Читать книгу До последнего аккорда - - Страница 7

Хотя я и уснул, ночь не принесла ни покоя, ни забвения. Меня вновь настигли кошмары – те, что не отпускают ни на миг. Сны, выжженные огнем. Один и тот же пылающий ад, повторяющийся раз за разом. Пламя, живое, разливается по венам, рвется наружу, выжигает память и покой.

Я оказался в другом времени – в чем-то древнем и священном. Был не собой, а диким быком, схваченным и поверженным. Воины в шкурах и железе – дети севера, потомки грома – связали меня и повели к жертвенному кругу. Камни, руны, кровь. Их глаза были холодными, как зимний лед. Ни слова. Только тяжелое дыхание и блеск стали.

Меч вонзался в плоть – медленно, с наслаждением. Все ради Одина – Всеотца, провидца и повелителя войны. Они не просто убивали – они подносили меня ему, как дар. А потом… сожгли. И съели. Я чувствовал, как огонь пожирает мое тело, а их зубы впиваются в мясо. Но еще страшнее было другое: я ощущал, как они впитывают мою ярость и силу, как она переходит в них вместе с дымом и кровью.

Это было не просто пиршество. Это был древний договор между богами и смертными. Клятва, заключенная в пламени.

В нашем мире мы жарим мясо ради вкуса. Там – ради победы.

Пробуждение – как удар в грудь. Подскочил, обливаясь горячим потом, словно пламя все еще внутри. Тяжелое дыхание, пульс в ушах, руки дрожали. Три моих утренних спутника: лихорадка, паника и память о том, кем я был. Или кем мог бы быть.

От неожиданности, рядом лежащий Локи вскочил и залаял.

– Тише-тише, здесь все свои. Просто приснился кошмар. Все в порядке, малыш, – сказал я. Пес недоверчиво посмотрел на меня, но успокоился.

Я провел рукой по его шерсти и поймал себя на мысли: если бы не он, я, наверное, давно бы окончательно слетел с катушек. Один глаз смотрел на меня так, что в нем больше понимания, чем во всех людях, которые пытались меня «лечить».

– Пошли кушать, у нас сегодня есть важное дело.

На кухне все было привычно: миска с кормом для Локи, бутерброды и крепкий черный чай для меня. Я смотрел, как он увлеченно уплетает свой завтрак, и ловил себя на том, что даже такие мелочи потихоньку возвращают меня к жизни. Кошмар все еще отдавался в голове, но запах еды и довольное сопение пса напоминали: «здесь и сейчас» – вот, что действительно важно.

После того как мы с Локи позавтракали, настроение слегка поднялось. День должен быть продуктивным, так что мы собираемся и отправляемся в путь – изучать город и искать для меня работу. Пока что мой основной заработок – расшифровка аудио. Люди присылают мемуары, лекции, подкасты, а я превращаю их в текст. Работа не веселая, но вполне честная. Даже обзавелся парой постоянных клиентов и неплохими отзывами.

Тэкхи, судя по фото, что я разглядывал еще дома, оказался красивым и разнообразным городом. Здесь, к тому же, высоко ценится творчество во всех его проявлениях. Именно поэтому взял с собой ноутбук – все-таки, тексты сами себя не напечатают. А вдохновение, как известно, лучше ловить на месте. Место, которое я присмотрел за завтраком, казалось идеально подходящим: атмосферное, живое, да и Локи там точно будет чем заняться.

Судя по комментариям в интернете, это место почти никогда не пустует – в любое время года здесь полно людей. Особенно красивым его считают в конце весны. Говорят, что раз в году здесь расцветает и сверкает всеми красками лунный дуб – дерево, ставшее почти легендой. Словно кусок фэнтези, затесавшийся в реальность.

Перед тем как попасть в ворота парка, нужно пройти по площади, с двух сторон которой стоят фонтаны – красивые и величественные, с водой, журчащей, как весенние ручейки. За центральными воротами – две аллеи, ведущие в разные уголки. Между ними – большая и яркая цветочная клумба. Если свернуть направо, окажешься в детском городке с множеством аттракционов. Дорогу туда обрамляют аккуратно подстриженные декоративные кусты. Можно прокатиться на паровозике по рельсам или закружиться на цепочных каруселях – в общем, настоящий рай для детей.

