Читать книгу Колизей 1. Боль титана - - Страница 13

Ты поднимался и снова падал,

Пока однажды под грузом ада,

Того, что носишь внутри, под сердцем,

Не стал приспешником малой терции.

На небе солнце – ты ищешь грязи,

Повсюду люди – ты видишь мразей!

Тремя извечными на заборе

Ты пишешь повесть про жизнь в миноре.

Ты ищешь славы, ты ищешь денег,

Ты парень славный и не бездельник,

Но споришь с жизнью, и в этом споре

Ты – проигравший, живёшь в миноре.

Ты ищешь большего от момента,

Жизнь стала скучным пустым ивентом,

Ты ждёшь развязки всей этой драмы –

Последней ноты минорной гаммы.

***

Зачерпнув тишины и ощутив, что безумие, так близко подступившее к моему бедному «Я», сейчас перестало быть угрозой номер один, я обратился к Меню. Здесь меня ждал приятный, наконец-то, сюрприз! Появилось описание вызова: «Вызов «Конец одиночества». В субмире «Город» значительно снижены генерация и отток Очков Истины, снижен внутренний энергообмен. За тридцать стандартных суток ситуация не изменилась. Вам, надлежит выявить причину остановки субмира «Город».

Кажется, я стал привыкать к Колизею. На описание, дающее вместо ответов почву для сомнений и заблуждений, отреагировал тёплой улыбкой. Надо же, я, похоже, смирился. В конечном счёте Колизей не выдаёт невыполнимых заданий, а задача понять задание – просто часть самого задания, так что сердиться можно прекращать. К тому же сейчас я рад серой ряби как близкому и дорогому другу, которого сто лет не видел.

Выходить из Меню в реальность желания нет ни малейшего, и ждать его не стоит, но благо меня и не подгоняют, так что можно помыслить в покое и безопасности. Итак, что такое субмир? Не знаю, но, полагаю, выяснить это в том числе придётся. И да, ответ вряд ли мне понравится. Едем далее. Причина остановки «Города»? Банально просто, вроде бы. Малыш Гаргантюа, слоняющийся по улицам, кажется мне достаточной причиной остановки любого города. Я видел раздавленную бронетехнику, так что не сомневаюсь, что до того, как отдаться тотальному вымиранию, жители не преминули попробовать и другие варианты – сопротивление, к примеру.

У меня есть очень весомые доводы в пользу того, что город пуст именно благодаря гигантскому троглодиту. Это все без сомнений, но задание есть, и, значит, увидеть чудовище и сделать некоторые умозаключения недостаточно для его выполнения. Окей, это пока отложим. Есть ключевой вопрос, а он же и есть вопрос выживания: «Как тварь узнала о моем прибытии?». Очевидно сейчас то, что для завершения вызова придётся выяснить природу монстра, все же остальное пока на втором плане.

Рассудив так, я решил возвращаться, но бросив последний мимолётный взгляд на Меню, замер. В графе «Баланс» к моим исходным двумстам тридцати семи Очкам Истины добавилась подсвеченная красным строка «Доступных к преобразованию ОИ: + 279». Вот оно как! Это откуда интересно?! И тут до меня дошло. Крысы! Я перебил тварей мечом, передающим мне Очки Истины! Преобразование? Не знаю, но вероятно тот факт, что я все еще не валюсь с ног от голода имеет к этому самому преобразованию непосредственное отношение.

Будучи остановленным на полпути, я ещё раз окинул взглядом меню и руководствуясь ни то любопытством, ни то возможностью еще чуть оттянуть возвращение, а может, и тем и другим, зашёл в Личное Меню. Зеркало показало мне бомжа в изуродованном рубище, изможденного, истерзанного, с чёрными кругами там, где должны быть глаза, впалыми щеками и белыми заветренными губами. Ужас мгновенно охватил меня целиком, я беззвучно закричал, но Число Очков Истины доступных к преобразованию (ОДП) моргнуло и сменилось на + 134, а на меня снова смотрел суровый воин в безупречном сером приталенном костюме с галстуком. Появилось чувство облегчения и… тут же сменилось тревогой – предчувствием беды! Не размышляя более ни секунды, я вывалился в реальность.

В Городе стояла ночь. Либо я слишком долго про блаженствовал в сером безмолвии, либо время здесь идёт иначе, чем в предыдущих мирах. Я не шевелился, хотя тело ломило, оно просто кричало криком о необходимости сменить позу, но чувство опасности вопияло о неподвижности, и я предпочёл прислушаться к нему.

Ночь наполнилась звуками, стоило мне выпасть из объятий тишины. Ночь скреблась, ночь выла, она пищала и шелестела, и эта в высшей сере тревожная симфония, как черные четки шамана-оборотня вся была нанизана на тугую жилу глухого далёкого ритма гигантских шагов.

