Малевич! Вроде в одном городе живем… Ладно. Не суть. Ну, так вот… Саша Колос у нас не кто-то там… Да, он у нас депутат! Ну и кооперативчик кое-какой, не хило приподнятый на Горбачевских дрожжах… В общем, встречает меня и, как бы невзначай, интересуется про мои дела и творческие успехи… Не знаю, откуда, но пронюхал жук про одно мое изобретение… Так, ерунда…

– Какое еще изобретение?

– Не перебивай! Ничего особенного, но штукенция не плохая. Сейчас не об этом… Так, значит, говорит он мне: «Андрюха, дорогой, рад видеть!.. Дошли до меня слухи,… сорока на хвосте,… знаю, вещицу придумал интересную, а вот, кстати,.. отечество в моем лице организует фонд поддержки интересным находкам, провинциальным самородкам… Иди, – говорит, – в наши отеческие объятия! Тебе, – говорит, – почет и уважение, все условия для труда и достойной оплаты! Отдыхать будешь, шо Густав Гусак3 в Карловых Варах4!» Как гаицца, – кофе в постель, девчонки на столе!

– Не наоборот? – уточнил Добров.

– Не важно. Короче, у меня должно было перехватить дыхание от его речей. «Только, – говорит, – сам понимаешь: ты, находясь под надежным крылом и прочной крышей, со спокойной душой получаешь до пятидесяти процентов от всех прибылей по использованию патента. Но права на патент, конечно же, передаешь нам, как руководящему и обеспечивающему органу». О-на как! Сечешь? До пятидесяти процентов! Тить твою! От десяти или от нуля целых, хрен десятых – это нам обсуждать было, типа, не досуг. А скажите мне, кто я без прав на свой патент, и когда его «органу» заблагорассудиться пнуть меня под зад? И это, между прочим, Сашка Колесников! Дружбан лепший. Прикинь, мы с ним еще в семидесятых, в деревне, клялись друг другу в дружбе и печеных головастиков для той клятвы ели! Во как! Ну, а те, что повыше и позубастей, поверь, ляльку мою поимеют и шейку мою скрутят. И завещания написать не дадут. Я думаю, – продолжал Зубин после паузы, разглядывая Бордуля через стекло двухсотграммовой банки, в данный момент служащей бокалом, – расстаться со своим творением я всегда успею, но не стоит проявлять в этом инициативы. Мне кажется, что Бордуль меня полностью поддерживает. Бордуль? Ну и молчи. Следующий раз отошлю тебя к черту на кулички!

Потрепав Бордулю загривок, Андрей дал тому понять, что пошутил, но кот обиженно вякнул и отвернулся – «не такого отношения, – мол, – заслуживаю».

– Да, понятно… Разве ж я тебя уговариваю? Да и… Коль я свалился тебе на голову, не откажусь от парного молочка от твоей «коровы». – Добров уже прилично размяк и рассыпался, было, в выражениях похвалы и восхищения…

– Ну да, ну да… Иди, Олежка, сюда! – Зубин величественным жестом пригласил Доброва последовать за ним, – сюда, сюда, мой юный друг.

На невысокой стене были закреплены несколько десятков старых магнитол, использующихся, явно, не по назначению. Шкалы их приемников были исчерчены мелкими делениями с непонятными пометками. На низком столе располагались два работающих компьютера, отличавшиеся от всего окружающего новизной по состоянию и дизайну. Приемники тоже еле слышно урчали и неброско светились.

– Так вот, – продолжал вдохновленный Зубин, – как минимум, десяток весьма удаленных от нас экзопланет я бы не побоялся уже теперь посетить с добрыми миссионерскими намерениями… К примеру, вот, хотя бы – номер сто четырнадцатый… – Ткнув пальцем в стекло тусклой панели, Зубин чуть тронул ручку настройки и присел возле компьютера. Открыв несколько окон какой-то программы, он пропечатал череду знаков и символов на клавиатуре и далее затараторил: – Номер сто четырнадцать!.. Астробиологические изыскания позволяют предположить наличие подходящих геофизических и геохимических процессов на планете! Другие показатели позволяют ожидать здесь наличие высокой степени биологической активности! Но… тогда, как кто-то только предполагает, мы с тобой можем легко обзавестись убедительными фактами. Прикинь, а?! Два, три, четыре нажатия, и…, – Зубин, маниакально растопырив пальцы, щелкал на соседней парте какими-то кнопками, – и представляешь?! Сколько световых лет превращаются в одно мгновенье! Вот он! Волшебный рычажок… Хочешь почувствовать настоящий кайф!? А? Порцию адреналина в печень! У меня у самого дух захватывает, когда сажусь в это кресло!

– Ага, адреналина немного не хватает, скучноват выдался денек… – в иронии Олега все же присутствовал неподдельный интерес.

