Читать книгу Расстоянья нет - - Страница 7

Открыв глаза, Добров почувствовал себя отдохнувшим и бодрым, как дембель после «приказа»5.

«Куда это я угодил?» – подумал он, обнаружив себя в стенах какой-то больницы.

В палате больше никого не было, еще несколько кроватей стояли пустыми. Долго ждать не пришлось, в дверь вошла прехорошенькая медсестра с короткой светлой стрижкой, в сверкающе белом халатике с молнией вместо пуговиц, застегнутой до самого подбородка. «Практикантка… – подумал Олег. – Халатик то самопальный…». Улыбкой вошедшая давала понять, что может выслушать вопросы и жалобы больного.

– Девушка, скажите, пожалуйста, я… это… В общем, я что-то упустил. Вы мне не подскажете…

– Конечно. – С готовностью ответила девушка и присела рядом на стуле. – Вас привез ваш друг, Андрей Зубин. Сегодня ночью. В «истории» записано, что вы упали с лестницы в университете. Интересно, какие лекции читает доцент Зубин в ночные часы? – ничего не говорящая улыбка говорила о недостатке сообразительности.

– Да? – удивился Добров. – А он мне не говорил, что уже доцент. Надо же!.. Ну, мы, просто, давно не виделись, засиделись, так сказать…

– Понятно, – продолжала девушка, – можно задать вам несколько вопросов?

– Девушка, простите, как вас зовут?

– Ольга.

– Оля, мне кажется, что на практике студенты обычно ходят с тетрадкой… Куда вы будете записывать свои наблюдения? …Впрочем, не важно. У меня к вам встречный вопрос: можно мне вернуть мою одежду? А я сниму вашу пижамку и покину это заведение? Прошу меня простить, у вас, я вижу, нехватка пациентов, но и я вам не подхожу, у меня уже все в полном порядке, не стоит тратить на меня деньги налогоплательщиков. Попросите, пожалуйста, ну кого там… вашего руководителя…

– Извините, но я должна задать вам несколько вопросов. Полежите, пожалуйста, спокойно пять минут. – Вежливо отозвалась девушка в белом и продолжала мило улыбаться.

– Ну, хорошо, хорошо. Пять минут. Иду навстречу, так и быть…

В комнате было только одно высокое и узкое окно, как в тюремной камере, через него было сложно определить, сколько сейчас время. «Интересно, догадался Зубин позвонить мне домой?..» – подумал Добров…

– Олег Николаевич, я давно знакома с Зубиным, у него нет от меня секретов, мне нужно уточнить: что вы помните о том, что произошло в мастерской, пока Андрей Михайлович отсутствовал. Поймите, вероятно, вам только кажется, что вы в полном порядке. – Говорила девушка, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, будто разговаривала с ребенком.

– Так значит, я здесь по знакомству… Ясно. Ну, Оленька, если у Зубина от вас нет секретов, то он все расскажет лучше меня, а я мало что поясню.

Здесь медсестра выпрямилась на стуле, поправила спадающую челку, и сказала:

– Олег Николаевич, значит вы, пока еще, все помните? Тогда вам придется еще немного побыть здесь…

– В каком смысле? Не понял! – возмутился Олег и приподнялся, с озабоченностью высматривая какие-нибудь тапочки, подстать этой полосатой пижаме… Он немного опешил таким поворотом и не знал, что думать. Куда он попал? Что за непонятная больница без больных, и что кроется за учтивостью этой особы? Вспомнился дружок Колесников. … «Понятно! Все неспроста… Больше всего похоже на то, что кто-то из „доброжелателей“ имеет намерение положить лапу на Зубинское изобретение, а с ними хотят разобраться поодиночке».

Олег лихорадочно соображал, как быть дальше, делая вид, что подбирает слова для точности выражения. «Как бы там не было, нужно попытаться убраться отсюда в любое другое место, где можно ощущать себя свободнее». В сторону он произнес:

– Ну что ж, … а ля гер ком а ля гер6…

Дальнейшее навело Доброва на мысль, что вот уже который день продолжается шоу, спланированное кем-то на потеху… Без тени замешательства, не меняя ни интонации, ни темпа речи, Ольга отвечала продолжительной тирадой, из которой Олег понял только начальное «экскюзи-муа7…» Не уловив более знакомых слов во французской речи, Олег закрыл лицо ладонями, протирая глаза, словно желая окончательно проснуться. Затем, сложив руки, умоляющим знаком дал понять девушке, уже не кажущейся глупой, что, – довольно уж над ним издеваться!

– Оленька, я очень… очень тронут вашим французским! И ваше гостеприимство мне тоже очень – очень… Но, давайте пообщаемся с вами в другой раз. Обещаю позвонить вам завтра же, и вместе с Зубиным, или без него все обсудим…

Что-то подсказывало Олегу, что намерения его не встретят понимания. Чрезвычайное спокойствие собеседницы и странность заведения, все подсказывало, что он влип!

