Читать книгу Пока мы горим - - Страница 4

С трудом открываю глаза и в темноте нащупываю пусковик. В руке оказывается знакомый яйцеобразный кусок металла. Щелчок и на окнах исчезают защитные напыления против солнечного света. Еще щелчок и загорается время. 7 45. Проспал…

Вскакиваю с постели, но, прежде чем устремиться в ванную, бросаю взгляд на город за окном. Там, где-то далеко внизу, один за одним пролетают автолеты. Мегаполис уже не спит, хотя большая часть его башен всё ещё скрывается за утренней дымкой.

Раздвижная дверь беззвучно отходит в сторону и за ней показывается привычное невозмутимое лицо Барта, нашего рейба.

Барту далеко за 60. Высокий и тощий старик, всю свою жизнь он провёл в доме нашего семейства Громбольдтов. Давно поседевшие волосы аккуратно зачесаны на правую сторону, на левом гладковыбритом виске отчётливо выделяется номер «G36—75», вытатуированный темно-серым. Тот же темно-серый присутствует и на его лице, испещренном глубокими морщинами, – два иксобразных креста на скулах. Плотно сжатые губы, острый взгляд стальных глаз, на тощей старческой шее привычная черная бабочка, безупречный черный костюм классического покроя.

– Вас ждут за столом через 15 минут, сэр, – произносит он скрипучим голосом, делая особый нажим на последнее слово, – чем могу быть полезен?

Я лихорадочно пытаюсь понять, какой сегодня день недели. Барт, видя мое замешательство, сообщает:

– Пятница, сэр. Завтрак со всей семьей.

Из моей груди вырывается сдавленный стон – опять эта чертова пятница, а я ещё и опаздываю!

– Не волнуйтесь, сэр. Ваш костюм уже готов. Номер пять. Если позволите, я пойду и доложу о вашем скором появлении.

Я спешу высказать свою благодарность:

– Барт, спасибо огромное, я…

– Не стоит благодарностей, сэр. Лучшим подарком для меня станет переход компании в вашу пользу, – я успеваю разглядеть ухмылку на его лице прежде, чем этот сгусток серой невозмутимости скрывается за дверью.

Наскоро умываюсь и причёсываюсь. Как и обещал Барт, в моей гардеробной уже висит заранее приготовленный костюм. Классический черный «Черрути» образца 1985-го года. На бегу застегиваю рубашку и пытаюсь справиться с галстуком. Провалив это дело, отбрасываю его в сторону – кто-нибудь из рейбов заберёт и приведёт его в должный вид…

С разбегу заскакиваю в лифт и нажимаю кнопку с номером «60». Через мгновение двери открываются. По коридору, стены которого обиты панелями из темного дерева, а пол устлан мягким бордовым ковром, я устремляюсь к столовой. У дверей меня уже ждёт Барт. Я последний раз одергиваю костюм и с невозмутимым видом вхожу в комнату.

Все ужё в сборе. Отец сидит во главе стола и бросает на меня грозный взгляд из-под кустистых бровей. Вот он, Гарольд Громбольдт глава одного из самых влиятельных семейств, владелец «Громбольдт Медиа» – мультимедийного монстра, подмявшего под себя большую часть передач и создателей контента.

Сегодня пятница и по традиции на завтраке собралась вся семья: мои старшие братья Гарри и Хью со своими женами Эдной и Кэрол, старшая сестра Тиффани и её муж Стэнли, и моя младшая сестра Ирдэна. Как и положено, в этот день стол условно разделен на две половины – слева от отца располагаются женщины, справа – мужчины.

Я занимаю отведенное мне место, третье от отца между Хью и Стэнли.

– Полагаю, – отец всем своим видом показывает недовольство, – теперь можем начинать, – он кивает Барту и обращается ко мне, – что-нибудь скажешь, Терен?

– Простите все, – я заглядываю в глаза каждому из них, желая убедиться, что они настроены миролюбиво, – что я заставил вас ждать. Вчера было много работы и сегодня я не смог встать вовремя.

