Читать книгу Человек идёт в тайгу - Группа авторов - Страница 8

Иной раз хочется рассказать о чём-то интересном, но это может прозвучать как хвастовство. Далёк я от этого. Сейчас просто хочу озвучить эпизоды из наших обычных рабочих дней. Этот случай, например, запомнился высказыванием нашего лесника.

В лесхоз пришёл предприниматель-лесозаготовитель с просьбой срочно отвести в лесу делянку под рубки ухода. У него бригада рабочих простаивала. На тот момент в конторе я был один, кто из сотрудников болел, кто был в отпуске, кто – на задании. Я сказал, что отправить мне в лес некого. Леонид, так звали этого предпринимателя, попросил меня съездить и отвести делянку. А у меня в тот период сильно прихватило спину, и я ждал окончания рабочего дня, чтобы поскорее вернуться домой и лечь.

Леонид стал слёзно умолять меня съездить в лес. Просил войти в его положение. Превозмогая боль, согласился, при этом подумал: «Я, почему-то, должен входить в положение других, а в моё положение кто войдет?!» Позвонил леснику, чтобы встречал. Приехали в делянку. Я с трудом вылез из машины.

Держась за палку, опустился на колени, затем осторожно лёг на землю и попросил лесника – Игоря Рукина сделать лёгкий променаж позвоночника, то есть, медленно нажимая кулаками пройтись от кобчика до шейных позвонков и обратно. Лесник знал о моём больном позвоночнике. Ему, конечно, очень хотелось мне помочь. А мужчина он здоровый. И он мне надавил. От сильной боли я заорал: «Ты чего, Игорь? Больно!». Игорь стал извиняться: «Прости, Вячеславович, я нечаянно…». И нажим кулаками продолжил аккуратнее. Прошёлся так взад-вперёд дважды. Помог встать. И мы начали отвод.

Я с буссолью стоял на угловых точках, задавая нужный румб, а Леонид с лесником – прорубали визиры и делали промер. Обычно при отводе делянки формируется бригада из нескольких человек: один прорубает визир, другой вырубает вешки и ставит их, а на поворотах устанавливает деляночные столбы, двое идут с промером, и один – с буссолью. В таком случае отвод производится быстро, слаженно. Лесники друг другу помогают. У нас делянка была многоугольная, где-то углов девять. Отводили долго. Я передвигался с палкой и буссолью. Осталась последняя сторона, длинная. Леонид, он раньше сам в соседнем государственном лесхозе работал и с процессом отвода делянок был достаточно хорошо знаком, предложил:

– Давайте я пойду на первую точку, откуда был начат отвод, и буду подавать голос. А Игорь погонит визир на меня.

И добавил, что столько поворотов, что контур в натуре, как вычерчено на чертеже, никогда не сомкнётся. Я отклонил это предложение:

– Погоним, как намечено на выкопировке. Тем более, что сторона длинная и дует ветер, голос будет относить.

То есть будем отводить, как я привык. Погнали. Когда визир вышел точно на столб, у Леонида была растерянность. Я бы сказал – не маленькая. Игорь это заметил. Он, не торопясь смотал мерную ленту, подхватил пакет с остатками еды и, повернувшись спиной к Леониду гордо (я бы даже сказал – с вызовом) произнёс:

– Вот так наши работают! – пошагал к машине. Я улыбнулся.

Некоторые, когда у них что-то хорошо выходит, хвалят себя изречением Пушкина: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!».

Я же, после этого случая, когда что-то хорошо получается у меня или у моих близких, вспоминаю фразу, сказанную Игорем: «Вот так наши работают!».

Эту фразу я вспомнил, спустя время, когда нужно было отвести делянку под рубки главного пользования в третьей группе лесов. Это в Борисовской зоне на территории Вепской возвышенности. Делянка большая, углов получилось много, так как лес там был неоднородный, часто встречались пустоляны. Я шёл с буссолью, в помощниках были лесничий Колошемского лесничества Леонид Николаевич Дудорин, (он ставил вешки) и лесники. В задачу лесников входило прорубать визир, готовить вешки и делать промер. Стоял февраль, квартальные столбы – под снегом. Привязку погнали от обнаруженного дальнего квартального столба. На его поиски ушёл день или около того. В руках у меня была буссоль с очень чуткой стрелкой, то есть стрелка долго устанавливалась, зато очень точно помогала брать направление. Делянку отводили два или три дня.

