Читать книгу По ту сторону Нави - Группа авторов - Страница 4

На следующее утро деревня проснулась в странном состоянии – между страхом и надеждой. Слух о том, что новый чужеземец, «опаленный», будет лечить внука старосты священным камнем, который светится холодным огнём, облетел все дворы быстрее, чем утренний ветер.

Паша настоял на условии: только они, Терентий и мать больного мальчика, семилетнего Федьки. Изба была темной, душной, пропахшей болезнью и отчаянием. Федька лежал на полатях, покрытый корками, бредящий. Его дыхание было хриплым, прерывистым.

Кей, стоя в углу, казался призраком. Его комбинезон резко контрастировал с бревенчатыми стенами. Он смотрел на больного ребёнка с таким ужасом, что Паша испугался, что он откажется. Но нет. Кей медленно достал свой диск. Он нажал на него сложной комбинацией – свет из белого сменился на едва уловимое фиолетовое свечение.

«Бактерицидный спектр. Уровень низкий. Ограниченная эффективность», – прошипел механический голос из его воротника.

– Что он сказал? – резко спросил Терентий, сжимая рукоять ножа за поясом.

– Он сказал, что священный огонь готов выжечь нечистоту, – мгновенно соврал Паша. – Но нужно время. И тишина.

Он взял диск из дрожащих рук Кея и медленно, с театральной важностью, стал водить им над телом ребёнка, стараясь, чтобы свет падал на самые страшные язвы. Он не знал, сработает ли это. Но он знал силу веры и театра. А ещё он знал, что в его аптечке в «Приоре» лежат обычные антибиотики широкого спектра. Если этот «свет» не поможет, придётся рискнуть и колоть их, выдав за «заморское зелье».

Процедура длилась минут десять. Федька в бреду пытался отмахнуться от света. Потом Кей снова нажал на диск, и свет погас. Тишина стала оглушительной.

– Теперь жди, – сказал Паша, возвращая диск. – Священный огонь работает внутри. К вечеру жар должен спасть.

Терентий молча кивнул, его взгляд прилип к лицу сына. В его глазах была не мольба, а требование. Сработай.

И сработало. Не полностью и не мгновенно, но к полудню Федька перестал бредить и попросил пить. Жар пошёл на спад. Это могло быть совпадением, естественным течением болезни. Но для деревни это стало Чудом с большой буквы.

Именно в этот момент, когда Паша и Кей вышли подышать у колодца, в деревню въехала княжеская кибитка.

Её сопровождали трое всадников в простых, но крепких тегиляях, с саблями у пояса. Из кибитки вышел не мужчина, а женщина. Лет тридцати, в тёмно-синем кафтане, отороченном мехом, с холодным, острым лицом и внимательными серыми глазами. Она не была похожа на сборщика податей. Она была похожа на следователя.

– Где староста? – её голос был ровным, без эмоций. – Я – Марина, ключница князя Воронецкого. Прибыла за оброком и… для досмотра. Доложили о странностях.

Андреич, стоявший рядом, бросил тревожный взгляд на Пашу. Доложили. Значит, у князя здесь свои глаза и уши.

Терентий вышел из избы, уже собранный, с поклоном, но без раболепия.

– Ключница Марина, милости просим. Оброк готов. А странности… – он махнул рукой в сторону Паши и Кея, – так вот они, странности эти. Потерпевшие крушение мореходы. Остались у нас, отрабатывают хлеб.

Марина обвела их взглядом. Её взгляд скользнул по форме Паши, задержался на лице Кея, спрятанном в капюшоне (они договорились, что он будет прикрываться), и остановился на диске, который Кей не успел спрятать, он был просто зажат в его руке.

– Что у тебя в руке, моряк? – спросила она прямо.

Кей замер. Паша сделал шаг вперёд.

– Святыня его земли, ключница. Камень, дающий свет. Им мы и помогли старосте – жар у его сына сняли.

– Покажи, – приказала Марина, не обращая внимания на Пашу.

Кей медленно разжал ладонь. Диск лежал на ней, безжизненный кусок металла. Марина протянула руку, чтобы взять его.

И в этот момент диск ожил. Не просто засветился. На его поверхности заплясали хаотичные всполохи цвета гниющей меди и больного зелёного. Механический голос Кея выдохнул что-то на своём языке, полное статики.