А если свернуть налево – дорога приведет нас в собачий рай. Там стоит большой белый забор, внутри – всевозможные игровые элементы и препятствия для собак, скамейки для отдыха, небольшой фонтан (поскромнее тех, что на входе) и даже ларек с едой – и для людей, и для наших хвостатых друзей.

Выбрав идеальное место с обзором на всю красоту парка, я остановился и принялся обустраивать «рабочее место».

– Эй, Локи, иди развлекайся, – я снял с него поводок и кивнул в сторону других собак. Конечно же, он сорвался туда пулей, даже не оглянувшись.

Я достал из рюкзака бутылку воды, медленно осмотрел местность, сделал пару глотков и открыл ноутбук. Пальцы машинально заскользили по клавишам, проверяя, все ли на месте – заряд, файлы, наушники в боковом кармане. Пора работать.

Впервые за долгое время решил попробовать поймать что-то свежее, теплое. Два года подряд мои тексты были пропитаны болью, почти невыносимой. Ни просвета, ни надежды. Только грязь памяти, сны, которые лучше бы не возвращались, и голос, застревающий в горле. Некоторые из этих текстов я писал в психиатрическом отделении – прямо на клочках бумаги, что попадались под руку. Когда ручки не было, писал всем, чем мог. Буквы выходили дрожащими, как будто сами боялись быть прочитанными.

Я вспомнил об этом неожиданно резко, словно кто-то щелкнул выключателем в голове. От неожиданности рука дернулась – и мышка ноутбука с глухим щелчком упала в траву.

– Отлично, – пробормотал я. Теперь зеленый газон был слегка измазан пылью и отпечатками краски… прошлого. Я наклонился за ней.

– Мистер Блэйк, добрый день, – ко мне с улыбкой подошла уже знакомая девушка.

– Доктор Мун, – кивнул я, поднимаясь, – рад вас видеть.

– Вижу, Локи нашел себе еще одного друга, – она указала туда, где мой пес резвился с другим.

– Французский спаниель, если не ошибаюсь?

– Все верно, мистер Блэйк. Это Ричи.

– Ваш пациент?

– Нет-нет. Мой пес. Мы с ним почти каждый день здесь гуляем. Он просто обожает это место. Впрочем, как и Локи, похоже. А вы?

– Пока не понял до конца, но… что-то в этом парке есть. Наверное, своя магия, – я потянулся к ноутбуку, чтобы закрыть его, но прежде, чем успел, она на мгновение задержала взгляд на экране.

– «Иногда мне кажется, что я выдумал себя, чтобы пережить то, что случилось с настоящим мной» … – медленно прочитала она, слегка нахмурившись.

У меня пересохло во рту – ее слова вытянули всю влагу. В груди похолодело, и я на секунду подумал: лишь бы она не поняла, что это я – настоящий. Что все эти строки – моя кровь, а не просто буквы на экране.

Это черновик, – торопливо сказал я, захлопывая ноутбук. – Просто текст. Не стоит обращать внимание.

Ее взгляд был не осуждающим и не любопытным. Скорее – таким, каким смотрят на чужую рану: осторожно, с сочувствием и легкой тревогой. Она боялась задеть, но все же хотела понять.

– Но это сильно, Рафаэль. Очень. Вы пишете?

– Печатаю, – сдержанно ответил я. – Эссе, фрагменты, черновики. Иногда публикую. Иногда просто для себя.

– В Тэкхи много людей, кто пишет. Но мало кто пишет вот так. С душой.

– Вы уверены, что это душа, а не последствия тяжелой бессонницы? – я усмехнулся, хотя в голосе все же прорезалась усталость.

– Иногда одно неотделимо от другого, – сказала она мягко и, на секунду замолчав, добавила: – Рафаэль… можно так вас называть?

– Конечно. И вы – просто Оливия.

Она кивнула, а потом позвала собак, которые как раз подбежали:

– Локи! Смотри, кто к нам пришел!

Я обнял Локи, а Оливия потрепала своего за ухом.

– Нам с Ричи пора. До встречи, Рафаэль. Было приятно пообщаться, – она улыбнулась и медленно пошла прочь, пес весело семенил рядом.

– И вам, Оливия, – кивнул я и перевел взгляд на Локи. – Ну что, нашел себе нового друга? Меня теперь списали?

– Гав? – он с подозрением наклонил голову, а затем с радостным тявком прыгнул прямо на меня, сбив на траву.

