Читать книгу По ту сторону Нави - Группа авторов - Страница 8

Деревня встретила возвращение отряда молчанием, но молчанием иного рода. Не страх, а тяжёлое, оценивающее наблюдение. Увидев нового чужака – молодого, дикого, в странных узких штанах и куртке с капюшоном, – люди замерли в своих дворах. Шамиль шёл, опустив голову, но чувствовал на себе каждый взгляд. Как на зверя в клетке.

Его отвели не в клеть к Паше и Кею, а в пустующую баню на краю деревни. Марина приказала поставить у дверей караул из двух своих всадников.

– Пусть остынет. И подумает. Утром решим, – сказала она Паше, кивнув в сторону бани. – Твой земляк?

– Из одного времени, – мрачно подтвердил Паша. – Но не друг. Скорее, головная боль.

– Тогда тем более. Пусть побудет отдельно.

Кей, еле державшийся на ногах, молча наблюдал за Шамилем, пока того уводили. Его взгляд, обычно потухший, был пристальным, аналитическим. Когда дверь бани захлопнулась, он обернулся к Паше и хрипло произнёс, с трудом подбирая русские слова:

– Он… ключ. Или… пробка.

– Что? – Паша нахмурился.

– Разрыв… был для двух. Для меня. Для тебя. Он… третий. Лишний. Баланс… нарушен сильнее. Его машина… большая энергия. Она как… громоотвод. Или… магнит.

Паша почувствовал, как у него похолодело в груди.

– Ты хочешь сказать, из-за него эти тени могут вернуться? Или что-то хуже?

Кей покачал головой, давая понять, что не знает. Он просто чувствовал. Его сломанные внутренние приборы, видимо, всё ещё что-то улавливали.

Ночь прошла тревожно. Шамиль в бане сначала бил кулаком в стену, потом умолк. Паша не спал, прислушиваясь к тишине. Он думал о том, что теперь у них есть ещё один свидетель конца света. Свидетель, который не умеет молчать и подчиняться.

Утром его вызвал Терентий. В избе старосты уже сидела Марина. Лицо её было суровым.

– Твой новый дикарь. Он нам нужен?

– Он силён, – сказал Паша, выбирая слова. – Отчаян. Может драться. Но он не знает ваших порядков. Он… как необъезженный жеребец. Сломает шею себе и другим.

– Его железная птица, – вступила Марина. – Она ценнее. Металл, стекло, диковинные механизмы. Её можно разобрать. Изучить. Создать оружие.

Паша едва сдержал протест. Разобрать «Субару»? Это было как предложение распилить на сувениры единственную спасательную шлюпку.

– В ней есть сила, – осторожно сказал он. – Та же, что в моей колеснице. Та сила, что отпугнула тень. Если её разобрать – сила уйдёт. Она работает только целой.

Марина прищурилась.

– Ты защищаешь имущество своего земляка?

– Я защищаю ресурс, – жестко парировал Паша. – У нас с Кеем одна колесница. Его – вторая. Это запас. Страховка. Если с нашей что-то случится…

– У князя будут вопросы, – оборвала его Марина. – Две диковинные колесницы – это богатство. Он захочет обе. И трёх диковинных мужчин при них. Я не могу скрыть такое.

В этот момент дверь избы распахнулась. На пороге стоял Шамиль. Его караульные вели его, но выглядели скорее ведомыми – у парня был вид загнанного волка, готового рвать глотку.

– Где моя тачка? – хрипло спросил он, игнорируя Марину и Терентия, глядя только на Паша.

– Стоит в лесу, – ответил Паша. – Цела, пока.

– Я поеду, – заявил Шамиль. – Сейчас. Вы мне горючее, я уеду отсюда к чёртовой матери.

В избе повисла напряженная тишина. Марина медленно подняла глаза на него.

– Уедешь? Куда?

– В город! В Воронеж! На трассу!

– Здесь нет твоего города, – холодно сказала Марина. – Здесь нет твоей трассы. Здесь есть лес, поле, река и владения моего князя. Ты – на его земле. Твоя «тачка» – на его земле. Ты ничего никуда не поедешь.

Шамиль задохнулся от ярости. Он сделал шаг вперёд, но один из всадников положил руку на рукоять сабли. Паша встал между ними.

– Шамиль, замолчи и послушай. Ты не в Воронежской области. Ты не в России. Ты не в 2025 году. Ты провалился во времени. Сейчас здесь конец XV века. Понимаешь? Пятнадцатый. Средневековье.

Лицо Шамиля исказилось. Сначала в нём было недоверие, потом насмешка, потом – медленное, ледяное понимание. Он оглядел избу: бревенчатые стены, глиняную посуду, одежду Марины и Терентия, лицо Паши, в котором не было и тени шутки.

