Читать книгу Человек идёт в тайгу - Группа авторов - Страница 17

У моего соседа Валеры, с которым я часто путешествовал, был дальний родственник – дядя Лёня. Жил он в деревне Сиуч. Через Валеру я с ним и познакомился. Дядя Лёня был коренастый, неторопливый в движениях. Мы с ним рыбачили, ходили за ягодами. Как-то на озере нас собралась компания ребят. К нам примкнул и подошедший дядя Лёня. Был полдень, ребята поставили вариться кашу с мясными консервами, так как рыбы на уху ещё не натаскали и все ходили взад-вперед, то есть, каждый был чем-то занят. Дядя Лёня сидел недалеко от костра. Вдруг слышу:

– Ребя, кондёр подгорит.

Это предупреждение исходило от него. К костру никто не подошёл. Через некоторое время снова:

– Ребя, а ведь кондёр подгорит.

И на это предупреждение внимание никто не обратил. Я в это время закончил накачивать лодку и занялся удочкой и тоже как-то никуда не дернулся. Кто начал готовить обед про кастрюлю над костром забыли. Когда от дяди Лёни поступило третье предупреждение, из кастрюли валил уже черный дым. Повара накинулись на дядю Лёню:

– Ты же рядом сидел!

На что дядя Лёня спокойно заметил:

– Я же вас предупреждал, что кондёр подгорит.

Потом я понял, что дядя Лёня начатое дело всегда сам доводил его до конца, а если это делал кто-то другой, уже не вмешивался. А обед тем поварам пришлось готовить по новой.

Однажды Валера рассказал про такой случай. С дядей Лёней он вышел на берег озера. Двое парней (потом, как выяснилось, череповецкие) проверяли ветеря́, которые ставил Дядя Лёня. Хозяин этих снастей сказал:

– Ребята, морды-то не ваши.

Мордами в деревнях называют ветеря, а ветеря – это рыболовная снасть-ловушка, имеющая вид конусов, вставленных один в другой. В данном случае были сплетены из ивовых прутьев. Войдя в такое сооружение, рыбе уже не выйти. Спокойно так сказал, не закричал на них. Самый высокий из них бросил:

– Молчи, дед, а то в озеро макнём и никто тебя потом не найдёт, одни раки!

После этих слов дядя Лёня остановился, снял вещмешок и плавно к нему шагнул, со словами:

– В озеро, говоришь, макнёте?! – подошел к длинному и ударил его по голове. Парень упал на колени. Значит удар был ощутимый. Второй его приятель, попятился. Когда первый парень пришёл в себя и поднялся, они оба молча удалились. Видимо, поняв, что чужое трогать нельзя и хамить взрослым тоже.

Валере я сразу задал вопрос:

– А если бы они на дядю Лёню пошли?

Ответ его меня поразил:

– Дядя Лёня их «ветками бы закидал» и всё.

С недоверием я сказал:

– Да, ну?

На что товарищ ответил:

– Чего, да ну! Ты знаешь, что дядя Лёня сидел и не раз?!

Услышанное потрясло меня: «Это я с бандитом ходил по лесам и болотам, ночевал в избушках. Да у него и дома приходилось бывать, когда опаздывали на вечерний поезд».

Сейчас, спустя время, понимаешь, что человек он был хотя и вспыльчивый, но справедливый и хамства не терпел! Иногда сравнивал его с поведением других. Найдут ягодное место и молчат. Дядя Лёня в таких случаях, найдя ягоды, всегда звал напарников. И рыбу делил поровну, хотя его заслуга в поимке рыбы обычно была больше, чем у других.

Поражала его выносливость. Подчас рюкзаки на спину самим было не одеть, в них рыба, ягоды плюс прочее снаряжение. Помогали друг другу. И по пути к станции (дорога-то длинная) периодически просили дядю Лёню остановиться передохнуть. Он охотно соглашался и говорил:

– Давайте, давайте, ребята, отдохнём.

Мы останавливались, снимали тяжёлые рюкзаки, ложились на землю в блаженстве вытягивая ноги. Но долго расслабляться нам дядя Лёня не давал. Говорил:

– Ребята, пойдемте.

Мы с товарищем начинали ныть:

– Дядя Лёня, ведь только остановились.

На что он говорил:

– Ребята, я останавливаюсь и у меня сердце останавливается. Глотал таблетку (он всё-таки был сердечник), и мы шли дальше.

Со временем с дядей Лёней мы стали видеться реже, так как на те озёра уже попадали не через Сиуч, где он жил, а обходным путём – по Лентьевской дороге.

Однажды в лесхоз поступил звонок от жителя деревни Сиуч (свою фамилию он, по-моему, не назвал). Этот житель сообщил, что рядом с кладбищем самовольно рубят лес. Делянки в том районе не было, значит рубка леса была действительно незаконной. В то время в нашем коллективе мужчин работало немного, не задерживались из-за небольшой зарплаты. Да, кто и работал, в тот день были на выезде. Женщин посылать не стал – у них дети. И ехать надо было сорок километров. Поехал сам.

В деревне зашёл за лесником, и мы вдвоём отправились в сторону кладбища. Так называемого нарушителя, их оказалось двое, нашли сразу. Недалеко от дороги горел костёр, над ним висел котелок. Значит находились они там давно. Бросилось в глаза, что костёр грамотно окопан.

Хворост – порубочные остатки, сложен в аккуратные кучи. Чурбаки находились в поленницах и были приготовлены к вывозке. Пилили сухостой. Мы подошли к «лесозаготовителям», представились. Мужчина и женщина оказались дачниками. И вели заготовку дров для дома и бани на осенний период. Разрешающих документов на рубку они не имели. Когда им было сделано по этому поводу замечание, они пожаловались, что в город ехать оформлять документы далеко, да и в прошедшем году пробовали выписать ордер на заготовку дров и начались заморочки.

В душе я проклял высшее руководство, которое своими или недальновидными законами, или… (не дописываю) лишали деревенских жителей тепла. Заручившись, что дачники будут рубить сухостой так же аккуратно, я разрешил им продолжать заготовку. (Всё-таки всё должно делаться для человека!). И пошёл обходить кладбище по периметру. Спиленный сухостой там тоже был раскряжёван и сложен в поленницы, а порубочные остатки уложены в кучи. Дачники заверили, что с наступлением холодов кучи с хворостом сожгут. В дальнейшем слово своё сдержали.

Обходя кладбище, с краю увидел свежую могилу. Подошёл. К деревянному кресту прибита табличка с надписью: «Поляков Леонид Павлович», даты рождения и смерти. Это была могила нашего дяди Лёни и вот тогда я узнал его отчество – Павлович. Даже когда мы сами стали дядями, мы по привычке дядю Лёню называли «дядей». Спросить отчество у него всё было как-то неудобно, да уже и привыкли его так называть.

Присел у могилы. Сразу вспомнились наши совместные походы в лес, на озёра. Как он с нами, тогда ещё пацанами, обращался спокойно, на равных. Как по-честному делил пойманную рыбу и еду, когда та заканчивалась. Ещё вспомнил, что год назад, встретив дядю Лёню в деревне, я отказался зайти к нему в гости на чай. Торопился и не зашёл, а надо было, хотя бы на полчаса. Вот так всю жизнь бежишь, торопишься, подчас пропуская что-то интересное, может быть важное. Пообещал в тот раз дяде Лёне, что в следующий мой приезд в Сиуч, обязательно с ним встретимся, поговорим. Вот и встретились, поговорили…