Андрей, по-прежнему с растопыренными пальцами, крадучись, словно прислушиваясь к биению своего сердца, приблизился к стоматологическому креслу и аккуратно уселся в него, словно нищий на трон принца.

– Черт! Аж яйца сводит… Всего один несомкнутый контакт отделяет меня от неизведанного… Целого незнакомого мира!… – Понизив голос он говорил дальше, поглаживая два торчащих из подлокотника тумблера: – Со дня на день у меня будут хорошие противогазы, химзащита и видеокамера. Менты знакомые обещали. Этого вполне, пока, хватит. Можно начинать серьезные эксперименты. Не ахти, какое оснащение, но риски минимизированы…

– Так, значит, риски все-таки есть?

Зубин, судя по всему, был уже где-то далеко…

– Зу-у! Какие риски-то? – повторил Добров.

– Да никакие! – отвечал Зубин, отмахнувшись, как от глупого вопроса. – Конечно, можно оказаться в неудачном, как гаицца, месте, не суметь сориентироваться в незнакомой среде, но… все максимально предусмотрено. Короче… Жить будем – не помрем! – Тут идиотский хохот изобретателя немного смутил Доброва. – Да не бойся, ты! Не на себе же все испытывать, мы же не кошки! Мы еще и тут нужны… Тебя, вон, и Настя, пади, ждет…

Олег с тоской простонал в ответ, а Зубин с юмором спросил:

– Да, что там у вас? Свадьбы еще не было, а дело близится к разводу?

– Не смешно. – Угрюмо огрызнулся Добров.

– У-у-у! Ну, ничего, ничего, мы это как-нибудь поправим!

Сорвавшись с места, заглянув внимательно в глаза друга и дождавшись, наконец, улыбки в ответ, Андрей продолжал:

– Значит так, Малевич… Инструкция по применению… Точно настроенная установка отправляет объект в пункт назначения посредством соединения элементарных контактов. «Вкл» и «Выкл»! Все просто. Вот – на панели два тумблера, – Зубин приподнял и отодвинул пластиковый защитный колпак, – на кресле такие же, дублирующие. Один при срабатывании отсылает посылочку «туда». Если его вернуть в начальное положение, – он пощелкал тумблером несколько раз туда-сюда, – то объект остается «там», – указал Зубин ленинским жестом ладони, – если вместо этого щелкнуть другим, то действие первое отменяется и объект возвращается, то есть – остается здесь. Потом можно вернуть на место и первый тумблер. По-моему, все просто.

– Вообще-то не очень. Еще все шипит… Стрелочки какие-то дергаются… Все в порядке?

– Обижаешь! Все под контролем! Вот смотри – еще тумблер выше. Это предохранитель. Вот если бы и он! оказался во включенном положении, то часть помещения вместе с креслом уже оказалась бы на планете за номером…

– Сто четырнадцать… – скромно подсказал Добров.

– Ну да!.. Да, да, дружок! Так что, вовремя пристегивайтесь и держите детей подальше от электроприборов! Далее! Далее, меняем в программе расположение полюсов и все повторяем в такой же последовательности. И прилетаем на матушку Землю к семье и детям. Остается одно неудобство: для того, чтобы вернуться после, скажем, прогулки по луне, нужна помощь второго лица. Оператора за пультом. Предположительно, без посторонней помощи, я бы мог заглянуть в какое-то зазеркалье, и вернуться назад, не высаживаясь, воспользовавшись переключателем в кресле. Будет камера – первым делом все это проверим.

– Класс… – отозвался Добров. – Включаешь и посылаешь видеокамеру в качестве разведчика! Осмотреться!

– Точно! Садись, пять! Только, кроме камеры еще нужны датчики давления, температуры, анализатор воздуха и радиационный дозиметр.

– Так надо все быстрей собрать! – Сорвалось у Доброва.

– Спокойно! Все давно собрано в одном устройстве, осталось вмонтировать гравитационный вариометр, недавно собрал электронную версию…

Чуть позже художник держал продолжительную, но скомканную речь, в которой коротко описал злобу дня и горячо благодарил изобретателя за спасение его отлетающей, было, души, а изобретатель с удовольствием воспринимал оды в свою честь, одобрительно кивая. Незначительная пауза нелепо влезла в процесс, и Зубин спохватился…

– До, послушай, как-то… не хорошо сидим. Ну, не правильно все: пять капель спирта, сухарики какие-то! Считаю, что нужно сделать небольшой перекур, сгонять в магазин и со вкусом отужинать! Повод-то: мама дорогая! Так… У меня вчера зарплата была – гуляем! Скачи в магазин, ну этот…, за углом… Так, нет! Стой! Тебе лучше быть здесь. Отдыхай, пей кофе, ты мне все еще не нравишься – плохо выглядишь. А я быстро.

Добров не сопротивлялся, ему было очень приятно находиться в этом фантастическом, сумрачном месте, искрящемся волшебством.