Читать книгу Колизей 1. Боль титана - - Страница 4

Сдерни маску обезьяны,

Мальчик, ты иного сорта.

Научился быть четвертым

Даже между самых пьяных.

Научился спать до ночи,

Научился пить из блюдца,

Над тобой давно смеются

Все, кто хочет и не хочет.

Снимешь маску обезьяны,

А под нею – боль и слезы,

Ни следа былых изъянов –

Звезды.

***

Славик хороший мальчик, он добрый,он умный и начитанный. Для любого взрослого с первого взгляда видно, что у Славыбольшое будущее, или, во всяком случае, впереди у него долгая счастливая жизньнадежного обеспеченного мужчины, доброго семьянина, примера в любом коллективе.Пройдет несколько лет, Слава отучится в институте, получит профессию, иработодатели встанут в очередь, лишь бы Вячеслав Николаевич осчастливил своимответственным и, несомненно, примерным участием их дружный, но нерадивыйколлектив.

Однако судьба распорядилась так,что Славик, как и любой подросток своей страны в ту самую эпоху, где Славику непосчастливилось родится, рос и взрослел в окружении не взрослых, а таких же,как он подростков-сверстников. Подростки же, в отличие от взрослых, несклонныек столь глубокому системному анализу и уж тем более к оценке высоких Славкиныхморально-духовных качеств как положительных, считали Славика чмом и гнобили почемзря.

Высокий, выше всех в классе,массивный Славик был классическим трусом и нюней, распуская слезы и слюни не точто от побоев, но даже от угроз, что подталкивала окружающих его волчатзабавляться с этим увальнем, пока не надоест. А им не надоедало никогда.

Однако у Славика был друг,единственный готовый постоять за него друг – я. Батя воспитывал из меня мужика,а мама заботилась о моем образовании, так что дать отпор, я мог и словом, икулаками. Мог и давал. За себя и за Славку.

Для меня он был ценен, как единственная живаядуша во всем свете, кто с готовностью и интересом меня слышал и слушал. Не всмысле «слушался», на это мне было наплевать, я родился одиночкой и нестремился подминать, воспитывать, вразумлять. Славик меня мог выслушать,поэтому с недавних пор его перестали чморить, и он расправил, как говорится,плечи.

Мы кругом ходили вдвоем и малоинтересовались делами школьной и дворовой пацанвы. Девчонки же нам нравились,но пока были не по зубам. Мы как-то так единым умом сошлись на этом мнении, посемуна сверстниц заглядывались, но не посягали, что окончательно вычеркнуло нас изтерриториальной грызни местного шакалья.

Однажды я рассказал Славке своюглавную тайну, и он мне (О, чудо!) поверил безоговорочно, и абсолютно искренне.На том-то мы и сошлись. Сидели как-то однажды на лавочке в сквере после второйсмены, запивая газировкой один на двоих батон. Домой идти было еще не пора, даи не хотелось вовсе. Погода стояла сумасшедшая, восхитительная! Не жарко, непрохладно, низкое солнце сквозь сахарную вату облаков заливало аллею совершенномагическим светом цвета персикового йогурта, или как будто смотришь на все этитополя и каштаны через сахарный леденец-петушок на палочке. Это не весна, не осеньи не лето. Это не время даже, а скорее какое-то замирание. Тут-то я и решился.

– Мне все время один и тот же сонснится. Никому об этом не рассказывал, и ты не рассказывай, а вот тебе расскажу.

– Угу, – угукнул с набитым ртомСлавик и развернулся ко мне, насколько позволяла лавочка, обратившись целиком всдержанное внимание.

Я надолго замолчал, все ещеприкидывая, не дал ли лишку. Славик сидел, молча смотрел на меня и монотонно жевал.Заметив это, я улыбнулся и окончательно решился.

– Мне снится пещера!!!

– Угу.