Сразу скажу, что отвод был сложный. Визиры шли по сопкам и резко опускались вниз. Буссоль в таких местах приходилось устанавливать буквально через три метра. Мужики взмокли, так как на сопки приходилось забираться без лыж (то есть снимали их), а снегу – по пояс! Подошли к предпоследней точке делянки. Вся бригада остановилась передохнуть. Кто курил, кто смахивал пот со лба. Оставалось сделать последний рывок. Мужчины стали обсуждать: на сколько будет отклонение от намеченного курса. В том, что в точку, откуда был начат отвод делянки, мы не попадём, лесники не сомневались. У меня в душе тоже было неспокойно.

Передохнули. Я задал направление, и бригада погнала визир. Подождал, когда лесник вырубит деляночный столб, подписал его чёрным маркером и мы пошли догонять товарищей. Когда увидел, что визир вышел точно туда, откуда начали отвод, отлегло от сердца. Лесники галдели, удивляясь такой удачной, как они выразились, концовке, а лесничий Леонид подошёл ко мне, снял шапку и молча пожал мне руку. Это была оценка моей работы. Оценка опытного лесничего и мне было приятно. Все собрались в обратный путь. А я, вспомнив фразу Игоря Рукина: «Вот так наши работают», произнёс её. Про себя, правда, произнёс, не вслух…

Но в нашей лесной работе происходили и казусы. И довольно неприятные. Расскажу о таком.

Отвёл делянку за рекой Чагодощей. В том районе много стариц, или их ещё называют старуньями, это бывшие русла речек. Весной этот участок затопило. Деляночные столбы всплыли и где было хотя бы небольшое течение, их унесло. От чагодощенских лесозаготовителей поступила просьба восстановить контур делянки. С мастером леса Бабаевского лесничества Сергеем Мрыхиным (спокойным, ответственным работником) выехали на место. Заготовители дали нам помощников, и мы практически заново сделали отвод. Работы было много, всё сделали как надо. А осенью из нашего объединения к нам приехал проверяющий и захотел проверить отводы самых удалённых делянок. Выбор упал на эту. Обычно с проверяющими в натуру я выезжал сам, а тут что-то у меня не получилось, отправил зама. Была середина дня, рация – при мне. Вдруг она заработала (удивительно, что на таком большом расстоянии друг от друга): «Вячеславович, румбы и промеры не идут». Это сообщение сделал мой помощник. Я обалдел, ведь мы с Сергеем скрупулёзно восстановили контур. Сразу почувствовал себя скверно, будто я напортачил там в лесу и поэтому с проверяющим не поехал…

На следующий день с комиссией отправился туда. Долго не могли понять, что к чему. Делянка вся изрезана старицами, пустолянами. Наконец нашёл сторону, за которую можно было зацепиться. Оказалось, что заготовители леса по краям делянки за границей отвода, буквально везде, выхватили хороший лес. И, чтобы скрыть самоволку, переставили столбы. Вот такая, очень неприятная, я бы сказал скверная, история.

За время работы в лесничестве, где я долго работал, образовался дружный коллектив лесных специалистов, где всё строилось на доверии. Возникающие вопросы-проблемы решали сообща. И это произошло не сразу. Приходили разные люди. Конечно, были парни, с которыми хорошо было работать, но, найдя место с более высоким заработком (надо семью кормить), они уходили. Никогда их не задерживал, не отговаривал, понимал их.

Сформировался, если так можно выразиться, костяк: Бузенкова Ирина Владимировна, Чех Галина Алексеевна, Мигачёва Марианна Владимировна, Зуев Андрей Витальевич, Мрыхин Сергей Иванович. В список надёжных работников можно добавить и других, но остановлюсь на команде из деревни Санинская – это Малушков Сергей Григорьевич, Харюков Александр Евгеньевич, Брагин Николай Васильевич, Королёв Василий Николаев. Из Дубровки – Дресков Анатолий Андреевич, Тушин Алексей Алексеевич. При их участии оперативно выполнялись задания и планы лесхоза. Участков у нас было много, соответственно и работы… Постоянные разъезды. Наши женщины работали, невзирая на трудности, наравне с мужчинами. Лесные дороги чаще были плохие. В такие удалённые участки добирались так: совхоз или колхоз давал колесный трактор с телегой. В неё клали сено или солому, и сотрудники так добирались до места, или приходилось идти пешком. Меня эта участь тоже не миновала, в одном котле варились.

