Читать книгу Приключения попаданки в каменном веке Книга 2 - Группа авторов - Страница 6

Когда я жила в пещере, то просыпалась от того, что свет, хоть и размытый плотной водой, но все же проникал под ее своды. Да к тому же пламя костра, почти не угасающего, достаточно освещало пространство.

Однако в новом жилище, весь день царили сумерки, и лишь, когда кто-то входил и выходил, поднимая полог на входе, проникал дневной свет.

Вот от такого, кратковременного мелькания света, резанувшего по закрытым глазам, я и проснулась. Еще и зов организма, сигналил по мозгам, что необходимо срочно посетить кое-какое место.

Подскочив, я обернулась все в туже злосчастную шкуру, и поспешила на выход.

Оказавшись на улице, я увидела, что проспала все на свете и, что солнце уже давно встало.

У костра, ко мне спиной, сидела бабуля и что-то увлеченно рассматривала. Подкравшись сзади, я заглянула через ее плечо и увидела, что родственница ощипывает довольно-таки крупную птицу, и что-то нашептывает.

– Ба, отец уже на охоту сходил? – бабка от неожиданности дернулась, и обернулась, улыбаясь во весь рот.

– А, Сол! Ни, батька у лису, за дровами, – махнув в сторону рощицы, бабуля продолжила ощипывать дичь.

– А это тогда откуда здесь? – договаривая последнее слово, я уже знала ответ для себя.

– З утра выхожу, а це – лежит, – не отрываясь от дела продолжила бабуся. – Лид, тоже ничого не знаемо, тилько плечами пожимает. З оттуда свалилась, – бабуля посмотрела вверх.

Ага, на Бога надейся, да сам не плошай, – говорила моя земная бабуля.

– Ба, я до витру хочу, куда итити? – решила разговаривать на ее манер.

– Да тудысь, усе ходют, – бабуля махнула рукой в сторону прибрежных кустиков.

Ничего себе! – усмехнулась, направляясь к «месту встречи». – Как это я вчера ни во что не вляпалась. Но моему удивлению не было предела – в кустах было чисто. И вляпаться, как я ранее предполагала, мне не грозило. Присев, я присматривалась к окружению, отыскивая хоть какой-то намек на жизнедеятельность человека, но тщетно, везде было чисто.

Да! Чудны дела твои, Господи! Дикари, на заре цивилизации, а понимают, что чистоту следует соблюдать. Удивительно и приятно одновременно! Но, мы пойдем другим путем! Построим общественный туалет. А лучше два: «М» и «Ж». Ну, Лида, ты и придумала, чтобы тут очереди создавать с утра, как в коммуналке. Тут надо что-то другое. Не стала отличаться от поселенцев, и тоже закопала содержимое.

Вернувшись к своему домику, обошла вокруг него, выискивая известные лишь мне одной признаки. Ура! Повезло! Почти у входа, где меньше всего ходят люди, увидела четкий след животного. То, что это след моей кошечки, сомнений не вызывало. Уж его-то я запомнила на всю оставшуюся жизнь.

Бабуля уже заканчивала с птицей, когда я подсела рядом, наблюдая за ее действиями.

Как ни странно, она, закончив выдирать перья, встала и ушла в вигвам, а вернулась, держа в руках мою сумку. Ловко засунув в нее руку и, пошарив, вытащила мой скребок. Я аж подскочила, увидев родной инструмент.

Вырвав из рук испуганной от моей наглости бабули сумку, запустила туда свою руку, потом наплевала на все, перевернула ее и вытрясла содержимое. На землю выпали пять головок чеснока. Две из них были безнадежно испорчены, так как оболочку покрывал слой серой плесени. Оставалось три, и их как можно скорее надо было воткнуть в землю. Решила надолго не откладывать этот процесс, тут же у вигвама, взрыхлила скребком землю и воткнула луковицы, которые не мешало бы полить. В ладонях много не принесешь, а посуды для воды еще не придумали.

Бабуля ошарашено наблюдала за моими действиями, но, ни слова не проронила.

– Ба, а где моя одёжа? – и показала на себе, изображая шортики. Во время грозы я же была в них.

Бабуля кивнула и снова, вскинув шкуру на входе, исчезла под пологом вигвама.

