Читать книгу Новое дело о мертвых душах - - Страница 12

– Мне на нулевой уровень! – Артемий уже освоился и преспокойно по несколько раз в день ездил в лифте.

– А давно ли вы ели пироги, молодой человек? – внезапно спросил лифтёр.

– Давненько, знаете ли, не приходилось, – попытался съязвить адвокат.

– Так вот, у вас будет шанс это исправить. Держите! – и старик протянул ему маленький жёлтый конвертик.

– Что это?

– Нулевой! Выходим! – лифтёр, как обычно, предпочёл ничего не комментировать.

Артемий сразу же вскрыл конверт и увидел там открытку с розочками с надписью «Приглашение». Открытка сообщала, что Артемий Сергеевич Евграфов приглашается на плюс шестой уровень Рая на встречу с бабушкой, Пелагеей Васильевной Евграфовой. Приглашение действительно только один раз и только в течение трёх дней. Ну, и он решил не откладывать это дело в долгий ящик, так как вообще-то идти в контору и весь день терпеть зануду Иннокентия, который обязательно зайдет, чтобы узнать, как продвигается его дело, ему совершенно не хотелось.

Лифт как будто всё ещё ждал его. Лифтёр хитро улыбался. Он сразу нажал кнопку плюс шесть, не взглянув даже на открытку. А когда двери открылись, вслед бросил:

– Тёма, панамку надень!

Двери лифта открылись, и Артемий оказался на улице небольшого городка или же вообще деревушки. Справа и слева стояли маленькие симпатичные разноцветные домики, перед каждым – поляна, пахнущая разнотравьем. Артемий удивился своим ощущениям: он понимал, что он точно знает, куда идти. И пошёл по улице вверх, в гору. Было жарко. Пиджак пришлось снять и закатать рукава рубашки. По небу плыли пушистые кругленькие облачка, в траве, чуть подсохшей от жары, стрекотали кузнечики. То тут, то там он видел голубые глазки цикория, жёлтым подмигивали лютики, а клевер стелился розово-белым ковром. Около одного из домиков он увидел чёрного кота с белым бантиком и понял, что он на месте.

– Тёмочка, как раз к обеду поспел! – Бабушка, совсем седая, в мягком платье и большом уютном фартуке, обнимала Артемия. Казалось, что теперь она ему по пояс. Такая маленькая стала…

– Как же я рад тебя видеть! – Артемий почувствовал, что в носу у него защипало. И им же он уловил запах, который ни с чем не спутает никогда в жизни: фирменная бабушкина куриная лапша.

Бабушка тем временем окинула внука внимательным взглядом.

– Выглядишь неплохо, только совсем бледный. Надо больше на свежем воздухе бывать. Так, тапочки надевай и на кухню проходи. И руки вымыть не забудь!

– Бабуль, а как же… Как ты протащила сюда вот эти занавески…из детства? И вот эту кружку с щербинкой на ручке? Это же я уронил когда-то…

– Дурачок, – Бабушка подняла на внука глаза, полные любви. – Это всё для тебя. Ты ведь ещё… живой. Вот после обеда ещё в сад сходим, смородину с куста пощиплешь. Но как тебя угораздило попасть в эту кошмарную историю? Я всегда говорила – держи себя в руках!

– То есть ты хочешь сказать, что вот это всё – типа миража? Для меня? Ты не всегда здесь живёшь? Чем ты тогда занята в другое время?

Бабушка поставила перед Артемием огромную чашку супа, а потом всплеснула руками и крикнула:

– Дед, ну сколько можно ждать тебя? Совсем оглох, что ли? Обед!

Потом она разгладила на коленях фартук и произнесла уже совсем тихо:

– Когда мы попадаем сюда, время перестаёт быть линейным… И – однолинейным особенно. Я как Пелагея Васильевна живу теперь здесь, в Раю, и пользуюсь всеми его благами и радостями. Но мне не обязательно должно быть семьдесят лет. И моё жилище не обязательно должно быть таким. И даже дед… У него здесь полно своих дел. Но разве могут тебя порадовать те наши ипостаси, с которыми ты не знаком? Ещё я как представитель рода Евграфовых приглядываю за сыном и дочкой и, конечно же, за тобой, мой милый. С Ульяной твоей знакома. Ты уж её не обижай, она такая хорошая девочка, так старается, постоянно из-за тебя, дурня, переживает. Ну и как частица божественного света я вношу свой вклад в гармонию мира, но ты пока не поймёшь этого, Тёмушка. Нет, лапша остывает, а он там шлёндит где-то! Дед, у нас же гость!