В общем, день ходишь с буссолью, не присядешь. Особенно зимой, день короткий и хочется всё доделать, чтобы туда не возвращаться. Были случаи, когда, чтобы закончить отвод делянки, шкалу румбов подсвечивали спичками или зажигалкой, то есть заканчивали отвод уже в темноте.

Пока ходишь по лесу – тепло, а возвращаешься обратно на тракторной тележке, уже начинаешь мёрзнуть. Затем час-полтора езды в холодном автобусе. И домой подчас приезжаешь, как сосулька. Но постепенно вопросы с транспортом решались в более комфортную сторону.

Вспоминается разное. Как-то у нашей сотрудницы Галины произошёл такой случай. Возвращаясь из леса, она капитально продрогла. Чтобы не разболеться, лесники посоветовали ей выпить пуншу, то есть, чаю с водкой. Надо сказать, что эта сотрудница миниатюрная и выглядит, как девочка. Приехав в город, она зашла в магазин. Так как у неё небольшая близорукость, то она долго изучала винные полки. Продавцы, судя по всему, насторожились. Наконец нашла что искала – стограммовый шкалик водки. И попросила его продать. Продавщица отрезала:

– Детям алкоголь не продаём!

В другое время наша сотрудница это бы восприняла, наверное, как комплимент и улыбнулась. Но в тот момент её потряхивало от холода, и её единственное желание было скорее попасть домой и согреться. Вместо улыбки, обидевшись, она произнесла:

– Какой я ребёнок! У меня самой дети есть. И добавила: – Мне что, за паспортом сбегать что ли?

Продавец, помедлив, шкалик всё-таки продала. Когда замёрзшая сотрудница направилась к выходу, в магазине стало тихо. Оглянулась – обе продавщицы молча смотрели ей в след…

Кстати, с этой сотрудницей вспоминается ещё случай. О котором она в разговоре со мной напомнила. Ей нужно было выехать в деревню Торопово для отвода делянки. Добравшись до места, стали искать квартальный столб, чтобы сделать привязку. Для этого разделились на две группы, одна группа рабочих пошла в одну сторону, а мастер леса Галина с лесником – в другую. Галина с лесником зашли в молодняк. Вдруг там с треском поднялся кто-то большой, чёрный, массивный. Треск был сильный, и мастер леса поняла, что такой шум может создать только медведь. И испугалась. Вообще, при сильном испуге у человека реакция может быть разная: или он оцепенеет, или побежит с этого места (притом быстро); или, раз в лесу, залезет на дерево. Вокруг был невысокий молодняк и кусты. Деревья – далеко. Самым высоким рядом с Галиной оказался лесник Андрей. Сильный испуг толкнул мастера леса в его сторону. Она, не помня себя от страха, прыгнула к Андрею на спину и, обхватив крепко шею руками закричала:

– Медведь! Медведь!

Андрей, на ком сидела «наездница», прохрипел:

– Какой, к чёрту, медведь. У него же рога!

Это массивное животное протрещало в сторону и всё стихло. Лесник с трудом разжал руки мастера леса, так как дышать ему было уже тяжело. Освободившись от крепких объятий, он уже в сердцах произнес:

– Это же лось! Какой медведь?! У него же рога! Медведя с рогами не бывает!!!

Галина потихоньку стала приходить в себя. Может не до конца пришла… Так как с упорством заявила, что это был медведь, ведь создать такой треск мог только он!

Несмотря на такую стрессовую ситуацию, квартальный столб нашли и отвод делянки был произведён.

В лесу, конечно, разные ситуации случались, но скажу, что благодаря своим знаниям, смекалке, наши работники доводили начатое дело до конца. И на них можно было положиться.

После перестройки и приватизации всего, в том числе и лесов (в 90-х годах), работники лесхоза столкнулись с массовыми самовольными рубками. Нашим работникам пришлось не просто. Не дрогнули перед лесной шпаной! Хотя были и угрозы и не только. Если всё это вспомнить, получится толстая книга. Очень толстая…

В заключении скажу, что профессия работника лесного хозяйства и трудная, и нужная, и очень интересная! И хочется верить – почётная!

У наших работников, с которыми мне долго пришлось работать, были общие качества: любовь к лесу, исполнительность и, что я ценю – обязательность, поэтому и работать с ними было легко.