Главный хищник этих территорий сейчас далеко, вот и повылазили из своих нор, подвалов, тоннелей и подворотен охотники поменьше. Я уже сталкивался с крысами этого мира, поэтому перспектива дождаться в ловушке непролазных колючих кустов собачью стаю, допустим, или тех же самых крыс заставила-таки пусть медленно, закусив до крови губу, но с тем и безотлагательно продраться сквозь тернии к тусклым звёздам уличного электроосвещения.

Глазам не требовалось привыкать, тело пробыло здесь на автопилоте несколько часов подряд, и сейчас я довольно хорошо видел все вокруг себя. Ночь не глухая, она скорее похожа на сумерки, и, если приноровиться, то глаз схватывает окружающее почти как хмурым дождливым днём.

У меня появилось две гипотезы, которые требовали проверки. Тварь примчалась по мою душу издалека – это очевидно, я не менее двух часов шёл тоннелем, да ещё на станции и в мёртвом поезде в совокупности провёл часа полтора. За это время малыш с его десятиметровыми ногами способен отмахать километров сто – сто пятьдесят, но не факт, что он «навелся» на меня сразу, так что мог сначала рыскать в других частях города, потому и шагов слышно не было.

Всего произошло два события, на мой взгляд, способных привлечь эту хтонь: моё появление и бойня, устроенное затем. Почему я так решил? Легко – в мире почти остановлены генерация и отток ОИ, тварь явно пожрала жителей в количествах несметных, возможно, на них так безбожно и подросла.

Всякая крысья да пёсья мелочь ещё не обвыкалась и по давлением первобытного ужаса отказывается размножаться и жрать друг дружку в прежних масштабах. А тварь голодна. Тут появляюсь я и приношу с собой в мир девять с лишним тысяч вкусненьких ОИ, а затем на корню вырезаю подземную стаю, оттягивая ещё очков 300 с копейками. Да! Так ещё же ж Волшебный меч ведь! Про него я как-то забыл. И того – три причины даже.

Теперь идём последовательно. Я ушёл в Меню, и тело стало чахнуть без вложения Очков Истины, значит, едой от него для хтонической крохи не пахло все эти часы, пока меня не было. И вот я вернулся, влив в тело полторы сотни ОИ, я слышу его топот, но направление неясно́. А в прошлый раз оно было очевидно и несомненно сразу, значит, мой приход гиганту по барабану. Итого: остаётся опять-таки два варианта!

Решив начать с простого, я материализовал меч. Попробовал махнуть им и снова чуть не выровнял. Та-а-ак… Будто и не было того танца в подземке, той исступлённой пляски взбесившейся смерти. Я взялся за рукоять двумя руками и представил, как проседает на десяток единиц счётчик доступных для преобразования ОИ, как тонкая карминная струйка перетекает через мои пальцы в рукоять и позвал шёпотом: «Брат!». Меч слабо засветился, вздрогнул, напрягся и стал рыскать самым кончиком, я поддался ему с радостной улыбкой. Черт возьми! Как же это здорово, что у каждого паладина есть свой меч, а у каждого меча – свой паладин!

Он выбрал направление, и моё тело плавным текучим скользящим полушагом-полубегом рванулось на противоположный берег асфальтовой реки по-столичному широкого проспекта. Я снова стал сторонним наблюдателем, вольным, тем не менее, в любой миг возобладать, отозвав клинок обратно в небытие.

Невесомо перелетев смятую жестянку, бывшую ещё месяц назад легковушкой, мы обогнули угол дома и влетели неслышным бледно-мерцающим потоком в провонявшую мочой, плесенью и гнилью подворотню. Меч нацелился в дальний угол, я стал видеть его видением. Там, в углу, сбилась в кучу и начинала постепенно отходить от шока песья стая. Девять зверей со статью и силой немецкой овчарки, два самца гораздо крупнее, эти уже – с небольшого телёнка, и в дальнем углу – такая же, лишь чуть меньше сука со щенятами.

Пришел страх. Стая оправилась от ступора и стала рассыпаться полукругом. Крупные самцы напирали с боков, те, что помельче, рассыпались, по три: трое пошли в лоб, а еще две тройки стали обходить с флангов, норовя зайти за спину. В жуткой тишине утробно рычала готовая биться насмерть сука. Мне захотелось сбежать, но мой меч имел совершенно противоположную точку зрения, он вздрогнул, собрался и заодно подбодрил меня, мол, не трухай, брат паладин, это будет славная битва.