Ольга опять наклонила голову в сторону, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, и ответила уверенно:

– Нет, Олег Николаевич, так не пойдет. Не стоит торопиться. Понимаете, вы здесь ничего не решаете, вам придется еще немного задержаться.

Желая вызвать на откровенность девушку в белом, Олег поднялся и, наклонившись поближе к ее уху, говорил, стараясь выказать спокойствие:

– Но ведь и вы здесь тоже ничего не решаете? Сначала вы заявляетесь эдаким ангелочком, потом включаете деловую тетку… На кого вы работаете, Оленька?

– Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает, если вы будете вести себя спокойно и цивилизованно.

– Цивилизованно? Я думаю, что вполне цивилизованно – сделать вам ручкой и пойти домой, пусть даже в этой униформе? Прощайте, всего вам хорошего! – с этими словами Добров босяком подошел к двери и, – будь что будет, – дернул за ручку. «Опа! Заперто!»

Потому, как он не заметил, чтобы эта медсестра, или, кем бы она ни была, замыкала дверь, следовало, что дверь заперли снаружи. Значит «санитары» или какие-то иные церберы присутствуют по ту сторону двери. Осмотрев еще раз палату, Добров почувствовал себя насекомым, попавшим в паутину.

Паниковать и ломиться в дверь – последнее дело, он вернулся к кровати, сел напротив девушки, назвавшейся Ольгой, и посмотрел еще раз внимательно в ее необыкновенно голубые глаза. В другой ситуации Олег не удержался бы от комплемента, но сейчас он сказал:

– Поразительно! Вы как – будто не слышите меня и тупо выполняете порученную работу. Но вашему хладнокровию нужно отдать должное…

– Олег Николаевич, вы готовы успокоиться? – казалось, ей до лампочки были все его выступления не по делу.

– Ну, а если не готов? А если я готов свернуть вам голову и выбраться через окно? Как вам такой вариант? Сразу будете кричать, или подождете чуток?

Вместо ответа, в очередной раз, туда – сюда поменяв наклон головы, словно прикидывая «дважды два, да пятью пять», с неизменной полуулыбкой, она подалась немного к Доброву, запросто приподняла голову, легким движением дернула молнию до середины груди и как можно изящнее вытянула стройную шею.

– Если это поможет вам расслабиться, то можете попробовать.

Добров, казалось, уже начинал привыкать к абсурдности происходящего. Не спеша рассмотрев соблазнительную картинку, он говорил то ли с грустью, то ли с иронией:

– Да ты просто робот, милейшая. Есть ли что-нибудь, к чему ты не готова?

Не отвечая, Ольга только следила за ним глазами из-под длинных ресниц.

– Ты такая смелая, что пытаешься воздействовать на мои инстинкты? Тебе, наверное, хорошо платят! Но, знаешь, роботы – это не мое. Железо – есть железо. Да, дорогая. Хотя… – сделав умышленную паузу, Олег продолжил: – Приходи, как стемнеет, посмотрим, насколько ты отличаешься от человека.

Первый раз Добров заметил несколько другую реакцию на его шутку и совсем другое выражение лица его посетительницы. Та чуть приподняла бровь, оставив улыбку лишь на губах, плавно застегнула молнию, потом зачем-то расстегнула молнию на манжете рукава.

– Можно вашу руку?

– И рука и сердце уже заняты, доктор. Аудиенция окончена! – отрезал, было, Добров.

– Я только послушаю пульс. Вы очень напряжены, мы продолжим позже. – И потерла пальцами кожу на руке Олега, растирая непонятно откуда взявшееся гелеобразное вещество. Затем мягко обхватила запястье.

«Ну – ну…» – думал Олег, – «послушай, если умеешь».

Пальцы голубоглазой блондинки были липкими и холодными. Снова, приветливо улыбаясь, она взглянула на подопечного, и во взгляде блеснуло что-то дьявольское. Не отрывая пронизывающего взгляда, продолжая держать его руку, другой рукой она поддернула рукав халата, открыв предплечье. Олег обратил внимание на несколько странных, как – будто нарисованных на коже линий в форме прямоугольника. И опять действительность словно играла с Добровым в умопомрачительные игры: одно касание пальца странной медсестры до рисунка на предплечье, и… кожа засветилась множеством точек. Рука Доброва дернулась быстрее, чем он сам того пожелал, но не тут-то было! Нежное прикосновение превратилось в мертвую хватку. Она, не напрягаясь, его удерживала. За две секунды пропальпировала какую—то морзянку и, приблизившись к Доброву с издевкой выговорила:

– Извращенец!

Последнее, что услышал Добров: «Откройте восьмую…»