– Вздремнул я. – Дед в стареньких очках (одна дужка вот уж лет пятнадцать, как сломана), виновато улыбаясь, входит в кухню. – О, какие люди! Я, конечно, рад тебя видеть, но лучше б ещё лет пятьдесят не видел…

Артемий нежно обнимает старика, и снова в глазах его слёзы.

– А я каждый день справляюсь, как у тебя дела. И очень горжусь тобой. Но вот умирать ты рано вздумал…

А бабушка тем временем накладывает второе.

– Не расстраивай ребёнка. Пусть кушает. Всё у него будет хорошо. Кома – ещё не смерть. Это – время на раздумье, а думать он у нас всегда умел. Так, к чаю у меня плюшки. Ты же не разлюбил их?

Как можно разлюбить эти слоёные мягкие сердечки, посыпанные сахаром? Отщипываешь один слой, потом ещё… Пока плюшка не станет крошечной. И тогда – тянешься за следующей. От горячего чая в жаркий летний день рубашка Артемия стала влажной, но он понял, что уже много-много лет не чувствовал себя настолько счастливым.

После бабушка сказала:

– Дедову панаму надевай, а то напечёт, и пойдём в сад. Там малинки немножко, смородины. Вишня тоже поспела. Хоть витаминчиков поешь. А то знаю я, как сейчас молодёжь питается. Одни концерогены.

И добавила:

– Всегда я знала, что нигде ты не пропадёшь. Вот и на работу сразу устроился. Даже на том свете, вернее этом. И друзей нашёл. Ты это… Лифтёру поклон от меня передавай, хорошо?

Артемий кивнул.

– А девушку твою жалко, да. Но, если честно, мне всегда казалось, что не очень-то она подходит тебе. Она такая… Себе на уме. Не открытый человек, не лёгкий. А ведь вцепилась в тебя обеими руками – и всё.

– Я теперь и сам не знаю, что между нами такое было, – между тем Артемию почему-то стало больно от слов бабушки. Как будто право обвинять в чём-то Кристину имел только он один. «И ничего она не закрытая… Эх, как она умела смеяться!»

Солнце просвечивало сквозь тонкую кожиц ягод, и они сияли не хуже драгоценных камней.

– Тёмыч, а завтра с утреца айда на рыбалку? Тут у нас знаешь какие лещи! – размечтался дед ближе к вечеру.

– Да на работу ж ему! Он ещё приедет к нам. В отпуск. Правда?

– Конечно! – улыбнулся Артемий. – Вот дурак, – подумал он, – хоть бы гостинцев привёз им…

Бабушка забыла, что не всегда уместно читать мысли, и ответила:

– У нас теперь есть всё, о чём мы только можем мечтать. Но за вас-то как мы переживаем. Лишь бы у вас, детки, всё было хорошо.

А когда прощались, бабушка обняла его крепко и прошептала:

– Запомни, мой хороший: смерти нет, есть только любовь. Возвращайся. У тебя ещё есть незавершённые дела. И здесь, и там.

Когда Артемий шёл от бабушки с дедом к лифту, на самой окраине райского городка он попал в облако ошеломительного запаха. «Где-то здесь точно цветёт сирень!» Он поискал глазами – и правда. Вот она, у канавки с водой! А рядом… Что? Домик… Сиреневый, деревянный, двухэтажный! Не может быть! Он не выдержал и позвал: «Крис?» Но никто, естественно, не откликнулся. Он постоял ещё немного, вдыхая запах, в котором было столько боли и радости. Из-за домика вышла старушка с кастрюлькой. Она стала сыпать на землю пшено и приговаривать: «Цыпа-цыпа-цыпа». И изо всех укромных уголков участка к ней начали сбегаться разноцветные курочки. Артемий пошёл дальше.