Читать книгу До последнего аккорда - - Страница 8

Письмо номер один:

«Привет, кисунь. Скучаю по тебе дико. У меня все хорошо, скоро начнем в наряды официально заступать. Время быстро начнет идти, ну, для меня. Два месяца уже прошло, и глазом не успею моргнуть еще десять пролетит. Надеюсь, что, когда вы ко мне приедете, меня на сутки отпустят в увал. Я постараюсь не косячить, чтобы меня отпустили. На позиции, когда начнем заступать там будет легче. Гитара, конечно, здесь дерьмо, но я, что-нибудь придумаю. Ну как и всегда.

Полы мыть заколебался чуть-чуть, а в целом, все нормально. Ноги к берцам привыкли до такой степени, что, когда приеду и надену кроссовки будет казаться, что босиком хожу. Ха-ха-ха. Считаю дни: отслужил пятьдесят три дня, осталось триста двенадцать.

Так вот, по дням смотришь вроде мало прошло и много осталось, а если смотреть по месяцам, то два здесь и всего десять осталось. Ну, в любом, случае время идет быстро. Хотелось бы, чтобы ты приехала ко мне. Очень жаль, что новый год, годовщину и твой день рождения, я буду не с тобой. Да и в трудный период жизни меня нет рядом.

Люблю тебя, очень сильно!

Я люблю тебя, солнце,

Я люблю тебя, всей душой.

Мне много не надо,

Лишь бы ты была рядом со мной.

Подожди еще чуть-чуть, и я опять буду рядом.

Будем гулять, на концертах отдыхать.

Ну и армию, конечно, очень часто вспоминать.

Летом с тобой свадьбу сыграем. Ну, а после в Испанию слетаем. В общем, не знаю, что еще мне написать. Остается только встречи ждать. Обязательно с тобой встретимся опять и тебя, я никогда не буду забывать.»

Письмо номер два:

«В общем, у меня все хорошо. Кормят нормально, одет тепло дедовщины нет, даже наоборот. Два старослужащих должны будут приехать на свадьбу. Привет моим щеглам передавай. Гордона по пузу шлепни. Алекса под зад пни. Эйвери переверни. Попроси Майка, он знает, как надо. Привет миру.

К этому письму я приложу еще блокнот, который сделал из тетради. Сохрани его. У одного пацана родился сын. А я хочу, чтобы у нас первой родилась дочка. Эмилия или Венера. А на свадьбу, забыл сказать, приедет наш командир. Крутой мужик. Ну и там еще пять-шесть человек с роты. Все, я пошел служить дальше.

Люблю тебя, мой ангелочек. Скоро увидимся!»

Письмо номер три:

«Привет. У меня ничего не изменилось. Все так же страдаем бездельем и ходим в наряды. Все хорошо. Соскучился по тебе дико. Думаю о тебе каждую минуту. Скорее бы все закончилось, и мы забудем весь этот год. Съедемся и наконец-то будем жить вместе. Блин, голова не варит. Не знаю, что еще написать. Не так давно заступил в наряд. Сижу вот и пишу это письмо, а глаза медленно закрываются. Спать безумно хочется. Самое главное не забыл написать. Люблю тебя, малыш.

Письмо номер четыре:

«Скоро увижу твой облик,

Что влечет меня собой,

Люблю тебя сильно.

Мой ангел неземной.

Хочу прижаться к тебе.

И смотреть как ты спишь.

Безумно скучаю, мой милый ангел.

А теперь глянь внимательнее, там для тебя сюрприз. Я нарисовал тебя по фотографии, что ты мне отправила.»

Письмо номер пять:

«Привет, кисунь. Ну, что нового у меня произошло: идет регламентовая неделя. Всю технику от снега чистили, смазывали то, что должно быть смазано и протирали все детали. Весело было. В своей кабине все тоже чистил и протирал. Снега в части почти не осталось, на тот момент, когда я писал это письмо от руки, а сейчас перепечатываю на компьютере. Бегать начали по три километра каждое утро и иногда вечером. Тяжеловато, учитывая мой образ жизни до армии. Набрал в весе, до был шестьдесят, а сейчас около семидесяти. Неплохо, если так сказать. В конце мая или начале июня поедем на полигон. Говорят, на несколько месяцев. Будет интересно, ну я на это надеюсь. Не знаю, будет ли там телефон. Так что, ты будь готова к тому, что я могу не звонить тебе долгое время. Ну, зато будет, что рассказать. На момент написания письма от руки, не было точной информации по поводу телефонов, а сейчас есть. Телефоны будут у нас, но там практически нет связи.

