Читать книгу Расстоянья нет - Группа авторов - Страница 8

Зубин, по привычке, бесшумно прокрался в лабораторию, затворил дверь, вытащил из под парты пластиковый поднос и как из рога изобилия высыпал на него содержимое пакета из магазина. Да, в течение первых пару дней после зарплаты, пока звенят гроши в кармане, и в советском магазине можно-таки найти, чем порадовать неприхотливый желудок. На импровизированном сервировочном столике красовались плавленые сырки двух сортов: «Волна» и «Дружба», в свернутом кульке из упаковочного картона аппетитно разваливалась обжаренная мойва, колечко не менее привлекательной ливерной колбаски заворачивалось вокруг большущей луковицы, банка консервированной кильки в томате, половинка черного хлеба и кулек ирисок под странным названием «Кыц-Кыц». Стукнув в завершении добытым где-то стаканом по подносу, Андрей провозгласил: «Ву а ля!»

Размякший в кресле Добров только теперь отреагировал на происходящее. Зевающий, он лениво переместился к месту, источающему возбуждающие слюну запахи.

– У!.. У нас рыбный день… Рыбка – это хорошо, – не мешкая, он закинул в рот комочек мойвенной икры, откатившийся ему на встречу.

– Дрыхнем!? – смеялся Зубин, вытягивая из внутреннего кармана халата пол-литра «Столичной». – Ну что?… Объявляю заседание открытым!

– Во что это я у тебя вымазался, – заметил Добров следы чего-то вроде желатина на руке, – смотри, где-то твоя катапульта протекает.

– Сам ты протекаешь! Небось, распустил тут слюни в сладкой неге.

Через полчаса погружения в праздничную атмосферу приятели плавно перешли от вечности и бесконечности в область меркантильных соображений и наперебой предлагали способы извлечения материальной выгоды благодаря открывающимся возможностям. Когда очередная идея овладевала Добровым и он рассуждал о рентабельности посреднических услуг, которые можно предоставлять богатеям, готовым платить за воплощение нереальных фантазий, Зубин вдруг настороженно впялился во что-то взглядом…

– Не понял!

– Что ты не понял? Я говорю…

– Да погоди ты! – Андрей вытянул указательный палец в сторону пульта управления на парте. – Что за фигня!

Только уже затуманенным взором Зубин обнаружил, что переключен тумблер предохранителя. Наклонившись над приборами, обшаривая глазами все рычажки и установки, он все время выпрыскивал нечленораздельные ругательства.

Метнувшись к креслу, и осмотрев там положение вещей, он задавал сам себе вопрос:

– Я, конечно, осел, но почему предохранитель отключен!? До! А ты что тут делал? Не пойму ничего. Ты, блин, разлегся в кресле, все повключено, предохранитель вырублен, ты дрыхнешь себе, такой красивый, и все, блин, в порядке! Так… Спокойно…

Шустрым фокстерьером Зубин стал рыскать по партам, просматривая все настройки и контакты. Подняв из под стола кофейную банку, он на несколько секунд притормозил, поводил пальцем по углам, будто собираясь из него выстрелить, потом снова пополз собачонкой по проводам.

– Нашел! – донеслось из дальнего угла помещения. – Должен тебе сообщить, – говорил Зубин, возвращаясь к столу, – у нас, особенно у тебя, есть еще один повод поднять бокал. Считай, дорогой, что заново родился. К счастью, Бордуль не всех мышей передавил! Так что, своим спасением ты обязан грызуну.

– Да-а?.. – отвечал плохо соображающий Добров, – я рад чир-че-черезвычайно… А что, с-собственно, случилось?

– Мышка провод перегрызла. А не перегрызла бы, знаешь, где бы ты теперь был? … Уф!.. Подумать страшно. Давай, наливай,… счастливчик!

Произошедшее навело Зубина на мысль, что «организация предприятия» требует большего порядка, за что и не преминул поднять очередной тост, а под занавес «заседания» удовлетворенные жизнью они оба, как были – не раздеваясь, мирно почивали на раскладушках, как когда-то, усталые от беготни, после школы в группе продленного дня.

Засыпающий Добров тихо бормотал в темноту: «…Бордуль – это не благозвучно. Надо ему другую фамилию придумать. То есть, имя… Белку со Стрелкой тоже, наверное, звали не так красиво». «Ошибаешься, – отвечал переплывающий в завтра Зубин, – Белку звали Альбиной, а Стрелку Маркизой. … Или наоборот. А один товарищ – маршал Неделин – счел буржуазные клички не допустимыми…» «У-у-у…» – Промычало в ответ.

Еще через минуту девственный сон угомонившихся людей и покой в своих чертогах по-прежнему охранял только всевидящий Бордуль.