Разделять или не разделять мнение меча было уже поздно, так что я снова отстранился в положении наблюдателя и отдался восторгу клинка, а вот он был рад, как сорванец, замысливший шалость. Короткий шаг вправо, тело будто бы неуклюже спотыкается, и стая, проглотив уловку, вся бросается разом рвать и добивать. Мощный толчок от правой ноги, оба вожака остаются сзади широкий, низкий пируэт вокруг левой ноги, и три псины пойманы в прыжке. Алая дуга, вспыхнув, проходится по мягким животам двух собак и по шее третьей. В тело вливается мощная волна силы и ярости, страха больше нет! Меч идёт за спину, и здоровенный зверь, подкравшийся слева лишается половины черепа и части лапы. Прыжок мощный, без подготовки, чисто на инерции тела и клинка пропускает под ногами второго вожака. Меч ломает траекторию, нещадно выкручивая запястья, локти, плечи, заставляя трещать от натуги сухожилия и суставы, и самым кончиком перерубает зверю позвоночник. Приземление в низкий присед и вращение на пальцах ног с вытянутым на всю длину мечом, выписывающим две плавных багрово-карминных волны... Раз, два… Ни один из нападавших не остался уже стоять, несколько быстрых перетеканий от тела к телу и добивание… Три, четыре...

Весь бой длился две или три секунды. Я стою посреди подворотни, конвульсируя от удовольствия, а меч, красуясь, целится в суку. Где-то на грани разума и чувств я знаю, что он готов совершить то, о чем я буду жалеть. Неимоверным усилием воли растворяю его в серых пределах, напоследок чувствуя его недовольство, мысленно прошу прощения и благодарю за великолепную битву. Сука встаёт на все четыре и, ощерясь, низко и страшно клокочет утробным рыком. Я кланяюсь ей, прошу прощения и желаю удачи, а уже секунду спустя скрываюсь за толстой деревянной подъездной дверью.

На площадке шестого этажа останавливаюсь перевести дух и наконец обращаю внимание на строки текста перед глазами: «Убийство признано необходимой жертвой. Жертва оправданна. Вам начислено 64 ОИ. Сохранено жизней 6. Вам начислено 600 ОИ». Ого! А благородство имеет свои плюсы! С убийством, конечно, не сравнится… Я вспомнил этот короткий танец во дворе, и сладкая дрожь вожделение прошла по телу, а откуда-то из небытия, я ощутил ироничную усмешку меча…

А потом накатил ужас! Как я мог не заметить громоподобного бега двадцатиметрового колосса?! Он приближается! Куда теперь? Наверх? Вниз? Может быть, тут есть подвал? Вновь ощутил усмешку меча, только теперь грустную, а может, и сам её придумал. Так или иначе, это отрезвило. Мне некуда прятаться, незачем отсиживаться по подвалам и охотиться на всякую мелочёвку, меня ждёт настоящая добыча, и сейчас она сама бежит в расставленные сети! Наверх, на крышу!

Вырвавшись через узкий лаз под черно-фиолетовый бархат звездного купола спустя ещё восемь этажей, я точь-в-точь успел спрятаться за вентиляционным грибком, как ровно на уровне края крыши, над невысоким ажурным парапетиком кованой стали остановился третий подбородок моей непомерной дичи. Тварь засопела двумя самолётными турбинами огромных ноздрей и стала оглядываться. Я вжался в своё укрытие и замер, дыша через раз.

– Ну, где же ты, братец паладин?! – низкий шамкающий и хлюпающий гундеж великана заполнил мерзостью хрустальный кубок летней ночи, – Надо же, паладин крови! Редкий! Где же ты? Мне нужна вся твоя истина, брат, все десять вкусных тысяч!

Он ещё повертел башней и понюхал, словно охотничья собака, мелко втягивая воздух, и попытался свернуть за угол к подворотне, где я учинил расправу. Однако его колоссальная задница не пролезла в узкую улочку. Он заревел и стал рваться, обрушивая кулачищи на крыши и стены стиснувших проход домов, кроша кирпич и железобетон, как гнилую картошку. Затем отступил и, снова по-звериному отчаянно заревев, умчался в ту же сторону, откуда пришёл. Логово у него там что ли?

Я, было, с облегчением вздохнул, но тут же вздрогнул, пронзенный мыслью. «Брат паладин»? «Паладин крови, редкий»? Да откуда? Хотя… А с чего я взял, что я здесь один такой бессмертный? Он такой же как и я, абсолютно точно. И с ним явно что-то не так.

– Обновлено задание.

На появление надписи я отреагировал сразу же, но, однако, без поспешности. Выбрав удобную ложбинку на крыше, я уложил в нее свое тело, влил в себя полсотни ОИ и только после этих приготовлений ушёл в Меню.

– Герой застрял в субмире «Город», став причиной, его вымирания. Разберитесь в происходящем и помогите герою вернуться в Колизей, а Городу снова обрести жизнь.

Я выскочил из Меню как ошпаренный. «Это мне что с ним дружбу водить теперь?! Или как это вообще понимать? В любом случае, картина безрадостная…» – с этими мыслями я и провалился в глубокий сон без сновидений. Усталость и стресс – лучшее снотворное в каждом мире!