Читать книгу По ту сторону Нави - Группа авторов - Страница 7

Трасса М-4 под Воронежем для Шамиля Гаджиева была не дорогой, а личной гоночной трассой. Его серебристый «Субару Импреза», прокачанная до скрипа в сварных швах, ревела двухлитровым турбодвигателем, выплевывая в чёрное небо ноябрьскую годовщину его прав. Музыка из колонок глушила всё: и мысли о завтрашней смене на отцовской ферме, и ворчание отца Гаджи о «беспутной жизни», и тихий голос матери, молящейся Аллаха о его безопасности. Было только «сейчас»: скорость, залитый неоновым светом салон, вибрация руля в ладонях и ощущение, что весь мир – это длинная прямая, где он король.

Радар-детектор молчал. Встречных фар не было видно уже минут десять. Идеально. Шамиль вжал газ в пол. Стрелка тахометра поползла за красную зону.

И в этот момент мир сломался.

Не взрыв. Не удар. Это было похоже на то, как если бы огромная, невидимая рука схватила машину за капот и резко дернула в сторону. Вперёд. Куда-то. Прямо перед «Субару» асфальт не исчез – он заморгал. На микросекунду Шамиль увидел вместо дороги звёздное небо, сухую траву, чьи-то испуганные лица при свете факелов, и снова асфальт. Звук двигателя и музыки исказился в невыносимый металлический визг. Датчики на панели приборов взбесились. Руление стало ватным, будто колеса катились не по твердому, а по желе.

Он успел вырулить, сорвавшись в жуткий, почти на месте, занос. Резина взвыла. Машину выбросило с дороги. Он мельком увидел, как проносится мимо знак «Петропавловский район 5 км», но знак был какой-то… другой. Потом – удар. Не лобовой. Боковой. «Субару» с размаху угодила передним крылом в ствол огромного, старого дуба, которого, как клялся Шамиль, тут вчера не было.

Подушка безопасности шлепнула его по лицу, ослепив и оглушив. На секунду всё пропало.

Очнулся он от тишины. Глухой, абсолютной. Не было привычного тихого гула двигателя на холостых, не было шипения масла. Не было музыки. В салоне пахло гарью, пылью от подушки и… сыростью. Лесной сыростью.

«Отбойник… снесло на отбойник, в лесополосу», – прошептал он себе, пытаясь унять дрожь в руках. Он потянулся к ключу зажигания. Стартер скрипел, жалобно, но мотор не схватывал. Аккумулятор был жив – на панели горели лампочки, но что-то было не так. Не те лампочки. И за стеклом – не та тьма.

Он открыл дверь. Холодный, промозглый воздух ударил в лицо. Не городской смог с примесью выхлопа. Воздух пах мокрой землёй, гниющими листьями, дымом (далеким, древесным дымом) и чем-то животным. Он вышел. Под ногами хрустели не осколки пластика и стекла, а ветки и прошлогодняя листва. Его фары, одна разбитая, вторая криво вывернутая, били в чащу, освещая стволы вековых деревьев. Никакой трассы. Никаких огней вдалеке. Никакого шума машин. Только вой. Далёкий, тоскливый волчий вой.

Паника, холодная и липкая, поползла из желудка к горлу. Шамиль выхватил из джинсов телефон. Ноль палочек. Полный ноль. Вообще. Даже надпись «Нет сети» казалась теперь насмешкой. Он попытался включить фонарик – телефон, почти полностью заряженный, разрядился за секунду, экран погас и больше не включался. Как будто что-то высосало всю энергию.

«Не может этого быть… Это сон. Контузило».

Он обошел машину. Переднее правое крыло было смято вокруг колеса. Ехать нельзя. Он потянулся в салон, выключил фары, чтобы не сажать аккумулятор. Свет погас, и тьма нахлынула, почти физическая, давящая. Вдали волки выли снова. Ближе.

Шамиль Гаджиев, который в свои двадцать два года не боялся ни мигалок ДПС, ни разборок с соседскими пацанами, ни даже гнева отца, почувствовал первобытный, детский страх. Страх темноты. Страх неизвестности. Он был абсолютно один. И он был не там, где должен был быть.

Он залез обратно в машину, захлопнул дверь. Это был его единственный островок знакомого мира. Он сидел, обхватив голову руками, и пытался не сойти с ума.

Прошло maybe час. Волки, к счастью, не приближались. Шамиль начал соображать. Нужно искать людей. Любое жилье. Любой свет. Он вспомнил про аварийку. Кнопка. Он нажал на неё.

Оранжевый свет мигалок «Субару» разорвал тьму, осветив лес в такт мерзкому, сухому щелканью. Это было неестественно громко в этой тишине. Но это был свет. И сигнал.

И сигнал услышали.

Сначала он услышал лай собак. Не волчий, а именно собачий, домашний. Потом – голоса. Мужские. Грубые. На непонятном, но вроде бы славянском наречии. И шаги. Много шагов.

Из темноты вышли люди. Их было человек шесть. Они не были похожи на сотрудников МЧС или даже на местных мужиков. Они были в каких-то тряпках, в шкурах, с дубинами и ржавыми ножами на поясах. Их лица, освещенные мигалками, были изумленными и злыми. Один, повыше, с пропуском вместо передних зубов, ткнул дубинкой в сторону машины и что-то гаркнул.

Шамиль замер. Это были не спасатели. Это были… какие-то дикари. Реконструкторы? Махнувшие на всю голову деревенские?

– Эй, братаны! – крикнул Шамиль, приоткрыв окно. – Помогите, а? Машина заглохла. Где тут, блин, трасса? Связь есть?