Я кое-что вспомнил. Мама отправляла. Мое фото в рамке, что ты сделала с надписью любовь хулигана. Это, конечно, очень- очень мило. Выглядит, как мой алтарь. Но все же, это безумно мило и напоминает мне одну песню.

Еще чуть-чуть осталось меньше семи месяцев, и я приеду к тебе. Смогу тебя увидеть вживую, обнять, поцеловать и самое главное по лбу тебе стукнуть.

«Сижу в ожидании чуда,

Надеясь прийти поскорее.

Знаю, ведь ждешь ты родная,

Дни пролетают быстрее.

Внутри у меня оживает,

От одной лишь улыбки твоей.

Иногда и такое бывает.

Навеки ты станешь моей,

Иногда, во сне ты приходишь.

Но стоит открыть мне глаза,

С объятий моих ты уходишь.

О как же скучаю тут я.

Потерпеть осталось чуток,

Вернусь к тебе я, родная.

Осталось всего лишь громок.

Встретившись, в объятья бросаются, рыдая.

Всегда вас помнящий и любимый вами, Доминик. Я очень сильно тебя люблю.»

Письмо номер шесть:

«Привет, любимая. Отправляю тебе обратно твою тетрадь и открытку. Я все прочел до каждого слова и каждой запятой. Так сказать, чтобы их за полгода не утратить. Будет неплохо, если такие вещи останутся. Будет потом что Эмилии или Альберту показать и рассказать. Да, сына назовем Альберт. Мне очень нравится.

Прости, что давно не звонил. И не факт, что смогу еще позвонить. Просто у меня сим-карту кто-то спер. Крысы в роте имеются как оказалось. Ну сейчас выходные будут четыре дня. Спрошу у кого-нибудь. Маме скажу, чтобы сходила центр связи и номер восстановила. Если без меня не получится, то постараюсь выезд себе сделать и восстановлю симку.

А еще я стал дедушкой. Молодые приехали. В принципе, из-за них я больше не звонил. Я пошел играть песенку под гитару. Вернулся обратно, а симки уже и нет. Поэтому мало звонил.

Прически разрешили. Теперь не буду лысым ходить. Я уже говорил, но скажу еще раз. Тебе очень идет рыжий цвет волос. По крайней мере, на фото. В любом случае, мне нравится. Я вот хочу в черный покрасить волос. Ну, когда отрастет конечно.

Что еще написать то? Ах, да. Когда встречать тебя поеду. Ой, блин. Не так. Когда я поеду домой и ты меня будешь встречать. Возьми с собой кого-нибудь из ребят, чтобы он или она снимали то, что я хочу сделать. Ладно, вроде это все.

Люблю тебя, твой черный кот.»

Когда я читала все эти письма, сердце билось с бешеной скоростью, руки дрожали, а слезы лились ручьем. Я не верила, что этот год ожидания наконец завершился – год тоски, тишины и нехватки любимого рядом. Но теперь, оглянувшись, я вижу его – такого родного, красивого, в военной форме. Как же я скучала. Это не передать словами.

– Доминик! – крикнула я, бросаясь в его объятия.

– Эй, эй! Осторожнее, а то испортишь свой подарок, – улыбнулся он.

Я заметила что-то у него за спиной и отступила на шаг.

– Это тебе, любимая, – он протянул мне небольшой букет темно-красных роз.

– Спасибо, дорогой, – приняла цветы одной рукой, а другой снова обняла его.

Я всегда ненавидела эти чертовы розы – слишком банальные, лишенные смысла. Но сейчас… мне все равно. Все равно, что это розы. Все равно, что они красные. Главное – он рядом.

– Ну все, голубки, идемте в дом – на улице холодно, – Юджин поторопил нас: действительно, вечер выдался прохладным. Мы с Домиником последовали за его братом. На пороге нас встретила жена Юджина.

– Доминик! – из дальней комнаты слева выбежала Гвин и прыгнула ему на шею. Я улыбнулась и кивнула хозяйке дома в знак приветствия.

– Давай я поставлю букет в воду, – предложила Мэгги и протянула руки.

– А, да. Спасибо, – я передала ей розы и обернулась к малышке. – А меня ты не рада видеть?

– Сэя! – теперь Гвин висела уже на моей шее, давая Доминику вздохнуть свободнее.

– А у нас для тебя подарок. Смотри, – Доминик достал из пакета, что был у Юджина в руках, большую сладость с игрушкой внутри. Гвин с восторгом отпустила меня, подбежала, забрала лакомство и, обняв коробку, радостно убежала в свою комнату. Мы же направились на кухню, где нас уже ждала Мэгги – и накрытый стол, ломившийся от всяких вкусностей. Я, по пути, оставила рюкзак в одной из комнат, выложив из него две прямоугольные коробки.

