Читать книгу Свет под снегом - Группа авторов - Страница 5

Я не помню, как оказалась дома. Не помню дороги, как открывала дверь, как переступала порог. Всё будто исчезло – растаяло в вязкой и липкой темноте. Это была не просто тьма. Тьма бывает разной. Иногда – мягкой, как ночь, когда дышит огонь в печи и мама шепчет тебе сказку. Иногда – тревожной, как шаг по настилу, когда не знаешь, провалится ли он под тобой. Но это было нечто иное. Это была пустота. Без дыхания. Без звуков. Без ожидания. Как комната, в которой всё живое ушло.

Меня словно вынули из жизни и забыли вернуть обратно.

Говорят, меня нашли. Кто – не помню. Мать? Соседка? Старейшина? Их голоса проходили мимо, как вода сквозь сито. Что-то говорили, укладывали, поили чем-то горьким. Я слышала их сквозь толщу стены – не открывая глаз, не двигаясь.

Иногда казалось, что я и не дышу. – Она не плачет, – сказал кто-то. И правда – не плакала. Я просто смотрела в потолок пытаясь отыскать смысл между закопчёнными пятнами. Так тянулись дни. Или недели. А может, целая жизнь.

Но что было до этого…

Я помню.

Он шёл впереди, раздвигая ветки. Смеялся, когда я запиналась в сугробе. Его рукав пах смолой и кожей. Когда он брал меня за руку, ладонь была тёплой. Крепкой. Как у тех, кто любит – и защищает. Он говорил, что лес надо слушать. Что деревья помнят. Что если долго молчать рядом с ними – они ответят. Я смеялась. Не верила. Теперь – верю.

Всё произошло слишком быстро, чтобы понять. И слишком сильно, чтобы забыть. Я помню, как он обернулся. В его взгляде промелькнуло что-то странное. Не страх. Скорее – удивление. Будто он увидел то, чего не ждал. Или понял – слишком поздно.

А потом – крик. Резкий. Глухой. Такой, что будто треснуло небо. Это был не крик боли. Это был крик утраты. Крик конца. Мир рухнул. Сразу. Навсегда. Снег под ним стал тёплым и тёмным. Капли крови вспыхнули на белом, как ягоды рябины. Я стояла. Не могла сдвинуться. Тело застыло. А сердце билось – рвано, дико.

А потом – глаза.

Волчьи. Не звериные. Не злые. Глаза судьи. Смотрящие сквозь и видящие сразу всё: кем я была, кем стану, и то, что уже не вернут. Я не кричала. Просто стояла. А внутри – только мысль: если бы я осталась. Если бы не ушла. Если бы послушалась мать… А за ней – другая. Холодная. Тянущаяся медленно, как талая вода под льдом.

Вина.

Не жгла. Не давила. Просто вползла. И осталась. Тихо. Навсегда.

Я была всего лишь ребёнком.

Я знала, где искать малину, как отличить съедобный гриб от ядовитого, и как переждать ливень под широким лопухом. Маленькие, нужные знания – такие, что делают тебя почти взрослой. Я гордилась ими. Думала, что умею быть сильной. Что этого – достаточно. Но всё, чему я научилась, не могло спасти меня тогда. Никто не учит, что делать, когда умирает тот, кто был твоим миром. Я умела держать в руках тёплый хлеб. Умела ждать отца с охоты. Умела верить, что если что-то уходит, оно обязательно вернётся. Но я не умела терять.

Иногда мне казалось, что всё это – не со мной. Что сейчас я проснусь. Он будет шуметь у печи, звать меня. А я – встану. Побегу. Улыбнусь. И всё будет, как прежде. Будто ничего не случилось.

Но случилось.

Я боялась спать. Потому что сны возвращали меня туда. В лес. К хрусту снега. К повороту головы. К тому моменту, где он не успел. Я не кричала тогда. Но потом – да. Тихо. Беззвучно. В подушку. Так, чтобы никто не услышал. Потому что если закричишь – он услышит. Не отец.

Он.

Я знала: волк ушёл. Но он остался. В тенях. В шорохах. В зеркалах. Он больше не охотился. Он ждал. Он вползал в мои сны. В страхи. В саму тишину. Он говорил – не словами. А временем. Дыханием. Памятью.

Он знал.

Что я видела. Что я осталась. И только одно не отпускало: Почему – не я? Иногда казалось: это не он убил отца. А я. Моим шагом. Моим смехом. Моим упрямством. В тот день, когда всё ещё было целым.

Я прокручивала это снова и снова.

И каждый раз пыталась что-то изменить – взгляд, слово, направление. Но всё оставалось так же. Он боролся. Он кричал. А я – стояла. Всегда. И я не могла ничего сделать.

Я пыталась вычеркнуть тот день. Стереть его – из памяти, из тела, из дыхания. Заменить другим. Где мы просто вернулись. Где он не сражался. Где снег оставался белым. Я выдумывала, как всё могло быть. Как я могла пойти другой тропой. Могла остаться дома. А он мог выжить. Но день не уходил. Он оставался. В теле – как чужой след. Во сне – как замкнутый круг. В тишине – той самой, что прилипает к коже.

Я не могла дышать.

Не могла спать. Не могла забыть. Я не чувствовала ни времени, ни себя. Лишь пустоту забравшую всё. Всё, что могло гореть, – сгорело. Слова. Память. Сердце. И теперь там только чёрная зола. Ещё тёплая. Но мёртвая.