Читать книгу По ту сторону Нави - Группа авторов - Страница 9

Весть пришла с утренним туманом. Всадник, весь в пыли и поту, прискакал от переправы. Он передал свиток Марине, и её лицо, всегда каменное, на миг дрогнуло. Не страх, а холодная, собранная готовность.

– Завтра к полудню будет здесь. Воевода Ратмир. С двумя десятками бойцов. Князь прислал его для… осмотра новых приобретений и усмирения смуты, – она бросила взгляд на Пашу, который пришел узнать о переполохе. – Готовьтесь. Или прячьтесь.

Паша понял. «Усмирение смуты» – это про тени, про битву, которую не скроешь. А «приобретения» – это они с Кеем, а теперь ещё и Шамиль с его машиной. Князь перешёл от сбора слухов к прямой реквизиции.

– Что он за человек? – спросил Паша.

– Рука князя, – коротко ответила Марина. – Жестокая, но не глупая. Видел виды. Он не поверит в сказки про мореходов. Он будет задавать вопросы. И если ответы не понравятся… – Она не договорила. Не нужно было. – Ваш дикарь. Он под контролем?

Паша кивнул. Шамиль после того разговора словно сдулся. Работал молча, ел молча, по ночам сидел у окна в бане и смотрел в темноту. Шок был глубже, чем ярость.

– Он не проблема. Пока.

– Сделайте так, чтобы и завтра он не стал ею, – приказала Марина и ушла отдавать распоряжения по деревне: чистить, мыть, готовить лучшую еду, резать овцу.

Паша собрал своих – если двух человек и одного подавленного дагестанца можно было назвать «своими» – в клети. Кей сидел на лавке, собрав обломки своего диска в кучку. Шамиль стоял у порога, будто не решаясь войти полностью.

– Ситуация хуже некуда, – начал Паша без предисловий. – Завтра приезжает местный силовой блок. Воевода. Цель – забрать нас, наши машины и, возможно, разобраться с «нечистью» раз и навсегда. Марине нас не отстоять, если мы ей не докажем свою ценность. Не как диковинки, а как единственное решение проблемы.

– Какое решение? – хрипло спросил Шамиль. – Ты же сказал, назад дороги нет.

– Нет пути назад. Но может быть путь вперед, – сказал Паша. – Кей говорит, что есть человек, который знает, как работают эти дыры. Который их… чинит. Нам нужно найти его. До того, как это сделает воевода. И предложить ему сделку.

– Какой человек? Где? – Шамиль нахмурился.

– Не знаю. Но Кей чувствует что-то. Какую-то… нить. И твоя машина, Шамиль, – Паша посмотрел на него, – она, по его словам, звенит. Как колокол. Может, этот человек тоже её слышит. Или то, что за ней охотится.

Кей поднял голову. На ладони у него лежала тонкая пластинка, вынутая из разбитого диска. Она слабо светилась тусклым, болезненным зелёным.

– Село… Фоменково, – с трудом выдавил он. – Там… тишина. Слишком ровная. Как… дыра в шуме. Там… шов.

Фоменково. Пашино сердце ёкнуло. Это же соседнее село. От Петропавловки – рукой подать. Там живут его люди. Вернее, жили. В его времени.

– Ты уверен? – спросил он.

Кей кивнул, тыча пальцем в пластинку, где пульсировала еле видная точка.

– Что мы можем предложить этому… швецу? – спросил Шамиль с неожиданной практичностью. В его глазах мелькнул огонёк – не ярости, а азарта. Дело. План. Это было лучше, чем дуть меха.

– Защиту, – сказал Паша. – Если князь охотится за такими, как он, то мы – его единственный шанс остаться свободным. Или живым. Мы можем быть его щитом. А он… он может быть нашим проводником. Может, даже научить латать дыры так, чтобы нас не разорвало.

План был дерзкий, почти безумный. Уйти из-под носа у воеводы, найти мифического «сшивателя реальности» и заключить с ним союз. Но другого выхода не было.

– Как уйдём? – Шамиль указал пальцем в сторону окна, за которым мелькали фигуры караульных Марины.

– Через тебя, – сказал Паша. – Твоя машина в лесу. Мы скажем Марине, что нужно срочно её проверить, скрыть лучше – перед приездом воеводы. Она разрешит нам с Кеем выйти под охраной. А ты… ты должен бузу устроить. Здесь. В деревне. Такую, чтобы всю стражу на себя оттянуть.

Шамиль усмехнулся. Первый раз за два дня. Усмешка была злая, но живая.

– Бузу? Это я могу. А вы?

– Мы уйдём в лес к твоей тачке. А оттуда – в Фоменково. Быстро, пока темно. Тебя же после бузы запрут в бане, но живым. А когда воевода приедет и начнется разборка, мы уже будем далеко с нашим новым союзником.

Риск был чудовищный. Их могли поймать по дороге. «Сшиватель» мог оказаться сумасшедшим или враждебным. А Шамиля за «бузу» могли и прикончить на месте.

Но Шамиль кивнул.

– По рукам. Только смотри, мент, не подведи. Мою тачку не тронь без меня.

Вечером Паша пошёл к Марине. Он сказал ровно то, что планировал: машина в лесу – это риск. Воевода её найдёт. Надо срочно переместить или замаскировать. Ему и Кею нужно несколько часов. Марина, обложенная со всех сторон подготовкой к визиту, раздраженно махнула рукой.

– Бери Гридю и Лютa. И будьте назад к полуночи. Не позже.

Темнота спустилась быстро, густая и непроглядная. Паша и Кей с двумя воинами Марины скрылись за околицей. Как только они растворились в лесной мгле, в деревне началось.

