Читать книгу До последнего аккорда - - Страница 12

Сон начинался как-то странно…

Я оказался в Квадросе. Внутри пусто: ни шума, ни голосов. Только тусклый свет над барной стойкой, как от лампочки, доживающей свой век. Я встал у сцены, оглядываясь по сторонам.

Из темноты послышались аккорды. Едва различимые. Я узнал мотив – старую композицию, ту самую, которую мы играли с отцом. Простая, добрая, но звук постепенно искажался. Струны фальшивили. Один аккорд дрожал. Второй визжал. Третий хрипел – сама гитара рвется на части.

Из тени вышла Она. Тело вытянутое, как кукольное. Платье, сшитое из дыма. Движения медленные, змеиные. Лицо скрыто волосами, но глаза… сначала красные, как кровь на снегу. Потом белые, мертвые, пустые. Они менялись с каждым миганием света, как кадры в заезженной пленке. Ритмично. Ужасающе.

В руках у нее была моя гитара – держала, как дохлую птицу.

– Отвратительный инструмент, – выдохнула Тень, и губы растянулись в улыбке, из которой торчали оскаленные зубы. Пальцы ее не были пальцами. Это были когти. Длинные, как лезвия. Серебристые. Она с силой швырнула гитару о пол. Звук треска: словно чье-то ребро ломается. Я бросился к гитаре, но пол ушел из-под ног. Трещины расходились, как паутина. Из них тянулись щупальца тьмы.

– Ты не спас их. Не спас даже себя, – прошипела она, приближаясь. – Я всегда рядом. Всегда за твоей спиной.

Ее когти потянулись ко мне. Я закричал и проснулся.

Комната была темной и душной. Пот стекал по вискам. На полу лежала гитара – настоящая. Локи тихо скулил рядом, подняв голову. Его взгляд спрашивал: «Опять она?» Я сел на кровати, провел рукой по лицу. Грудь сжимало. Казалось, в легких – пепел.

– Уходи, – прошептал я в пустоту. – Уходи, чертова тварь.

Но я знал: она не ушла. Она притаилась. До следующего сна.

Я опустил ноги на пол. Встал и медленно подошел к гитаре, которая валялась у шкафа. Она лежала неестественно – гриф под углом, корпус почти касается стены. Аккуратно поднял ее, провел ладонью по деке, по струнам.

Цела.

Ни трещин, ни вмятин. Только холод от дерева – она что-то помнит. Я проверил строй. Нормально. Может, чуть расстроилась. Исправимо. Вернул ее на стойку, осторожно поставил, как ставят что-то живое. Отступил на шаг и задержал взгляд.

– Не слушай ее, – тихо пробормотал. – Ты – не отвратительный инструмент. Пес потянулся и зевнул, как бы соглашаясь со мной.

Я все еще стоял, не в силах отвести глаз. Убеждая не только гитару, но и себя. Локи встал, встряхнулся, подошел и ткнулся носом в мою ладонь. Я опустился на корточки, обнял его за шею, уткнулся лбом в шерсть.

– Все хорошо, малыш. Мне просто нужно немного времени.

Он тихо фыркнул в ответ и отступил, позволяя мне встать. Я выпрямился, снова посмотрел на часы. Половина девятого. Если поторопиться – успею пройтись пешком. Так будет лучше.

Душ. Вода чуть холоднее, чем нужно – и это даже кстати. Она смыла остатки сна, шум в голове. Пальцы дрожали, когда вытирался, но это уже не страх. Это просто повседневное утро.

Оделся быстро: черная футболка, светло-серые джинсы, кофта. Четвероногий наблюдал с дивана, слегка виляя хвостом. Его морда говорила: «Сегодня без меня, да?»

– Будь здесь. Присмотри за гитарой. И не трогай мои тапки.

Он выдохнул, положил морду на лапы. Я взял рюкзак, ключи, и вышел из квартиры.

Пятнадцать минут и я у «Квадроса». Внутри темно. Свет нигде не горит. Только у входа кто-то есть. Крепкий парень, плечистый, в охранной куртке, с термокружкой в руке. На вид чуть старше меня, но лицо молодое. Брови широкие, выражение как будто только что вылез из спортзала или подрался с будильником. Он смотрел на меня и сразу прищурился.

– А! Это ж я тебя вчера на кухне видел, – сказал он, ухмыляясь. – Поздравляю с пройденной инициацией. – Он отпил из кружки. – Я, кстати, Тэрри. А ты чего сегодня так рано?

– Мне Веста сказала прийти с утра, – отвечаю. – Ну, вот я и пришел.