Нет, подумать только! Я емурассказываю свою самую главную тайну, а он и ухом не повел, ни расспросов, ниприставаний, ни насмешек. Он даже не сказал «Да ла-а-а-адно…», как это принятоу всех, кого я знаю, в подобных случаях. «Настоящий друг!» – решил я ипродолжил.

– Представляешь, раз в неделюточно снится, что я сижу на полу пещеры, квадратной такой, ровно в центре.

– А в высоту она какая?

– Да-а, ну… Не знаю… Такая же…Наверное…

– Значит, кубическая! – Славкахлопнул носом и деловито почесал над правой бровью пухлыми с идеальноподстриженными ногтями пальцами.

– Ну да, я так и сказал! – Мнестало досадно. Это что за вопрос?! Ну кубическая? Ну квадратная? Какая разница,в конце концов, если это пещера?!

– Она вся из серого камня. Пол гладкий, астены и потолок – нет.

– Значит, ее кто-то сделал. Искусственная,значит, твоя пещера.

– Вот именно что МОЯ! – Последнееслово я выделил особо, чувствуя особую теплоту в сердце и прилив какой-тонежности что ли...

– Я в первый же раз там на полуплюнул и пальцем рожицу нарисовал.

– Осталась?!?

– Секешь! Сегодня снова снилось, ирожица – на месте!

– А ты туда как попадаешь?

– Не знаю. Я засыпаю дома, потоммне что-то снится, потом я просыпаюсь в Моей пещере, а потом – еще раз, ужеопять дома.

– Сразу?

– Да нет… Не сразу… Нет, короче,через… Э-э-э… Через время.

– И что ты там делаешь, кромерисования рожиц?

– Да ничего… А чего там делать?! Онаже пустая совсем…

– Ну фиг знает, поговори с ней,что ли…

Это его простота меня почему-то очень сильнозадела и даже оскорбила. Нет виду я, конечно, не показал, не хватало еще, нобольше мы о пещере не разговаривали ни в этот вечер, ни в какой другой. Пещерапросто осталась между нами.

Через неделю где-то, когда надомной так никто и не стал подтрунивать по поводу всяких там пещер, я уверился втом, что Славик – мой настоящий друг, и зауважал его как-то по-иному,по-взрослому. А пещера мне снится вдругперестала.

Однажды много-много позже,кажется, почти через год мы со Славкой вернулись с тренировки по баскетболу.Куда стали ходить вместе просто потому, что Славик был высок и его в секциюпригласил лично сам тренер Валерий Палыч, а я увязался следом – что мне былоделать после школы, когда Славика нет? Мы расстались посередине двора, Славка вразвалочкупошел к своему подъезду, жили мы в домах напротив, а я отправился домой поспешнои радостно, с некоторым даже нетерпением. Предков пока еще дома не было, иможно было побыть одному в тишине, как будто взрослый и живу сам по себе.

Мне нравилась эта игра со своимвоображением. Я ложился на диван и представлял, что пришел уставший с какой-тоочень важной и ответственной работы, и вот мне надо быстро отдохнуть и садитьсяза документы – так я стал называть уроки. В общем, я завалился домой,действительно уставший, ополоснулся в душе, закинул спортивную форму в корзинудля стирки и пошел в зал на диван играть во взрослую жизнь.

Как меня сморило, я не заметил, новдруг стало снится мне, что я старше года на три и захожу за своим другом, азовут того друга Серега, а кажется мне смутно, что тут вроде какой-то Славкажить должен. Но я отмахиваюсь от этой блажи, и мы с Серым идем пить пиво. Сидимна нашей лавочке в скверике, и тут Серый, повернувшись ко мне, насколькопозволяет лавочка, и спрашивает: «Ну что, ты с ней разговаривал?». Я хочу егоспросить, с кем, мол, а уже ни лавочки, ни скверика, ни Сереги… Кто он, кстати,этот Серега вообще такой?! Хотя, вроде, помню его много. Пива вместе было выпитобез счету, но потом в универе судьба развела, я отдался вольно-пьянойразгульной студенческой жизни, а Серж пошел по науке... Стоп!!! Какой Серж?!? Какойунивер?! Какое пиво вообще?!? Я ж его на дух не переношу даже запах!!! Хм-м, Афанасий…темное, кстати…