Такое оправдание вполне удовлетворило бы кого угодно, но не Ирдэну. Эта змея всегда пыталась досадить мне. Изящно передернув хрупкими плечиками, утопающими в шелковой драпировке, она заявила:

– Мы все вчера много работали, Терен. И, тем не менее, сумели прийти вовремя. Ты не первый раз опаздываешь в этом месяце.

– Ирдэна… – мать предостерегающе смотрит на нее взволнованными чуть раскосыми глазами, готовыми вот-вот превратиться в щелки.

– Ничего, Тэффа, – прерывает её Гарольд громыхающим голосом, – пусть продолжает. Она имеет право выказать своё недовольство.

Ирдэна картинно вздыхает и закатывает глаза:

– Просто меня уязвляет подобное отношение к нашим традициям. Это подрывает наши семейные ценности.

Я даже не смотрю в её сторону. Такими мелкими замечаниями ей не снизить мои шансы на наследство.

– Брось, Ирдэна, – подключается к разговору Стэнли, сорокапятилетний жизнерадостный толстяк, – Терен опоздал-то всего на две минутки, я уверен, что он нас всех любит и уважает, правда, Терен? – он шутливо поддевает меня локтем.

– Да, конечно. Спасибо, Стэн.

Вопрос исчерпан. Стэн всегда был на моей стороне. Мне он нравится – безумно любит Тиффани, да и сам ничего. Жаль только, что ему уже сорок пять. Рядом с двадцативосьмилетней моложавой Тиффани он выглядит старовато. Разница в возрасте у них, конечно, большая, но так уж повелось в таких семьях, как наша – старшую дочь отдают замуж за одного из деловых партнеров. Стэну повезло больше остальных.

Пережив небольшую стычку, все почувствовали себя свободнее, и за столом завязался разговор. Хьюстон и Гарри обсуждают с отцом предстоящие деловые встречи, мать негромко переговаривается с Тиффани, Стэнли, отделенный от своей любимицы занимает меня разговорами о погоде, напротив Кэрол и Эдна восхищаются сегодняшним нарядом Ирдэны.

Примерно через час отец встает из-за стола, разрешая нам окончить завтрак. Все тут же разбредаются по своим делам, мать прощается с Тиффани, Эдной, Кэрол, моими братьями и Стэнли. Отец пожимает руки мужчинам, бодро подмигивает мне и уходит куда-то по своим делам. Ирдэна спешит в свои комнаты, я – в свои. Единственное что нас с ней объединяет в этой семье – неприязнь к подобного рода сборищам.

Я захожу к себе в спальню и падаю на кровать. Со стены напротив на меня строго смотрит ритуальная маска. Ценный антиквариат, изготовленный тысячи лет назад.

– Ну тебя… – отмахиваюсь я от маски и щёлкаю пусковиком. Передо мной прямо из воздуха появляется белый экран – Doodle Gold 3011 – самый быстрый способ попасть в интернет.

На первом экране анонс новостей: «Партия Республики» – курс президента Бейла остаётся прежним», «Ещё больше удовольствий: бутик Стефана выкупил два этажа Гигацентра», «Волки» против «Химер»: обзор главного киберспортивного турнира этого года». Смахиваю, проверяю контакты. Фредди просит связаться с ним. Зеваю и нехотя нажимаю на кнопку «вызов». Появляется голограмма Фредди. Аккуратный пробор, туго затянутый галстук, уже спешит куда-то в своем автолете.

– Привет, Фред.

– Привет, Терен, надеюсь, ты не забыл, что я еду к тебе? – он вопросительно смотрит на мои растрёпанные волосы.

– Нет, конечно, нет, – я торопливо приглаживаю волосы, – через сколько ты будешь?

– Десять минут, не больше.

– Отлично, приземляйся прямо у меня.

– Как скажешь, Терен.

Фредди отключается, и я нехотя поднимаюсь с кровати. Захожу в гардеробную и смотрю на себя в огромное зеркало.