Он моргнул, потом сделал «ух» и качнул головой

– Тебе, значит, никто не сказал, да? Мы по выходным с десяти только открываем.

Он слегка повернулся к входу:

– Опять никто ничего не сказал. Типичная «Квадросная» система адаптации. Ты не первый.

– Могу подождать на улице, если надо. – Я почесал затылок.

– Да расслабься, – сказал Тэрри, отодвигаясь от двери и доставая ключ-карту. – Только потому, что ты новичок.

Он открыл дверь и на прощание добавил:

– Но! Кофемашину не трогай. Даже не смотри в ее сторону. Если Кора узнает – сама лично тебя убьет. Даже не спросит, как тебя зовут. Она самая главная злючка в коллективе, но профи в своем деле.

Он подмигнул и вернулся на пост, а я вошел внутрь.

Внутри тихо. На полу – знакомое покрытие катка, ровное, глянцевое, почти зеркальное. Бар еще закрыт. В помещении пахнет моющим средством и чем-то сладким. Я прохожу между столами. В углу лестница. Никто не упоминал, что там. Поднялся наверх.

На втором этаже просторный зал с окнами. Больше света. Сцена. Несколько столов расставлены свободно. Сбоку – маленький бар у кулис. У сцены стоит гитара. Не моя, но словно ждет именно меня.

Я взял ее в руки… сел… сыграл… пальцы вспомнили… начал петь.

– When did I become so numb…

Когда я успел так оцепенеть…

– When did I lose myself…

Когда я успел потерять себя…

– All the words that leave my tongue

Все слова, которые слетают с моего языка…

– Feel like they came from someone else…

Такое ощущение, что они исходят от кого-то другого…

– I'm paralyzed…

Я парализован…

– Where are my feelings…

Где мои чувства…

– I no longer feel things

Я больше ничего не чувствую…

– I know I should…

Я знаю, что должен…

– I'm paralyzed…

Я парализован…

– Where is the real me…

Где же я настоящий…

– I'm lost and it kills me inside…

Я потерян, и это убивает меня изнутри…

– I'm paralyzed…

Я парализован…

Последнее слово повисло в воздухе. Я замолчал. Пальцы замерли на струнах. Сзади хлопки. Я обернулся. У лестницы стоял Калеб и улыбался.

– Ну ты даешь, чувак.

Он подошел ближе.

– Голос у тебя крутой. И подача.

Я опустил взгляд и поставил гитару на стойку.

– Спасибо. Я просто пел.

– Не просто, – сказал он и сел рядом. – Я с детства в музыке. Колледж музыкальный закончил. Я знаю, о чем говорю. У тебя есть то, что надо.

Парень смотрел прямо, спокойно, уверенно:

– Пойдешь далеко. Если не сгоришь по дороге.

Сердце забилось быстрее, и меня чуть перекосило. Слово «сгоришь» задело, как бы в живот ударило изнутри. Не в лоб, а под кожей. Плечи еле заметно дрогнули. Я поднял взгляд и выровнял голос:

– Я постараюсь.

Он молча кивнул, откинулся назад, опираясь ладонями о сцену. Посмотрел в потолок.

– Хорошо тут, да? – сказал Калеб спустя пару секунд. – Пока никого. Чисто. Чуть бы музыка играла – вообще бы не уходил отсюда.

Я только кивнул.

– Кстати, – друг повернулся ко мне. – Ты вообще хочешь петь на сцене? Ну, типа, серьезно? Или просто для себя?

– Не знаю, – ответил я. – Раньше хотел. Потом – не мог. Сейчас… просто играю.

Парень усмехается.

– Это звучит как начало хорошей драмы или как описание всей моей музыкальной карьеры.

Он потянулся к гитаре, взял ее, перебрал струны и через несколько секунд выдал:

– Пойдем вниз? Я хочу кофе, и мне лень ждать, пока все откроется.

– Тэрри сказал, кофемашину трогать нельзя.

– Я знаю, как уговорить Кору.

Мы спустились вниз. В зале было тихо, но уже не пусто. У барной стойки стояли Кора и Хлоя обе в фартуках, обе с утра бодрые, словно кто-то за кадром нажал кнопку «с легким сарказмом».

Кора, темноволосая, с пухлыми губами и тенью строгости во взгляде, протирала стойку резкими движениями, точно вытирала не только капли, но и всю возможную глупость этого утра. Хлоя, ее полная противоположность – светловолосая, с острым носом и ленивой улыбкой. Она стояла рядом, прислонившись к бару и вращала ложку в стакане, перемешивая молчаливое осуждение с каплей терпения.

