Читать книгу Свет под снегом - - Страница 13

Дни с Всеволодом становились частью моего быта – но не тихой привычкой, а чем-то живым. Как дыхание рядом, которого раньше не было. Я всё чаще ловила себя на мысли, что хочу идти с ним в лес, собирать вместе хворост, спускаться к речке. Он никогда не мешал. Просто был рядом. И я чувствовала – рядом с ним мне дышится легче.

Он любил смотреть, как я стреляю. Молча. Не хвалил, не поправлял – только изредка кивал, если попадала особенно метко. А я ловила этот кивок как награду.

В один из таких дней мы возвращались из леса с корзинами, полными ягод. День был жаркий, травы пахли терпко, птицы пели лениво. Всеволод молчал. С самого утра – напряжённый, будто несёт в себе что-то и не может выговорить. Я не спрашивала. Знала: захочет – скажет.

У опушки он остановился. Снял с плеча мешок, поставил на землю. Постоял, глядя в траву. Я уже собиралась пройти мимо, но он мягко задержал меня за руку. Осторожно, почти несмело.

– Подожди.

Я замерла.

Он медленно развернул свёрток. На тёмной ткани лежал кусочек бересты. На ней – вырезанный ножом узел: круглый, плотный, из трёх линий. Одна – грубая, как тропа. Вторая – тонкая, как нить. Третья – едва заметная, но именно она стягивала всё воедино. Судьба. Дом. Мы.

Он подержал свёрток в руках. Потом протянул мне – твёрдо, отдавая что-то важное.

– Я не мастер языком чесать. Не пою, не кланяюсь. Но вот ты – стоишь передо мной, и я не хочу, чтобы уходила. Ни вечером, ни завтра, ни через год.

Он выдохнул, будто выковал это не из слов, а из железа.

– С тобой мир – не тише. Но яснее. Прямей. Будто знаю, зачем дышу.

Он взглянул на меня. Глубоко. По-настоящему.

– Если скажешь "да" – буду рядом. По-простому. До конца. Без обещаний, что не смогу выполнить. И одно навсегда: я тебя не оставлю.

Я сжала свёрток.

– А если скажу «нет»? – прошептала я.

Он посмотрел прямо. Глаза – без страха. Без ожидания.

– Тогда всё равно буду рядом. Пока не выгонишь.

Я не смеялась. Не плакала. Просто шагнула ближе. Встала перед ним и сказала:

– Не выгоню.

В этот момент солнце вышло из-за тучи, и его лицо стало мягче. Он кивнул. Один раз. Как тогда, когда я попала в цель с первого выстрела.

– Значит, завтра, – сказал он.

– Завтра, – повторила я.

И впервые это слово стало тёплым. Как дом. Как весна. Как его ладонь.

На следующее утро Всеволод пришёл не один. Вместе с ним – Григорий. Одеты не пышно, но опрятно: чистые рубахи, у Всеволода – на груди вышитый круг, знак рода. За поясом – не нож и не топор, а прутик калины, перевязанный льняной нитью. Дар весны, символ чистоты помыслов.

Я услышала, как мать открыла дверь. Тихий голос Всеволода, затем – глухой голос Григория. Потом – долгая пауза.

Я стояла у печи, будто забыла, как дышать. Пальцы теребили край полотенца. Сердце билось ровно, но тяжело – как колотушка по ободу ведра.

Мать вернулась в избу. Остановилась у порога. Посмотрела на меня.

– За тобой пришли.

Я кивнула.

Она не улыбнулась. Но в её взгляде было что-то – как в огне: тепло, скрытое под золой.

– Пойдёшь сама. Как положено.

Я вышла.

Всеволод стоял на дворе, не опуская взгляда. Григорий молчал, руки за спиной. Между ними, на пеньке, – берестяная чаша с мёдом, хлеб и, главное, лапоть, набитый пеплом. По обычаю, если девушка отказывает – она подносит именно его.

Я подошла. Не спеша.

Всеволод слегка склонил голову. Не сказал ничего лишнего.

Я взяла хлеб. Надломила. Окунула в мёд. Поднесла ко рту – и откусила.

Слева вздохнула мать. Справа коротко хмыкнул Григорий.

А я всё ещё стояла с куском хлеба в руке и смотрела на Всеволода. Он улыбнулся – впервые за всё утро.

– Значит, теперь всё как должно быть, – сказал он. – Осталось только свадьбу сыграть.

– Осталось, – кивнула я.

И вдруг небо показалось выше, а ветер – тише. Потому что слово было сказано. Потому что мы – были сказаны друг другу.

– Раз решено, тогда давай в избу, да обсудим всё, – произнесла мать.

В избе пахло мёдом и древесной золой. Мать постелила на стол простую скатерть, положила краюху хлеба, поставила чашу с настоем и немного солонины. Гости не ждали угощения – ждали слова.