Читать книгу Шарль Бодлер. Цветы зла. Перевод на русский Геннадия Ганичева - - Страница 25

Душа моя! Что видели мы летом, тебе напомню я.

Одним прекрасным нежным утром,

Там, где тропинка вбок идёт, – там падаль гнусная

Лежала – и мы застыли перед трупом.

Бесстыдно лошадь задирала ноги, как путана.

Вся ядом жгла и пахла.

Живот ее цинично и беспечно был разорван,

Гниль падаль источала.

Распад роскошно солнцем освещался:

Чтоб падаль сжечь дотла, —

Тем самым то Природе возвращая,

Что некогда единым приняла.

И небо зрело сей каркас роскошный,

Как будто распускается цветок.

А вонь стояла – просто невозможно!

Не грохнуться бы в обморок.

Жужжали мухи над гниющим чревом,

Внутри орава черная личинок

Лилась огромным и густым потоком

Среди костей и жилок.

И волны мух, сходя, вновь возносились,

они трещали в мощном рое.

Труп лошади, казалось, расширялся,

Он рос в своем объёме.

И этот труп был полон музыки столь странной!

Иль как бежит вода, иль веет ветер.

Ритмично веяльщик махнет своей лопатой?

Так веялка зерно провеет?

Пред нами исчезали трупа формы, сном становясь,

К наброску приближаясь.

Так холст забыт, но вот художник, за него берясь,

По памяти его кончает.

Кобель в тревоге за кустом таился,

Сердито он смотрел на нас:

Мешали мы ему кусище оттащить,

Что он до нас припас.

– Любимая, и вы, вы будете похожи на нее!

На эту непотребную заразу.

О, глаз моих звезда! О, солнышко моё!

Вы, ангел мой и страсть.

И вы, вы будете такой, царица благодати,

Последнее причастие пройдя.

Цветы, трава над вами пышно разрастутся,

И плесень расцветет костей.

Тогда, красавица моя, скажи червям, Что поцелуями съедать начнут,

Что я, поэт, храню твои и суть, и форму,

Хоть ты, любимая, уж сгинула во тьму.