– Какая красота. А вы, смотрю, все так и задумали с самого начала? – спросила я, усаживаясь на стул.

– Конечно. Сегодня же праздник. Доминик вернулся – хотел сделать тебе сюрприз и позвонил нам, чтобы мы помогли. Как видишь, все получилось, как задумали, – Мэгги улыбнулась и взглянула на меня с теплотой. Когда все расселись за стол, напитки были разлиты, и мы дружно приступили к еде.

– О, я вижу салат с крабовыми палочками. Это мне, – потянувшись, я заодно ухватила пару кусочков колбасы.

– А мне, пожалуй, жареной картошечки и.… вон тот кусочек курицы. Ужас, как хочется есть. А то эта перловка достала.

– Не забудьте попробовать баклажаны! Мэгги их целый день готовила – просто божественно вкусные.

– Если бы еще кое-кто не подъедал во время готовки, больше ребятам бы досталось, – с прищуром она посмотрела на мужа.

– Да ладно вам. Вы и так постарались, – я взяла один из баклажанов и попробовала. – М-м-м… Это и вправду божественно. Зай, ты обязан съесть хотя бы один.

– Хорошо-хорошо, уже спешу, – Доминик потянулся за вилкой.

На пару секунд трое человек – я, его брат и жена брата – уставились на него в ожидании реакции. Казалось, что блюдо ему не понравилось. Но буквально следом он с азартом набросился на тарелку, едва не оставив никому ни кусочка. Все мы кинулись к нему, чтобы отобрать хваленые баклажаны.

– Простите, простите! Безумно вкусно – не смог сдержаться! – Доминик поднял руки вверх в притворной капитуляции.

Юджин не растерялся – выхватил тарелку с остатками и, схватив добычу, рванул в соседнюю комнату. Мы с Мэгги переглянулись пока мой «голодный воин» бросился за ним.

– Все в порядке, пускай воюют за тарелку, – женщина рассмеялась, склонившись ко мне. – Я приготовила прозапас. Держи, – она протянула мне новую порцию.

– Ты чудо! А что за рецепт? Почему они такие вкусные? —с интересом спросила я, откусив следующий кусочек.

– Семейный. До жути старый. Повезло найти его среди старых заметок. Но я ничего тебе не скажу, – прищурилась она.

– Ну блин, да почему? Я хочу знать! – с наигранной обидой состроила я грустную моську.

– Моя пра-пра-пра…

Она не успела договорить – из-за двери донесся грохот и возмущенный крик. Мы обе вздрогнули и переглянулись

– Отдай мне его! – кричал Доминик.

– Отвали, он мой! – вторил ему старший брат, стоя на кровати.

Я добежала до комнаты и застала сцену полного абсурда: один из парней балансировал на матрасе, в одной руке сжимал что-то большое и тяжелое – похоже, коробку от моей настольной игры – а в другой держал вилку с тем самым заветным баклажаном. Доминик, осторожничая, не решался подойти ближе, но видно было: он не собирается сдаваться без боя. Из соседней комнаты раздался детский всхлип.

– Вы придурки, что творите? Ребенка напугали! – голос Мэгги был таким холодным и жестким, что даже мне стало не по себе.

– Вы что устроили? Что вообще упало с таким грохотом? —спросила я, перешагивая через порог.

– Мы не специально… Этот кашалот… – любимый кивнул в сторону брата.

– Эй! Это был последний кусок! – возмутился тот, тут же отправляя злополучный баклажан в рот и торжественно опуская руки.

– Успокойтесь, там есть еще, – бросила я, но тут взгляд упал на коробку в другой его руке. Словно ток прошел по телу. Я резко выхватила ее и процедила сквозь зубы, с трудом сдерживая злость:

– Вы совсем с ума сошли? Хоть представляете, сколько она стоит?! А вы ею размахиваете, как подушкой!

– Прости, мы не знали… – разом проговорили оба.

– Что здесь, черт возьми, происходит?! – вбежала хозяйка дома, озираясь по сторонам.

– Это все он! – братья синхронно ткнули друг на друга.

– Вы у меня сейчас оба получите! – пригрозила женщина. – До чего вы Гвин довели! Ребенок в слезах, а вы в игрушки играете!

Пока она отчитывала своих «великовозрастных детей», я заметила, что стало источником громкого звука. Упавшая тумба на которой стол букет роз. Видать, эти двое снесли ее, пока воевали. А среди хаоса на полу – раскрытая настолка. «Бэнг».