Его слова, его голос, его лицо – всё, видимо, показалось им еще большей диковиной, чем мигающая повозка без лошадей. Мужики переглянулись. Тот, что повыше, сказал что-то вроде: «Бес. В железной хоромине сидит. Голос человеческий имеет».

Их тон не предвещал ничего хорошего. Шамиль почувствовал это нутром. Это был тот же тон, каким смотрели на него менты, когда он нарывался. Только здесь не было правил. Не было УК РФ. Тут были дубины и ножи.

Один из них, помоложе, с горящими от любопытства глазами, подошёл ближе и ткнул пальцем в мигалку. Тот отпрянул, обжегшись о тёплый пластик, и зашипел что-то злое.

– Отвалите! – рявкнул Шамиль, пытаясь звучать грозно, но в голосе прозвучала трещина. Он потянулся под сиденье, где всегда лежал разводной ключ – его «убедитель».

Движение поняли неправильно. Высокий с дубиной решил, что иностранец достаёт оружие. Он взмахнул дубиной и со всей дури рубанул по зеркалу бокового вида. Пластик и стекло разлетелись вдребезги.

В Шамиле что-то сорвало тормоз. Весь его страх, вся ярость от непонимания, вся накопленная злость вырвались наружу. Он вышиб дверь, вывалился наружу с ключом в руке.

– А ну пошел нах.й, урод! – заорал он и, не целясь, с размаху запустил тяжёлым ключом в голову обидчика.

Тот не ожидал такой скорости и свирепости. Ключ пришелся по касательной, но сбил его с ног. Остальные на секунду опешили. Этой секунды Шамилю хватило. Он вскочил на ноги, схватил с земли обломок толстой ветки и встал спиной к своей машине, к своему последнему клочку дома.

– Кто следующий, суки? Подходи!

Он был силён от работы на ферме, ловок от драк и отчаянно зол. Он не думал о последствиях. Он бил. Ветка со свистом рассекала воздух, один из нападавших получил по руке, другой отскочил. Но их было шестеро. Они поняли, что это не дух, а плоть и кровь, и разозлились по-настоящему. Они окружили его.

И тут из леса, со стороны, откуда их пришло, раздался новый голос. Женский. Жестокий и властный.

– Стой! Не трогать его!

К Шамилю и его новым «друзьям» подошли ещё люди. Впереди шла женщина в кафтане, с лицом, застывшим в ледяной маске. За ней – несколько человек в более крепких одеждах, с саблями. И… ещё двое. Один – в синей, странной форме с шевронами. Другой – бледный, худой, с синяками под глазами, опирающийся на палку. Они смотрели на Шамиля, на его «Субару», и их лица выражали не страх, а нечто гораздо более сложное: шок, узнавание и… усталую досаду.

Женщина с ледяным лицом (это была Марина) окинула взглядом дерущихся.

– Разбойники с речки, – бросила она своим людям. – Разогнать.

Её спутники, воины, двинулись вперёд. Вид оружия и доспехов охладил пыл «дикарей». Те, поохав и покосившись на Шамиля и его диковинную колесницу, быстро растворились в лесу.

Шамиль, тяжко дыша, всё ещё сжимал в руке окровавленную ветку. Он смотрел на подошедших. На женщину. На воинов. И на того, в синей форме. Форма… Форма ГИБДД. Мент. Здесь. В этом кошмаре.

Паша Владимирович Соколов сделал шаг вперёд. Он видел перед собой не историческую диковинку, а знакомый до боли тип: молодой, взъерошенный, агрессивный парень с Кавказа, явно из его времени. И рядом – убитый «субарик». Всё сошлось.

– Бросай дубину, – тихо, но чётко сказал Паша. – Всё, отбой. Ты уже влип по самое не балуйся.

Шамиль уставился на него.

– Ты… ты кто? Мент? Это что, учения какие, блять? Где я?

– Там же, где и я, пацан, – устало ответил Паша. – В глубокой жопе. Только я тут уже несколько дней, а ты только приехал. Вылезай из своего тазика. Пока он цел и пока тебя самого не порезали эти ребята. – Он кивнул на скрывшихся в лесу разбойников.

– Не подойди! – Шамиль взмахнул веткой. – Я никуда не пойду! Говори, где мы!

Марина, наблюдая за сценой, холодно произнесла:

– Твоя железная птица ранена. Твоя одежда смешна. А твои манеры опасны для тебя же. Ты можешь остаться тут. Ночью волки, которых ты слышал, придут по запаху крови. – Она кивнула на поцарапанную руку Шамиля. – Или ты идешь с нами. И молчишь. Выбор за тобой.

Шамиль посмотрел на свою разбитую машину, на тёмный лес, на этих странных, но серьёзных людей. Его бравада лопнула как мыльный пузырь. Остался только холодный ужас и понимание, что у него нет выбора.

Он выронил ветку. Она с глухим стуком упала на землю.

– Как звать? – спросил Паша.

– Шамиль, – прохрипел парень.

– Ну, Шамиль, – Паша вздохнул. – Добро пожаловать в пятнадцатый век. Правил тут пока нет. Но появиться они могут в любую минуту. И обычно – с острой стороны. Идём. Пока можешь.

Он повернулся и пошёл обратно в сторону деревни, поддерживая Кея. Марина с воинами двинулась за ними. Шамиль, бросив последний взгляд на свою «Субару» – одинокий, яркий артефакт будущего в древнем лесу, – поплелся следом. Его мир, состоявший из скорости, музыки и уверенности, рассыпался в прах. Впереди была только тьма неизвестности и странные люди, которые, кажется, знали, что происходит.

Но знали ли они, как из этого выбраться?