Вместе они выглядели как инь и ян. Настроенные. Слаженные. И совершенно неприкасаемые до первой чашки кофе. При виде нас обе синхронно приподняли брови.

– Калеб, – не поднимая головы, сказала Кора. – Подойди к машине – и я тебя на ней сварю.

Парень моментально замер, вскинув руки.

– Я даже не моргнул в ее сторону! Честно. Мы просто идем. Спокойно. Без намерений. Ну, почти.

– О да, мы помним твои «почти», – отозвалась Хлоя, скрестив руки на груди. – Особенно тот случай, когда ты пытался «починить» вспениватель.

– Это был акт доброй воли, – парировал парень, – просто оборудование не выдержало моего энтузиазма.

Темноволосая наконец подняла взгляд и смерила его тяжелым взглядом.

– Энтузиазм – это когда ты приходишь вовремя и не трогаешь мою зону. Все остальное – саботаж.

Я стоял чуть позади, стараясь не привлекать внимания. Девушка вдруг перевела взгляд на меня.

– Какой пьешь?

Я чуть опешил.

– Э… американо. Если можно.

Она кивнула и тут же включила машину.

Калеб резко повернулся ко мне, как будто я только что предал его.

– Подожди. Что? Ты что, шепнул пароль? Она тебе кофе делает?!

– У него первое утро, – сказала бариста, не оборачиваясь. – Он ничего не трогал. И он молчит.

– Кора любит молчаливых, – добавила Хлоя, не скрывая усмешку. – И вменяемых.

– И поет он хорошо, – добавила спустя пару секунд, глядя теперь на меня. – Мы слышали сверху. Впечатлило.

Парень хлопнул себя по груди.

– Великолепно. Я зашел за кофе, а вышел статистом в чужом шоу.

– Зато живой, – хмыкнула Кора. – Это уже достижение.

– Это заговор, – пробормотал он. – Я чувствую давление. Вибрации. Предвзятость.

– Это утро, – отрезала девушка. – И порядок. Прими и живи.

Она поставила передо мной чашку. Я едва успел перехватить ее из-под руки.

– Осторожно. Горячий.

– Благодарю, – выдавил я.

Друг повернулся ко мне с трагическим видом.

– Рафаэль. Скажи честно. Ты с ней заранее договорился? Ты шпионил? Или просто родился с лицом, которому все доверяют?

– Не отвечай, – бросила светловолосая. – Пусть Калеб страдает в неведении. Это его карма.

Я сделал глоток. Кофе оказался крепким, обжигающим и нужным.

– Такой как надо, – пробормотал я, и Кора чуть заметно кивнула, оценив правильный ответ.

Я допивал кофе, когда Хлоя посмотрела на экран телефона и цокнула языком.

– Веста на связи. Раздала роли. Калеб – в зале. А ты, Рафаэль, – со мной. На катке.

– Ого. Без подготовки сразу в бой, – протянул он. – Героично.

– Это не боевая арена, а каток, – отозвалась Кора.

Хлоя повернулась ко мне:

– Идем. Покажу, где переобуться. Если катался раньше – тем лучше. Если нет – добро пожаловать в шоу «Упади достойно».

Мы прошли вглубь, к кладовке. Девушка ловко открыла дверь и указала на верхнюю полку:

– Твои – черные. Проверяй, чтобы не болтались. Шнуровка плотная, крест-накрест. И никаких «а я потом подтяну». Ты не в тапках.

Пока я надевал квады, она уже в своих выезжала на середину зала. Спокойно, с коротким перекатом, танцуя без особых усилий.

– Помнишь, как кататься? – крикнула она через плечо.

– Вроде да.

– Отлично. Сейчас проверим.

Поднялся. Мышцы немного напряглись, но равновесие вернулось быстрее, чем ожидал. Два шага, толчок – поехал. Неуверенно, но стабильно.

Хлоя покружилась, вернулась.

– Стоишь и дышишь. Это уже хорошо. Сейчас покажу один простой элемент.

Она вычертила передо мной плавную восьмерку, двигаясь пятками наружу.

– Это «чешуйка» – восьмерка на перекате. Держит ритм и баланс. Смотри: мягкие колени, корпус чуть вперед, не зажимайся. Все остальное – дело времени.

Я повторил. Первый круг вышел с перебором, но потом тело вспомнило. Медленно, но верно.

– Вот, – кивнула она. – Не деревяшка. Это уже победа.

Подъехала ближе.

– И главное – не бойся выглядеть странно. Странные выживают.