Я чуть не заплясала от радости, когда в руках вернувшейся бабки, я увидела свои любимые шортики, которые я, выхватив у нее, тут же надела. На мою радость, их размер не изменился. А ведь я очень боялась их намочить, и поэтому всегда снимала, когда шла купаться, за исключением тех дней, когда я отмокала в воде, после укуса змеи.

Ну, тут уж я не стерпела и, схватив бабулю за руки, раскрутила ее, напевая незатейливый мотив. Вовремя опомнившись, закрыла рот, так быстро, что клацнули зубы, и обняла бабушку. Я и сама бабушка, но сейчас-то я внучка, и надо ее изображать.

Тут, вспомнив, что его давно не кормили, заурчал пустой кишечник.

– Есть хочу, – показала бабуле на живот.

Она понятливо улыбнулась и, взяв за руку, привела к костру, усаживая на камушек, которого я вчера не заметила. А может быть потому и не заметила, что на нем сидел отец.

Вручив мне свернутый листик, она пошла в поселение. Пусть идет, а мне надо поесть в спокойной обстановке и обдумать, как найти рысь и привести ее к людям. А она у меня таки умница, сама открыто, не появляется. Но без общения со мной недолго и одичать. Решено! Надо срочно идти в рощу, да смотреть, чтобы никто не увязался. А-то знаю я их, устроят теперь, после похищения, контроль.

Засиживаться долго не стала. Наскоро поев, крадучись обошла вигвамы и, пригнувшись, побежала в рощицу, оглядываясь на ходу.

Спрятавшись за первым деревцем, успокоила дыхание и перебежками от дерева к дереву, углубилась в чащу. Я не знала где искать мою кошечку, поэтому просто шла, надеясь наудачу.

По расположению солнца, поняла, что уже полдень, и скорее всего рысь, после ночной охоты, отлеживается где-нибудь в густой кроне, на толстой ветке.

– Кисуля, – позвала доченьку, разглядывая крону одного из мощных дерев. Чуть погодя, снова прошептала, – Кисуля.

В ответ мне была тишина. Но я, не теряя надежды, переходя от дерева к дереву, снова и снова звала кошку, все дальше и дальше удаляясь от поселения. На какое-то мгновение мне показалось, что за спиной хрустнула ветка. Резко обернувшись и вслушиваясь в тишину леса, не обнаружила ничего подозрительного.

Но, стоило мне напрячь зрение, заметила, как около дерева, не такого уж и рослого, шевельнулась верхушка кустика.

Сделав вид, что ничего не заметила, зашла за объемный ствол дерева и, прижавшись спиной, замерла. Долго ждать не пришлось. Из-за дерева выскочил парнишка и стал озираться, а заметив меня, стушевался.

Уперев руки в бока, встала перед ним и, смерив грозным взглядом, также грозно спросила:

– И, что мы тут делаем? Кто тебя послал за мной следить? – побледневший отрок, от моего рыка, был готов лишиться чувств.

– Главная сказала, чтоб глаз с тебя не спускали, а не то на охоту с мужиками не отпустит, – чуть ли не блея, проговорил следопыт.

– А, кто у нас главная? – допытывалась я.

– Дык, бабка твоя да наша и есть главная, – гордо, выпятив грудь, проговорил парнишка.

– Бабуля – главная? – изумилась я. – Разве не Лид – отец мой?

– Ни! Бабуля – самая главная!

«Так, так, так, – продолжала молча удивляться. Значит, бабуля – вождь племени. Выходит, у них матриархат. Решающее слово принимает женщина. Отлично! Будем внедрять новшества через старушку: что она скажет, так тому и быть».

– Значит так! Иди домой и спрячься где-нибудь, чтоб бабуля тебя не видела, а я скоро приду. Не бойся! Больше меня никто не украдет! – приказным тоном, отправила мальчишку домой. А как только вдалеке мелькнула его белобрысая макушка, снова стала искать свою рысь.

Моя интуиция трубила, что Кисуля где-то рядом, и специально меня водит за нос, чтобы я поволновалась. Но, я решила проучить наглую кошку.

– Ну все! Весь лес обошла, а доченьки своей так и не нашла. Придется возвращаться – несолоно хлебавши, – нарочно громко произнесла и уже даже прошла шагов десять, как передо мной из высокой травы, словно «Сивка – бурка» выплыла рысь. – Ну, что скучно стало? Решила поиграть с мамой? Я тут весь лес, чуть ли не на коленках исползала в поисках доченьки, а она прячется, – ругалась я конечно для виду, а на самом деле просто до безумия была рада Кисуле, убеждаясь, что с ней все хорошо. После бурной речи, я таки не выдержала и кинулась к кошке, обнимая и целуя ее со слезами на глазах.