– Все, все, сдался! – я рассмеялся, уклоняясь от языка. – Ты прав. И друг, и главный. Только слазь… пожалуйста… Локи? Упрямый ты как Ной. Хорошо-хорошо, прости! – и только после этих слов он позволил мне встать.

После того как я проверил рюкзак и пристегнул к поводку этого упрямца, мы в последний раз окинули взглядом парк и двинулись в путь.

С Локи мы бродили по Тэкхи еще пару часов. Город постепенно тонул в сумерках, и пора было возвращаться домой, но в последний момент мое внимание привлекло объявление на стене здания: «Требуется официант и бармен». Я запомнил адрес и само здание – уютное, с теплым светом внутри. Может быть, именно это место поможет мне вернуться к живому общению, которого так не хватало.

Дома я скинул рюкзак в прихожей, заранее достав из него ноутбук с зарядкой. Поднялся на второй этаж и устроился за столом у окна, а Локи улегся у стены, довольно потягиваясь.

Открыл ноутбук. Пара свежих строк все еще звучала в голове. На удивление, написанное оказалось цельным. Даже мелькнула мысль, что это можно будет отправить в один из онлайн-журналов. Или хотя бы сохранить – как тихое напоминание, что внутри еще что-то живое движется. Я улыбнулся. Иногда все, что нужно, – это вовремя нажать на клавиши.

Я увлеченно наблюдал за рукой мамы, за каждым ее плавным движением по холсту. За тем, как она на мгновение замирает, задумывается над цветом, подбирает нужный оттенок и продолжает. Она растворялась в этом процессе, становясь единым целым с картиной. Хотел бы я уметь так же.

– Мам, научишь меня рисовать, как ты? – спросил я, будучи семилетним мальчишкой, заглянув в комнату.

Комната пахла маслом и краской – терпко, густо. Этот запах въедался в одежду, волосы, даже в кожу. Для кого-то он был бы душным, а для меня – домом. Маминой вселенной. В углу стояла банка с водой, в которой плавали кисти, окрашивая воду в грязновато-зеленый, а на подоконнике сохли тряпки в разводах цвета. Даже свет в ее комнате был особенным: сквозь шторы он казался мягче, теплее.

– Ты снова подглядывал за мной? – с улыбкой повернулась она, отложив кисть.

– Не-а… Мне просто нравится, как ты рисуешь. В школе все как-то… скучно и коряво. А у тебя красиво, по-настоящему.

– Ха-ха, знаю, малыш. Ну давай, иди сюда, – она протянула мне кисточку. – Смотри, здесь нам нужен зеленый, а вот тут – немного оранжевого, чтобы стало теплее.

Я подошел и взял кисть, с которой аккуратно капала краска. Мама показала, куда нанести цвет, и я старался изо всех сил. Но все равно вышло криво.

– Ну как? – я с надеждой посмотрел на нее.

– Как для первого раза – очень даже хорошо. Главное, что ты вложил душу, – она подмигнула и поправила мазок, который я промахнулся мимо.

К вечеру мы закончили рисунок. Появился папа с Ноем.

– Художники, нам пора за стол, – сказал отец.

– Папа, ну подожди, мы почти закончили! – я не хотел отрываться от процесса.

– Осталось совсем чуть-чуть, Томас, – сказала мама.

– Ну сколько можно вас ждать? Мы есть хотим! – из-за плеча отца высунулся Ной и закатил глаза.

– Сынок, мы будем через пять минут.

– Я засекаю, – ответил отец и увел старшего брата на кухню.

– Он всегда такой вредный, – буркнул я.

– Даже если Ной будет самым вредным в мире, он все равно твой старший брат. А старших надо…

– …уважать, – быстро вставил я, вытирая с пальцев оранжевую краску.

– Верно. Что бы ни случилось, Рафаэль, помни: у тебя есть мы. Твоя семья, – она наклонилась и поцеловала меня в лоб. – Пошли умываться, пока все не съели без нас.

Наверное, я всегда буду вспоминать прошлое с ноткой грусти. Даже самое хорошее. А может, однажды наступит день, когда смогу, с легкостью и светлой улыбкой, рассказывать о своей семье. Но точно не сегодня.