«Обнаружено… временное эхо. Следы… Навь-проявления. Близко.»

Паша не понял слов, но по тону понял – что-то не так. Страшно не так.

Марина отдернула руку, как от огня. Но не со страху. С… узнаванием? Нет, с отвращением.

– Колдовство, – прошептала она, но не так, как Терентий. В её голосе был не суеверный страх, а практическая ненависть. – Чёрное навье. Я чувствовала. От вас обоих тянет смутой. Не простые вы потерпевшие.

Она отступила на шаг, её глаза стали ледяными.

– Староста! Оброк прими. А этих двоих – под стражу. До выяснения. Князь о таких «дарах» знать должен. И решить, что с ними делать. Сжечь как еретиков или использовать.

Всадники двинулись вперёд. Андреич и его мужики замешкались – противостоять княжеской ключнице было выше их сил.

Паша почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё рушится. Их план, их договор с Терентием… Всё летит в тартарары из-за какого-то «временного эха».

И тут Кей сделал неожиданное. Он резко поднял голову. Его капюшон свалился, открыв бледное, лишенное волос лицо с огромными глазами. Он не смотрел на всадников. Он смотрел сквозь избу, в сторону леса, туда, где когда-то была трасса М-4.

«Оно здесь», – прошипел его переводчик, и в его голосе прозвучал чистый, неметаллический ужас.

Все обернулись.

На опушке леса, в сотне саженей от околицы, воздух снова заморгал. Но не так, как в ту ночь. Он не просто мерцал. Он кишел. Там, в искаженном свете, мелькали обрывки видений: куски асфальта, наезжающие на древний мох, фары, смешанные с отблесками костров, и тени… Тени, которые были не совсем тенями. Они двигались. Нерешительно, рывками, вытягиваясь из разрыва, как слизь.

Одна из теней отделилась, сделала шаг в сторону деревни. Она была высокой, бесформенной, но в её очертаниях угадывалось что-то современное: подобие длинного пальто, шляпы… И всё это – из тьмы и мерцающего хаоса.

Кричать начали женщины в деревне. Лошади всадников заржали и встали на дыбы.

– Навье! – завопил кто-то из мужиков. – Навье прорвалось! Охраняй избы!

Марина, бледная как смерть, выхватила из складок кафтана небольшой крест, но не простой – он был сделан из какого-то темного металла, с intricate узором.

– Я так и думала, – сказала она, и её голос вновь обрел сталь. – Вы не просто колдуны. Вы – дыра. Вы впустили это в наш мир. – Она повернулась к всадникам. – Не трогать их! Они теперь – приманка. И щит. Всем в избы! А вы… – она ткнула пальцем в Пашу и Кея, – вы будете стоять тут. И молиться, чтобы эти тени взяли вас, а не моих людей. Или чтобы ваша магия сможет их обратно загнать.

Она загнала их в угол страшнее любого сборщика. Теперь они были между молотом и наковальней: с одной стороны – княжеская ключница, видевшая в них источник зла, с другой – порождения искаженного времени, Навь-тени, выползающие из разрыва, который, видимо, они сами и создали.

Паша посмотрел на Кея. Тот смотрел на свой диск, где бегали тревожные символы.

– Что это? – спросил Паша тихо.

Кей перевёл на него свой безумный взгляд.

«Побочный… эффект. Разрыв… не закрылся. Он… кормится. Временной дисбаланс… материализуется. Это… призраки возможных будущих. Или прошлых… Они… голодные.»

Голодные призраки из разломанного времени. И деревня решила, что это навье – тёмные духи из славянского фольклора. И в каком-то смысле они были правы.

Паша сжал свою дубинку. Она была бесполезна против этого. Но он был не просто инспектором ГИБДД. Он был человеком, который только что заключил сделку с XV веком. И сделки надо выполнять.

– Терентий! – крикнул он старосте, который замер у порога своей избы. – Нам нужна смола! Много! И огонь! И ткань! Если это навье, его надо жечь! А мы знаем, как!

Он не знал. Но он должен был сделать вид. Потому что если эти тени возьмут деревню – им всем конец. А если они с Кеем смогут их остановить… их статус изменится навсегда. Из колдунов-изгоев они станут защитниками.

Или станут первыми жертвами.

Тени на опушке зашевелились, сделав ещё один неуверенный шаг вперёд.