Я опустилась на корточки, взяла одну из карточек. Взгляд скользнул по остальным. Несколько испорчены чем-то липким, другие – просто разорваны.

Слезы сами подступили к глазам. Ком в горле не давал дышать. Может, я слишком чувствительная? Или, может, потому что месяц кропотливой работы, бессонных смен и мечты сейчас валялся на полу, в полном беспорядке. Я так любила эту игру, узнала о ней еще в компании друзей, и сразу загорелась. Даже цена всех дополнений не остановила меня. Работала без выходных – и когда наконец держала заветную коробку в руках, это было как награда за все. Настоящая, почти детская радость. А теперь все это – в руинах.

– Привет! – я зашла в дом друзей, наполненный голосами и весельем.

– Сэя, привет, проходи! – радостно встретила меня хозяйка дома и повела за собой.

– Всем привет! – помахала я рукой, замечая, как ребята увлеченно играют во что-то за большим столом.

– Подключайся. Сейчас только партию доиграем, – отозвался друг по прозвищу Граф. Да, именно Дракула. Высокий, до жути бледный парень с темными глазами. Возможно, и вправду пьет кровь юных дев, выглядел он моложе своих двадцати пяти.

– Держи, – подошла Энни и протянула мне чашку чая. Высокая, светлокожая, чуть полноватая, но это ничуть не мешало ей выглядеть эффектно. На ней было длинное легкое платье черного цвета с мелкими цветочками – идеально сочеталось с макияжем и аксессуарами.

– Да! Я победил! Кто тут папочка?! – взревел кто-то, и я, вздрогнув от неожиданности, расплескала на себя чай.

– И тебе привет, Дед, – буркнула я виновнику переполоха.

– Ты наконец-то пришла, – он подошел, обнял меня в знак приветствия.

– А ты будешь с нами играть? – спросил Граф.

– Конечно. А что за игра?

– «Бэнг», – сказал Дед.

– Садись, сейчас все объясним, – улыбнулась Энни.

– Смотри, тут есть роли: шериф, помощник, бандиты и ренегат. У каждого – своя задача. Шериф должен устранить всех бандитов и ренегата. Помощник – защищать шерифа. Бандиты – убить шерифа. А ренегат… тот вообще с двойным дном: сначала избавляется от всех остальных, а потом один на один с шерифом должен его завалить, – начал рассказывать Вильям – невысокий парень со светлыми волосами, которые постоянно зачесывал назад, как петушиный хохолок.

– Сначала раздаем роли вслепую, – Энни перетасовала карты и протянула мне. – Тяни, но никому не показывай. Разве что, если ты шериф, то выкладываешь в открытую. Я вытянула карту и, не сдержав улыбки, гордо положила ее на стол – шериф.

– Ну вот, сразу шериф. Новичкам везет, —заметил Граф.

– Теперь выбираем персонажа из этой колоды. Она открытая, – Дед разложил карты лицом вверх. Я выбрала наугад – Туко.

– Зачитывай, кто ты, и бери пульки-жизни. Количество указано на карте, – подсказала Энни.

– Туко. В фазе добора могу взять верхнюю карту из сброса. У него четыре жизни. Неплохо.

– По кругу теперь. Я – Сюзи Лафайет. Как только остаюсь без карт, сразу добираю одну, – сказала Энни.

– Я – Дядя Уилл. Раз в ход любую карту могу сыграть как «Магазин», – добавил Вильям.

– А я – Симеон Пикос. Как только теряю здоровье – получаю золотой самородок. Все, вам крышка, – Граф явно уже прочувствовал вкус победы.

– Не обольщайся. Я – Теренс Хилл. Когда вылетаю из игры, делаю проверку: если не пика – остаюсь с одной жизнью и тяну карту, – Дед ухмыльнулся.

– Вот же гад, – пробурчал Граф.

– Фазу набора карт всегда начинает шериф. Ты берешь столько карт, сколько у тебя жизней, плюс одну – бонус за роль, – пояснил Вильям.

Я взяла пять карт и посмотрела на них: «Бэнг», «Дуэль», «Динамит», «Мимо», еще один «Бэнг».

– Ход тоже начинается с шерифа. Я помогу, ведь ты новичок, да и я твой помощник, – Энни улыбнулась и показала свою роль. – Сначала добираешь две карты, – она протянула мне еще: «Бочка» и «Бандитос».

– Смотри, Сэя, «Бочку» можно выложить перед собой. При попадании в тебя ты тянешь карту: если масть – черви, то спаслась. Если нет – нужна карта «Мимо», – она аккуратно выложила карту передо мной.

– А что делает «Динамит»?