Быстро смахнув слезу – ту самую, что ползет по стеклу, как дождь в хмурый вечер, – я погасил экран ноутбука. Мелькнувшая перед этим строка напоминала о том, что до конца главы оставалось не больше двух абзацев. И все же – не сейчас.

Взгляд скользнул в сторону, к стоящему в углу мольберту. Он все еще там. Пустой. Запыленный. Когда-то я пытался – правда пытался – идти по маминым стопам. Сидел, сжимая кисть, как она. Примерялся, как она. Но мазки выходили корявыми, цвета – словно случайно пролитые. А она… Она просто брала в руки краски, и все оживало. У меня не вышло. Может, и не мое это было вовсе. Я накинул на мольберт плотную темную ткань. С глаз долой. Мне нужно расслабиться. Хочу выпить. Прямо сейчас – просто исчезнуть в пустоте. Забыться.

Но воспоминания – как иглы под кожей. Чем дольше сидишь в тишине, тем глубже они вонзаются. Я не выдержал.

Как зомби, спустился со второго этажа, чувствуя себя отстраненно, как будто тело больше не мое. Заметил Локи – он уже свернулся клубочком на диване в зале. Улыбнулся невольно. Тихо прошел мимо на кухню, взял рокс и бутылку виски. Ту самую, купленную в день встречи с тем парнем. Как его там звали?.. Уже не помню. Но сейчас это было уже не важно.

На балконе уже ощущалась тишина вечера. Легкий ветерок, едва слышные голоса издалека – все растворялось в дымке сумерек. Сел в кресло. Первый глоток. Тепло. Легкая горечь. Карамель, сухофрукты, ваниль… где-то на краю – корица. С неожиданным изяществом для дешевой бутылки. Второй, третий, четвертый. Все ушло незаметно. Внутренняя пустота сама требовала, чтобы ее наполнили этим янтарным забвением.

– Черт. Закончилась. – В раздражении поставил пустую бутылку на столик, но промахнулся. Она упала и со звоном разбилась о плитку.

– Вот же везение. Ну да, кто если не я, – качаясь, поднялся с кресла и вышел с балкона. Собирался уже спуститься вниз за веником и совком. И вдруг – голос. Чужой, хриплый. Не отсюда.

– Ай-ай-ай. Пить вредно для здоровья, мальчик мой, – ехидно протянула Тень. Она сидела на краю кровати, как забытая игрушка в доме, где давно никто не живет. И смотрела – с тем вниманием, от которого хотелось вывернуть душу наизнанку.

– Иди к черту. – Я скривился, показал ей средний палец и двинулся дальше, не удостоив ее взглядом.

– Конечно, Рафаэль. Я уйду. Как твоя семья. Как твоя мать… когда ты ее подвел.

– Не говори о ней.

На миг в висках стукнуло сильнее. Перед глазами вспыхнуло: ее руки в краске, теплый свет из окна, запах масла и ее улыбка. И сразу – ножом по сердцу. Так больно, что дыхание перехватило.

– Что, правда режет слух? Все равно как та кисточка – помнишь? Когда ты пытался быть как она. А стал кем? Пьяницей с разбитым ноутбуком. Умничка.

– Лучше быть пьяным с ноутбуком, чем мертвой, гнилой тенью, что шепчет из углов, потому что больше ни на что не способна, – процедил я сквозь зубы. – Ты не настоящая. Просто плесень. Живешь на моих обломках – и сама не знаешь зачем.

– Ну-ну, не зли меня, мальчишка. У меня сегодня хорошее настроение.

– А у меня – в хлам. Так что отвали, – огрызнулся я, остановившись у лестницы. Голова гудела. Тело шатало. А ее голос звучал все ближе – как будто внутри черепа.

– Значит, так ты со мной сегодня разговариваешь?.. – теперь голос стал тоньше, холоднее. – Получай, паршивец.

Что-то вырвало контроль прямо из мышц. Колени подломились, пальцы не послушались. Мир качнулся. Я успел подумать только об одном: если умру сейчас, никто не узнает, был ли я счастлив. Никто не поймет, что Локи – единственный, кто держал меня здесь. Что в каждом моем тексте есть я – настоящий, невыдуманный.

Я полетел вниз. В ушах взорвался гул, воздух рванул в лицо, а лестничные ступени метнулись навстречу. Боль. Удар. Я услышал лай Локи где-то далеко. Все вокруг потемнело, а следом исчезло.