Кисуля, терлась об меня, лизала мое лицо своим розовым шершавым язычком, как и я, выражая радость от встречи.

– Что же мне с тобой делать? – размышляла я, теребя кошке шерсть. – Здесь оставлю – прибьют, как дикую тварь. В поселение поведу – напугаю всех, тоже с испугу могут прибить.

– Отойди от нее, слышишь, Сол, – прозвучало с угрозой.

Я резко развернулась в сторону говорящего и увидела паренька, решившего меня обхитрить и не уходить, а продолжить меня сопровождать. И у него это получилось. Подросток стоял в стойке, замахнувшись палкой-копьем, зажав его в правой руке, готовый вот-вот метнуть в рысь.

Вот же зараза – выследил, разозлилась не на шутку.

– Вот, только попробуй кинуть! – усилив голос, грозно произнесла и встала, загораживая своим телом Кисулю. – Только попробуй тронуть мою дочь! – я медленно пошла в его сторону, состроив на лице гримасу ужаса.

Мальчишка замешкался от моего окрика и грозного вида, и медленно шаг за шагом стал отступать, но копье из рук не выпустил.

– Она добрая, и никого есть не будет, особенно тебя, тощее недоразумение, – продолжала наступать на отступающего парня. Намеренно посмотрела в сторону и, замерев, прокричала, указывая пальцем. – Ой! Смотри, что это?

Парень на мгновение отвлекся, а мне это только было на руку. Подскочив к нахаленку, схватила за копье и резко дернула, выдергивая. От наглости моих действий, он растерялся, запнулся о пенек и упал на спину. Я отбросила копье и, запрыгнув ему на живот, зажала руки. Парень несколько раз дернулся, но вскоре притих, прикрыв глаза.

Я сидела на парне сверху, зажав его тело между ног, пресекая любые попытки освободиться. Неожиданно он приоткрыл глаза и уставился в одно пикантное местечко, которое бережно было прикрыто шортиками. Но, этого ему показалось мало, он учащенно задышал, и я почувствовала, как что-то твердое упирается мне в ягодицы.

– Черт, – выругалась я, понимая, что попала в скверную ситуацию. Разгоряченный молодой мужчина-дикарь, может сейчас запросто меня завалить на спину, и совершить задуманное, и ему ничего за это не будет – зов тела, природы. Еще и женят нас, отделив в отдельный вигвам. Но, самое главное и противное, мое тело отозвалось томлением, начиная низа живота и разливаясь по всему телу. – Вот, дура старая, и ты туда же! Гребанные гормоны молодости! Кисуля, иди сюда. Ну-ка сбавь с него обороты! А с собой я как-нибудь сама разберусь.

Рысь, пару раз прыгнув, опустилась рядом и стала лизать парню лицо. Опешив, он снова стал дергаться, но уже от страха, и твердость моментально пропала. Больше не стала удерживать поверженного следопыта и, ловко соскочив, с него, отошла в сторону.

– Тебя как зовут? – спросила у поднявшегося с земли парня, но не изъявившего желания убегать.

– Ром, – ответил парнишка, потупившись. – Ты, это? Не говори бабе, что я облажался. А то меня на охоту не возьмут.

– А не рано ли на охоту? – я оценивающе осмотрела парня. – Мышцы не развиты, одним словом, слабак.

– Что такое мышцы? – удивленно уставился на меня парень. Я прикусила язык. Подошла к следопыту, взяла его руку и прощупала бицепсы. При этом напрягла свою руку, подчеркивая выпуклости плеча, и увидела на лице парня восхищение. – Я тоже такие же хочу! – и так умоляюще посмотрел мне в глаза, что я даже и не думала отказать.

– Я помогу тебе, но ты должен поклясться, что никто в поселении не узнает о моей маленькой тайне, – я указала взглядом на рысь. Следопыт, даже не задумываясь, тут же согласился.

В поселение мы возвращались вдвоем, обсуждая наши дальнейшие вылазки в лес. Рысь соответственно к дикарям вести не стала. Она и так, прячась в траве, сопровождала нас до поселения. Еще не пришло время показывать ее дикарям. Сначала пусть хоть один привыкнет к ее присутствию, а дальше дело за малым. Где один, там и остальные.