Я сижу в центре пола в Моейпещере. Мне насмешливо улыбается рожица. И тут до меня доходит, я выкрикиваю,словно боясь опоздать: «Кто ты?!». «Я – Славик. А ты кто? Помнишь?» – голосидет отовсюду, и я больше не могу сопротивляться, не могу больше не помнить,делать вид, точнее. Я вспомнил, вспомнилвсе одним разом. Это просто рухнуло на меня! Рожица, разрастаясь, переползла спола на экран и сменилась надписью «Закладка создана. Списано 2 ОИ. Баланс 16ОИ. Резерв 1 ОИ».

Я проснулся в холодном поту, сонускользал, оставляя в голове память, что я тут не впервые, и все непо-настоящему. Проворочившись большую часть ночи и лишь под утро сомкнувненадолго глаза, я пришел в школу уставшим разбитым и невыспавшимся, и это вдень моего шестнадцатилетия! Хреновый подарок от судьбы, да и Славка куда-тозапропастился. Я ждал его весь день. Аж подпрыгивал от неизвестности и отжелания рассказать другу все, и от давящего неотступного чувства близкой инепоправимой беды.

В конце концов с последнего урокая просто сбежал ведомый ощущением этой неотвратимости. Не в силах большевыдерживать ее давления я бежал, как никогда в жизни. Расстояние от школы додома промелькнуло мимо меня с какой-то неправдоподобной скоростью. Уже подбегаяк Славкиному дому, я увидел машину Скорой и двух мужиков в белых халатах,выносящих из подъезда накрытые несвежей, грязно-блеклой простыней носилки. Из Славкиногоподъезда!!! Я еще поднаддал, хотя до этого был уверен, что и так бегу далеко запределом собственных сил. Мужики уже наладились вкатить носилки в задние двери УАЗикаСкорой, когда я подбежал, на ходу крича: «Стойте! Стойте, это мой друг! Стойте,умоляю вас! Стойте! это мой друг! Умоляю…». Наверное, мои крики как-топодействовали. Мужики замерли в нерешительности, замерли и зареванная тетя Таняс дядей Колей черно-зеленым от тоски и ужаса. Я подбежал к носилкам, пока мирзавис на секунду, откинул серую влажность простыни с белого как сахар Славкиноголица и, сам не понимая, что делаю, плюнул ему на лоб и нарисовал пальцемсмешную рожицу! Славка стал розоветь, распахнул глаза, резко вдохнул,приподнимаясь на носилках, мир отмер, а на меня рухнула светло-графитовое моретишины с зависшими в нем строками:

– Закладка активирована. Списано16 ОИ. Баланс 0 ОИ. Вы погибли. Резерв 1 ОИ. Вы перенесены в личную комнату. Жертва не признана необходимой. Жертвапризнана искренней. Жертва принята. Возвращено 16 ОИ. Бонус за выполненное задание 100 ОИ. За ОбучениеПопытка 3 начислено 116 из 100. Ваша ставка сыграла. Начислено 20 ОИ. Баланс 136ОИ. Резерв 1 ОИ. Обучение пройдено. Начислено 100 ОИ. Баланс 236 ОИ. Резерв. Добропожаловать, Герой! Откройте Основное Меню, чтобы ознакомиться с доступнымизаданиями.

Я, который уже снова «Я», сидел наполу в позе лотоса и не собирался ничего предпринимать в ближайшие лет сто. Подвеками закрытых глаз мчались звезды, созвездия и туманности, галактики и скоплениегалактик, и все это разделенное между собой бесконечными просторами графитово-серойвероятности. Я плыл в этой пустоте, ощущая невозможное непрерывное пульсирующееровным сердечным ритмом блаженство бытия.