Мы еще пару минут катались. Девушка подсказывала коротко, но точно: «Смотри в точку», «Не толкай носками», «Дыши ровно».

К десяти двери щелкнули. В зал начали заходить гости: подростки, семья с двумя детьми, парень в наушниках. У кого-то – свои квады. Кто-то стоял, держась за подругу. Пространство наполнялось голосами, шуршанием сумок, первыми шагами.

– Так, – сказала Хлоя, щелкнув режим «работа». – Вижу: один летун, один потенциальный паникер, и, кажется, пара новичков.

Она бросила взгляд на меня.

– Твоя задача – быть в зоне. Следи за потоком. Подсказывай, но не геройствуй. Не пытайся тормозить телом.

Я кивнул.

– Если кто-то упал, предложи руку. Не тяни за шею и не спрашивай, стыдно ли. Просто спокойно подними. Если они рыдают – зови меня.

– А если я рыдаю?

– Тогда кофе, но только после смены.

Со временем я учился чему-то новому. Где-то вспоминал старые навыки. Вечером каток постепенно опустел. Подростки с шумом снимали квады, кто-то пытался сделать сальто на лавке, кто-то просто сидел на полу, переваривая усталость. Я докатился до бортика, остановился. Девушка уже присела, стягивая защиту с колен.

– Вот так. Каток закрываем, – сказала она, стряхивая пыль с ладоней. – Пятница же.

– И? – я бросил на Хлою вопросительный взгляд.

– Концерт на втором этаже. У нас каждый уикенд движ – пятница, суббота, воскресенье. Веста гоняет артистов, свет, музыку. А каток закрывают пораньше.

– А мы?

– А мы идем в зал.

Мы только успели переобуться, как прилетело сообщение: «Срочно в зал. – В.»

Калеб, проходя мимо, показал экран и закатил глаза.

– Началось. Сейчас будет великая перекличка.

В зале собрались почти все. Кора стояла у стены, Хлоя – сзади, Веста – посередине, лист в руках, лицо собранное.

– Итак, – начала Веста. – Все шло по плану, пока не выяснилось, что у группы, которая должна выступать сегодня в девять, внезапно остался один участник. Другие, судя по всему, растворились в пространстве или их украли пришельцы.

Тишина. Пара человек закашлялись. Женщина продолжила:

– Один он не справится. А номер уже в расписании. У нас всего два часа. Поэтому… – она повернулась к Калебу. – Калеб. У тебя слух, голос, харизма. Давай, дерзай. Вот твой партнер Ли Ен.

Друг застыл, потом сделал шаг вперед.

– Эм… А чего только я? – протянул он, глядя на Ли Ена, как на экзаменационный билет. – Вон Рафаэль тоже талантливый, я слышал, как он утром поет.

Я поднял голову. Пара взглядов повернулись в мою сторону, и мне стало неловко. Я сделал шаг назад.

– У него голос, – добавил Калеб. – И не просто голос – с подачей, с настроением. Я бы один не вытянул, но вдвоем – вполне.

Ли Ен, стоявший чуть поодаль, только пожал плечами, как бы говоря: «Мне вообще все равно, лишь бы не соло».

– Рафаэль? – переспросила Веста, чуть приподняв бровь.

Прежде чем я успел что-то сказать, за моей спиной раздался голос Хлои:

– Он поет. И поет хорошо. Мы с Корой подслушали утром.

Кора, стоявшая у стены с чашкой кофе, кивнула, не глядя.

– Мягкий, уверенный. Не мажет и не визжит, как большинство.

– У него голос, как… – Хлоя задумалась, – как будто дождь пошел в тишине.

Сначала тихо, а потом мурашки.

Я почувствовал, как уши налились жаром. Калеб, сияя, хлопнул меня по плечу.

– Вот видишь? Не я один это слышал.

Женщина скрестила руки, на пару секунд задумалась, потом коротко кивнула.

– Ладно. Репетировать – в мой кабинет. Первый этаж, служебная дверь, на ней табличка. Внутри аппаратура, пара микрофонов, гитара, если надо. У вас полтора часа. Потом – выступление.

Он уже развернулся, потянув меня за собой:

– Пошли, брат. Будем греть зал.

– Только аккуратно с техникой, – добавила она. – И не пугайте охрану.

– Обещать не могу, – бросил Калеб через плечо.

Я еще раз оглянулся – Кора кивнула мне, Хлоя подмигнула.

Вроде все начиналось серьезно, но внутри уже разгоралось что-то странно светлое. Может я и правда готов выйти на сцену?