– Его кладешь только себе. При доборе проверяешь: если выпало меньше десяти пик – теряешь три жизни. Если повезло – передаешь дальше. А вот «Тюрьма» – хорошая карта, – с лукавой улыбкой она положила ее перед Графом.

– Вот и за что сразу?! – возмутился он.

– Сидишь пропускаешь ход, если при проверке не выпадет черви. На шерифа эту карту класть нельзя – ты в безопасности, – подмигнула мне Энни.

– «Бэнг» позволяет выстрелить в любого на расстоянии. У всех оружие начального уровня – один. Так что можешь стрелять только в меня или в Деда. Чтобы достать остальных, нужно будет найти другое оружие.

– Ну, ты же мой помощник. В тебя стрелять не логично. Прости, Дед. – Я выстрелила, он слегка театрально отодвинул одну пульку в сторону.

– Попала. Но это твоя первая партия, так и быть, прощаю, – он усмехнулся. А мне стало по-настоящему интересно.

Вылетев из комнаты, я на ходу схватила кофту. Выбежала из дома и пошла туда, куда вела дорога – без цели, просто прочь. Несколько минут ходьбы, и впереди показалось раскидистое дерево. Оно стало спасением и опорой. Прислонившись к шероховатой коре, я подняла взгляд к темному, звездному небу.

– Ну почему все именно так?.. – голос сорвался на шепот. Кулак с силой ударил по стволу. Затем я опустилась на землю, позволив боли и усталости хлынуть наружу.

– Сэя! Сэяя! – недалеко послышались встревоженные крики.

– Вот ты где! Что случилось? – Доминик почти подбежал, не скрывая паники.

– Мы так испугались… Зачем убежала? – рядом оказался и его брат.

Ответ не последовал. Слова застряли где-то глубоко внутри, а вместо них пришла истерика – волной, срывающей дыхание. Все померкло. Сознание отступило, оставив тело беспомощным в темноте.

Когда глаза наконец открылись, ноги уже были укрыты серым махровым пледом. Попытка приподняться обернулась слабостью – руки не держали, силы ушли. Подушка под головой оказалась удивительно мягкой. Все вокруг словно нашептывало: «Ты в безопасности. Отдохни».

– Доминик?.. – голос едва сорвался с губ.

– Наконец-то ты очнулась, – он стремительно появился в дверях.

– Воды… – выдохнула, слабо пытаясь приподняться на локтях.

– Мэгги, принеси стакан воды! – окликнул он жену брата и тут же оказался рядом.

– Вот и вода, держи, дорогая. – женщина зашла в комнату и протянула стакан, и я сделала пару жадных глотков.

– Что произошло? Почему я отключилась?.. – рука чуть коснулась виска, в голове стоял гул.

– Я как раз отчитывала этих двоих оболтусов, ты стояла рядом… А потом вдруг сорвалась с места и выскочила на улицу. Мы кинулись за тобой и искали минут двадцать, – Мэгги с тревогой рассказала, опуская взгляд.

– Нашел тебя под деревом. Ты была в истерике, и в какой-то момент просто потеряла сознание. Хорошо, что успел подхватить. – Доминик сжал ладонь и осторожно поцеловал. – Как ты сейчас? Полегчало? – Его поцелуи всегда грели сильнее любого одеяла, но сейчас – ничего. Пустота.

– Уже лучше. – я оперлась на руки и осмотрелась. Комната казалась знакомой – та самая, из которой вылетела, не в силах справиться с чувствами. – Вы испортили мою любимую настольную игру! Я ведь месяц работала без выходных, как белка в колесе, чтобы купить ее! – голос дрогнул, и я поставила стакан на прикроватный столик. – Просто… та картина разбитой коробки и мокрых карт выбила из колеи.

– Прости, солнышко… Завтра же купим новую. Только, пожалуйста, не пугай нас больше так. Мы и правда не поняли, что держали в руках. Даже не подумали… Полные идиоты. – Доминик бережно взял мое лицо в ладони и начал осыпать поцелуями. Обычно это вызывало улыбку, но сейчас – нет.

– Ладно… Как там Гвин? С ней все хорошо? – взгляд скользнул к женщине рядом.

– Уже в порядке. Я быстро ее успокоила, сейчас спит. Не переживай. – Мэгги села поближе и мягко обняла за плечи.

– А я принес тебе десерт и чай. Прости нас, дураков. – в дверях появился Юджин, в руках – тарелка с кокосовым чизкейком и чашка ароматного напитка.

– Прощаю. Но только из-за чизкейка. Давай сюда этот шедевр. – мои глаза вспыхнули теплом, впервые за вечер.