– Брешешь… – прошептал он. – Это пранк…

– Это не пранк, пацан, – устало сказал Паша. – Меня зовут Павел Владимирович Соколов, старший лейтенант ДПС Петропавловского района. Я стоял на дежурстве на трассе М-4, когда меня сюда засосало. У меня там дочка трех лет осталась. Поверь, мне этот пранк нужен меньше всего.

Имя, звание, деталь про дочь – всё звучало мертвой, страшной правдой. Шамиль отступил на шаг, уперся взглядом в грязный пол. Его плечи затряслись.

– Мама… – вырвалось у него совсем по-детски. – Папа…

– Вот и мы договорились, – сказала Марина, не смягчаясь. – Теперь слушай. У тебя есть выбор. Либо ты становишься обузой, и мы сдадим тебя князю как диковинного раба. Либо ты становишься полезным. Работаешь. Подчиняешься. И получаешь еду, кров и защиту. Выбирай.

Шамиль молчал, сжав кулаки. Он боролся с собой. Гордость, ярость, страх – всё кипело в нём.

– А машина? – наконец выдохнул он.

– Машина останется там, где есть, – сказал Паша. – Мы попробуем её скрыть, замаскировать. Она – наш козырь. Наш чёрный ход. Понял? Если ты начнёшь бузить – её либо разберут на гвозди, либо сожгут как дьявольщину.

Угроза подействовала. Для Шамиля «Субару» была не просто железом. Она была частью его личности. Единственным оставшимся куском его мира.

– Ладно, – проскрежетал он. – Ладно! Что делать-то?

– Для начала – есть, – сказал Паша. – Потом – работать. Терентий, куда его можно?

Староста, молча наблюдавший за сценой, мотнул головой.

– В кузницу. Сила есть – пусть меха дует. Или в лес, дрова рубить. Лишь бы не без дела.

Так Шамиль Гаджиев, любитель скорости и громкой музыки, стал подручным у хромого деревенского кузнеца Кузьмы. Первый день был адом. Он не умел обращаться с мехами, ронял тяжеленную наковальню едва не себе на ногу, и к вечеру его руки были в волдырях, а спина горела. Кузьма, человек неразговорчивый и суровый, лишь покряхтывал: «Легко, далече… Легко, далече…»

Вечером, у колодца, Шамиль столкнулся с Пашей.

– Доволен, мент? – проворчал он, зачерпывает воду деревянным ковшом.

– Не до удовольствий, – отрезал Паша. – Выживаем. Завтра будет хуже. Послезавтра – ещё хуже. Привыкай.

– А как назад? – тихо, уже без вызова, спросил Шамиль. – Ты думал?

– Думал. Пока один вариант – через того, кто знает, как это работает. – Паша кивнул в сторону их клети, где Кей что-то тихо ковырял в обломках своего диска. – Он наш билет. Поврежденный, но билет. А твоя тачка – может, топливо для этого билета. Так что береги её, даже если она в лесу. И береги себя. Ты теперь не просто пацан с фермы. Ты – артефакт.

Шамиль ничего не ответил. Он смотрел на закат – тот же самый, что видел сотни раз над полями у Фоменково. Но теперь этот закат был другим. Чужим. И страшным.

А ночью Кей разбудил Пашу. Его глаза в темноте горели лихорадочным блеском.

– Слушай, – прошептал он. – Новый… Шамиль… он не случайно. Машина его… она не просто «здесь». Она… звенит. Фоном. Постоянно. Как… маяк.

– Маяк для чего? – спросил Паша, instantly проснувшись.

– Для… системы. Для баланса. Или для того… кто ищет разрывы. – Кей схватил Пашу за руку. Его пальцы были ледяными. – Надо найти… того, кто здесь шьёт. Кто чинит дыры. Я чувствовал… когда тень была. Чувствовал… нить. Чужую. Старую. Она здесь. Рядом.

Паша вспомнил странные истории, которые Марина обронила о «знающих». О князе, собирающем артефакты. И о чём-то ещё. О чём-то, что было до князя.

– Кто шьёт? – переспросил он.

– Не знаю. Но… без него… нас всех разорвёт. Нас и эту деревню. Найти его надо. До того… как найдет князь. Или… как найдёт то, что за нами охотится.

Паша выглянул в окошко. Ночь была тихой. Слишком тихой. Даже собаки не лаяли. Будто весь мир затаился в ожидании следующего удара. И где-то на краю этой темноты, в селе с простым названием Фоменково, в доме 43 по улице Мира, мужчина по имени Игорь Щербаков, возможно, в эту самую минуту водил грифелем по жёлтой бумаге, чувствуя, как в ткани его мира появились три новые, рваные, непонятные дырки. И пытался понять – латать их… или разорвать окончательно, чтобы спасти то, что осталось.