Сухое телосложение, длинные руки, широкие ладони, резко очерченные скулы, небольшие миндалевидные карие глаза и взъерошенные темно-русые волосы. Интересно, не будь у меня столько денег, девчонки всё равно толпами бегали бы за мной?

Аккуратно повязываю узкий черный галстук, поправляю манжеты и выхожу в прихожую. Здесь меня уже ждёт Фредди. Он – полная противоположность мне. Невысокий, круглолицый и широкий, почти всегда весел и добродушен, светлые волосы разделены на две равные части. Сегодня на нём темно-вишневый костюм, сшитый по последней моде.

Увидев меня, он тут же вскакивает с небольшого диванчика и пожимает руку:

– Весёлая ночка была, а? – он мирно подмигивает мне.

– Хм, ну как всегда, – не могу не улыбнуться ему в ответ, – дежурный вечер четверга, ты же знаешь.

– Ага, – кивает Фредди, – только, ты бы поосторожнее с ней.

– Да ладно тебе, мы же с Лидией только так, через сеть…

– Так-то оно так, но только, что если её отец узнает?

– Об этом можешь не беспокоиться, Фредди, скорее Ирдэна признается в чём-то подобном, чем Лидия сообщит своему отцу, что пользуется сетью.

– У неё всё совсем строго? – Фредди удивленно вскидывает брови, – я думал, твоя семья самая закрытая в этом плане.

– Мы не закрытые, мы просто чтим эти вечные традиции. Сотни традиций, – я невесело улыбаюсь ему и предлагаю пройти в столовую.

Здесь у меня есть все, что нужно – фрукты, питье, сладкое и прочая ерунда.

Мы садимся за барную стойку, и я наливаю нам немного выпивки.

– Куда двинем завтра? – спрашиваю я у Фредди, смакуя первый глоток, – в какой-нибудь ресторан или галерею?

Фредди отводит взгляд в сторону и начинает теребить свой стакан в руке, постукивая кусочками льда о стенки.

– Терен, помнишь, я тебе обещал, что в ближайшее время не пойду на поводу у Триш? Так вот, я пошел…

Я выругался вслух. Фредди воспринял это как сигнал к тому, что ему можно продолжать свою речь:

– В общем, она хочет, чтобы завтра мы сходили на шоу верховых гимнасток.

– Там же одни старики! – раздраженно ставлю свой стакан на стойку.

– Я знаю, знаю… – Фредди виновато хлопает меня по плечу, – Но, Триш, она так просила!

– Ладно, ладно, чёрт с тобой, – сбрасываю его руку, – Потрачу я свой выходной на твоё счастье. А кто из девчонок пойдёт вместе с Триш?

Фредди вновь начинает усиленно постукивать льдом.

– Ну, вообще-то, я обещал, что с нами пойдет Ирдэна.

Это уже совсем никуда не годится:

– Что?! Издеваешься?! Да она ни за что не согласится!

Фредди закусывает тонкие губы:

– Брось, Терен, ты наверняка пойдешь куда-нибудь с ней в ближайшее время по ее делам. Вот и попроси об ответной услуге.

Я тяжело вздыхаю и отталкиваю от себя стакан. Лучше сразу покончить с этим делом. Можно и по сетке с сестрой связаться, но дело слишком уж серьезное, лучше лично переговорить, чтобы точно не соскочила. Оставляю Фредди одного и направляюсь в сторону комнат Ирдэны. До неё мне идти дальше всего.

Наш небоскреб венчают две башни. В северной живу я, в южной – Ирдэна. Двери лифта открываются, и я оказываюсь в прихожей. Планировка здесь такая же, как у меня, но комнаты всё равно выглядят как-то иначе. Повсюду стоят маленькие композиции икебаны, из светильников с затейливыми абажурами льется мягкий свет. Я здесь бываю очень редко, предпочитаю пользоваться сетью, чтобы связаться с сестрой, впрочем, сеть я предпочитаю и в любых других случаях.

