Читать книгу Новое дело о мертвых душах - - Страница 9

Кристина не поняла, сколько она проспала. Когда она вышла из лифта, было утро. Теперь же чувствовалось дыхание вечера, хотя за окном было ещё светло. Хотелось снова погрузиться в небытие, но девушка пересилила себя и села. Она огляделась, увидела в углу комнаты маленькую плитку, на которой стоял чайник. «О, ну чай есть – живём». Чайные пакетики нашлись тут же. Кристина залила кипятком пакетик, ярлычок которого гласил «Адское утречко». «Эх, и смешно, и грустно, и поржать не с кем, и не верится, что всё это правда и всё это – насовсем. Теперь её мир – это вот эта маленькая комната в доме под соснами? И это совсем не страшно и не больно, но так… нескончаемо? Ой, нужно же руководство читать!»

… – Помещённая в Ад душа (именуемая далее «душа») обязана раз в месяц отмечаться в пункте контроля.

– Душе даётся семь календарных дней на адаптацию в новых условиях, а затем она обязана встать на учёт в службу занятости и устроиться на работу на соответствующем уровне Ада.

– Душа имеет право перемещаться по уровням Ада и Рая только при наличии пропуска, выданного в пункте контроля.

– Душа имеет право беспрепятственно перемещаться по тому уровню Ада, на который она распределена.

– Жилплощадь, закрепленная за душой, принадлежит Аду, поэтому порча имущества строго запрещена. Вид жилплощади соответствует состоянию души на момент поступления.

– Внешний вид души и её возраст соответствуют её состоянию на момент поступления и также могут подвергаться трансформации. (Кристина судорожно ощупала себя и метнулась в поисках зеркала. Оказалось, что она практически не изменилась, но стала тоньше, а кудряшки стали ещё более мелкими и светлыми).

«Итак, делами займёмся через неделю. А пока – обследовать территорию и гулять. Нужно выяснить, есть ли у них тут принадлежности для художников».

Кристина начала с осмотра своего нового жилища. Итак, у неё в наличии был деревянный стол, диван с пледом, пара стульев, плитка и немного кухонной утвари. В шкафу она нашла розовую мягкую пижаму, шерстяную красную шаль (как у бабушки), а ещё джинсы и свитер («в этом-то я и пойду гулять»). На вешалке у входа висела безликая, но явно тёплая куртка. Санузел, к счастью, в домике тоже был. А ещё на подоконнике она с удивлением и с огромной радостью обнаружила альбом для рисования и совсем новый карандаш.

Девушка переоделась, взяла альбом и отправилась исследовать местность.

Сосны вокруг домика были огромными. Как будто самостоятельно существующие города с непонятной другим внутренней жизнью: пели какие-то птички, падали иголки. И казалось, что вот-вот мелькнёт рыжий беличий хвост. Улица, на которой стоял домик, была пуста. Крохотные коттеджи, все немного разные, выглядывали из-за деревьев, сколько ни хватало глаз. И никого. Кристина чувствовала, что где-то здесь действительно должно быть море, и отправилась на голоса чаек. Она шла и прислушивалась к новым ощущениям в теле. Отдалённо это было похоже на жизнь с температурой 37.2. Нет бодрости, трудно сконцентрироваться, в голове тяжело, на сердце – тоже как-то неспокойно. Недостаточно плохо для того, чтобы лечь и уснуть, но и нормально функционировать не получается. Так вот ходишь и маешься. Немного ватные ноги… И мысли надолго не задерживаются в голове. “Неужели я теперь всегда себя так чувствовать буду?” Кристина сорвала с дерева лист, похожий на зелёную ладошку. Кожистый, с морщинками и линиями. Приложила его к щеке, вдохнула запах. “Печеньками пахнет. И чем-то ещё… Не вспомню…” Прижала лист ко лбу. Это было приятно. Как будто кто-то был и кто-то пожалел. Стало немного легче.

***

Артемий благополучно получил разрешение на временное пребывание на нулевом уровне и уже приступил к работе. Недостатка в делах не было, но это радовало, приходилось находиться в тонусе, и поэтому он не раскисал. Мысли, которые изначально путались в голове, постепенно упорядочились, и он, как образцовый юрист, сделал логическое умозаключение, что на Кристину он обижен, поступок ее не подлежит оправданию и примирение между ними невозможно. Правда порой его начинало немного грызть чувство вины за то, что попали они в аварию именно из-за его самоуверенности, но он эти мысли гнал от себя. Как можно сравнивать то, что совершено по неосторожности, и вероломный (может слово и не точно подходило к ситуации, но очень пафосно и драматично звучало в голове Артемия, а он же всегда мечтал был актером) поступок Кристины.

Харизма и обаяние помогли ему максимально быстро адаптироваться в коллективе. Прошло несколько дней, а он уже, как обычно, всеобщий любимец.

В промежутке между работой и сном Артемий прогуливался. Нулевой уровень был контрастным, что-то было от ада, а что-то от рая. В распоряжении местных жителей было несколько сетевых супермаркетов, где приобреталось всё, что угодно: «Черное и белое», «Рога и крылья». Но Артемию больше нравились маленькие уютные магазинчики. Он любил заходить в такие места и разглядывать товар, часто сделанный вручную.

Он открыл для себя конфеты "Сладкий сон", дарившие безмятежный отдых, бодрящий чай "Адская смесь", который помогал сохранять ясность ума весь день. Минеральная вода "Нектар небес" и "Эликсир Рая" стали его верными спутниками после вечеров в баре "Немного волшебства", где усатый бармен уже встречал его как старого друга. И хотя по соседству находился не менее колоритный "Адский погребок", Артемий всё чаще выбирал компанию своего молчаливого собеседника за стойкой, умевшего одним взглядом понять, какой именно коктейль сегодня нужен гостю.

Артемий сидел за стойкой бара, рассеянно водя пальцем по краю опустевшего бокала. В полупустой обстановке под тихую джазовую музыку было по-особенному уютно.

– Альфред, налей мне ещё что-нибудь! – попросил он, глядя на бармена, который протирал бокалы с таким видом, будто это было самое важное дело в его жизни.

Альфред, не прекращая своего занятия, с лёгкой улыбкой спросил:

– «Свидание на берегу моря» подойдёт?

– Да, – кивнул Артемий и, помолчав несколько секунд, неожиданно спросил: – А ты любил когда-нибудь?

Бармен отложил полотенце и, начиная смешивать коктейль, ответил спокойно:

– Много раз.

Артемий немного подвинулся вперед, его глаза заблестели от любопытства: – Тогда расскажи, что это такое – любовь?

Альфред на мгновение замер, держа шейкер в воздухе, потом усмехнулся:

– О, любовь – это сумасшедшая штука.

Артемий больше ничего не стал спрашивать. Допив коктейль, он молча встал и вышел из бара. Прохладный вечерний воздух обдал его лицо, а внутри всё ещё плескалось «Свидание на берегу моря», даря странное умиротворение. «Этот воздух! Он же морской. Море, здесь же должно обязательно быть море!» – внезапно пронеслось в его голове, и эта мысль показалась ему удивительно правильной и важной.