Сначала Шамиль просто отказался возвращаться в баню после ужина. Потом, когда к нему подошли двое караульных, он внезапно бросился на одного, сбив с ног, выхватил у того нож и заорал что-то бессвязное по-лезгински. Он не бил по людям – он бил по ведрам, по заборам, крушил телегу с сеном. Он бегал по деревне как угорелый, крича и размахивая ножом, привлекая всё больше внимания. Сбежалась вся стража, мужики с дубинами. Его загнали в угол у кузницы, но он отчаянно отбивался, пока его всё же не скрутили и не поволокли обратно в баню. Шум стоял на всю деревню.

Этот шум и был нужным прикрытием. Паша, услышав отдаленный гул, сделал знак Гриде и Луту остановиться.

– Что это? – насторожился Лют.

– Похоже, мой земляк опять не в себе, – с наигранной досадой сказал Паша. – Вернитесь, помогите. Мы тут сами справимся. Машина в двух шагах.

Воины переглянулись. Приказ Марины был – охранять. Но шум в деревне звучал серьёзно.

– Быстро, – приказал Лют. – Мы вернёмся.

Они побежали назад. Паша и Кей не стали ждать. Они резко свернули с тропы и пустились бежать в другую сторону – не к «Субару», а в обход, к старой дороге на Фоменково.

Бежали, спотыкаясь о корни, хватая ртом холодный ночной воздух. Кей быстро выдыхался, его раны давали о себе знать, но он молчал и бежал. Они знали, что у них есть от силы два-три часа, пока в деревне всё не уляжется и Марина не хватится их.

Фоменково в XV веке было не селом, а крошечным починком – десяток изб у небольшой речушки. Ни частокола, ни церкви. Полная тьма. Но Кей, держа в руке свою светящуюся пластинку, вёл их уверенно, словно компас. Пластинка светилась чуть ярче, и лёгкое, едва уловимое жужжание исходило от неё.

– Здесь, – прошептал Кей, остановившись перед последней избой на краю. Она ничем не отличалась от других – такая же покосившаяся, с потухшим очагом. Но почему-то собаки не лаяли. Вообще. Ни одна.

Паша подошёл к двери. Не успел постучать – дверь сама приоткрылась. В щели виднелась темнота и фигура человека. Невысокого, плотного. Лица не разглядеть.

– Кто? – спросил хриплый, усталый голос.

– Ищущие, – сказал Паша, не зная, что сказать. – Ищущие того, кто шьёт.

Наступила долгая пауза. Потом дверь открылась шире.

– Заходи. Быстро.

Они вошли в тесную, пропахшую дымом и травами избу. Хозяин закрыл дверь, повернулся к ним. При свете лучины, которую он зажёг, Паша увидел лицо мужчины лет сорока с лишним – усталое, обветренное, с глубокими морщинами у глаз и густой, начавшей седеть бородой. Глаза были не крестьянские – в них была усталая мудрость и тяжёлая, знающая печаль. Это был Игорь Щербаков.

Он посмотрел на Пашу, на его форму, на Кея с его светящейся пластинкой. В его взгляде не было удивления. Было… ожидание.

– Наконец-то, – тихо сказал он. – Я чувствовал три удара. Три разрыва. Два маленьких, один большой. Это вы.

– Вы знали о нас? – спросил Паша, остолбенев.

– Чувствовал. Как плотник чувствует треск в балке. – Щербаков подошёл к столу, на котором лежал толстый блокнот из грубой бумаги и несколько заостренных палочек. – Вы принесли с собой бурю. И вы притянули к себе Ратмира. Он будет здесь с рассветом. Искать вас. И найдёт.

– Мы пришли за помощью, – сказал Паша. – Научите нас, как закрыть эти дыры. Как вернуться.

Щербаков горько усмехнулся.

– Вернуться? Ты сломал ступеньку на лестнице между этажами. Ты хочешь, чтобы я её починил, стоя на ней? Невозможно. Можно только… стабилизировать. Укрепить пол вокруг, чтобы не провалиться дальше. – Он ткнул пальцем в блокнот. – И это будет стоить. Дорого.

– Чем? – спросил Кей вдруг, его переводчик шипяще произнёс слово.

Щербаков посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса.

– Памятью. Частью реальности вокруг. Чьей-то судьбой. За каждую заплатку что-то должно исчезнуть, исказиться или забыться. Закон равновесия. – Он вздохнул. – Вы хотите, чтобы я начал платить эту цену за вас?

В этот момент снаружи, со стороны Петропавловки, донёсся отдалённый, но ясный звук – рог. Длинный, низкий, властный. Не деревенский.

Щербаков вздрогнул.

– Он здесь. Ранее, чем я думал. – Он посмотрел на них. – Выбор за вами. Бегите сейчас – и вас поймают, как зверей. Оставайтесь – и я, может быть, смогу вас спрятать. Но тогда ваша судьба будет связана с моей. И вы будете должны. Всегда.

Паша посмотрел на Кея. Тот кивнул, один раз, резко.

– Прячьте, – сказал Паша.

Щербаков кивнул, подошел к глухой стене, за занавесью из овчины. Он что-то начертил на стене пальцем, шепча под нос. Бревна словно разошлись, открыв чёрный проём в землю – вход в подполье, которого по логике здесь быть не могло.

– Вниз. Не шуметь, что бы ни было слышно.

Паша и Кей протиснулись в чёрную дыру. Щербаков задвинул занавески. Через мгновение в его дверь постучали. Не прося, а требуя.

– Открывай! Во имя князя Воронецкого!

Щербаков глубоко вздохнул, стёр с лица все следы напряжения и пошёл открывать. Его рука непроизвольно потянулась к лежащему на столе грифелю.

Игра началась. Самая опасная.

Глава 10. Цена тишины