Вхожу в комнату, через которую можно попасть в спальню, и тут меня встречает рейб Ирдэны – престарелая дама лет пятидесяти с номером «G5—37» на виске, выполненным ярко-розовой краской. Волосы в высокой прическе и татуировка, пересекающая правую бровь у неё такого же цвета.

– Прошу прощения, молодой господин, но госпожа Ирдэна не готова принять вас.

– Брось, Алика, я её брат, мне плевать на это.

– Но… – Алика безуспешно пытается прикрыть собой двери.

Я легко отстраняю её и захожу в спальню. Комната выполнена в нежно-розовых и лиловых тонах. Свет здесь такой же уютный, как и в предыдущих. Большая кровать под балдахином скрыта за тонкой ширмой с павлинами. Вся комната заставлена туалетными столиками, на которых располагается неимоверное количество шкатулок и сундуков, украшений, лаков для ногтей всех цветов спектра, теней, блесков и прочей косметики.

Ирдэна сидит за одним из столиков, перед ней установлено огромное трюмо. Я понимаю, что она действительно не готова видеть меня. Из одежды на ней только легкий белый халат, волосы спрятаны в тюрбане из полотенца. Она сидит спиной ко мне, но я прекрасно вижу ее лицо, отраженное зеркалами и покрытое толстым слоем синей жижи. Её карие, такие же как у меня и матери, глаза недовольно смотрят на меня.

– Что тебе нужно? – с нажимом спрашивает она.

– Завтра мы с тобой, Фрэдди и Триш идём на выступление верховых гимнасток.

– Вот как? – она поджимает губы и переводит взгляд на себя в зеркале, – только я не еду.

С этими словами Ирдэна принимается за свое лицо и медленно размазывает по нему жижу. Меня бесит эта её невозмутимость, но я никак не показываю этого. Беру с ближайшего столика пудреницу и верчу её в руках.

– Жаль, конечно, – говорю я спокойным голосом, – что в воскресенье ты останешься дома.

– Что?

Странно, она ещё не поняла, что я задумал.

– Раз уж завтра мы никуда не идём, то и в воскресенье тоже.

Я попал прямо в яблочко. Теперь ей не отвертеться. Без меня она не сможет пойти на закрытие весенней серии балов.

– Но, мы же договорились, – я слышу волнение в её голосе, – ты не можешь так поступить.

– Ещё как могу, – я подбрасываю пудреницу в воздух и ловлю её.

Ирдэна понимает, что я не шучу, её лицо искажается яростью.

– Убирайся!

Я не спешу уходить. Неожиданно для меня она вскакивает с места, от гнева её просто трясет. Она хватает со стола первую попавшуюся баночку и запускает ей в меня. Я едва успеваю увернуться и выбежать из комнаты прежде, чем еще один снаряд вылетает из её рук. За закрытой дверью слышится звон разбивающихся бутыльков.

Чуть ли не бегом я возвращаюсь к себе. Вот уж чего никак не ожидал, так это подобного разгрома. Неужели Ирдэна сможет отказаться от своего воскресного появления? Она ведь наверняка не одну неделю к нему готовилась.

В столовой меня встречает Фредди.

– Ну, как, идем завтра?

В кармане у меня вибрирует пусковик, я достаю его и щелкаю кнопкой. В воздухе появляется сообщение от Ирдэны: «Во сколько завтра выходим?» Я не пытаюсь скрыть своего ликования от Фредди, и он, видя улыбку на моем лице, облегченно вздыхает:

– Я уж было подумал, она и вправду отказалась.

– К счастью для тебя она еще месяц назад упросила меня сводить её на бал в воскресенье.

– Да, повезло мне, старик, – Фредди улыбается и протягивает мне руку для пожатия, – я в долгу у тебя.

– Да, ладно, Фред, мы же друзья.

Пора прощаться. Сегодня всё-таки ещё пятница и каждому нужно уладить дела на работе перед выходными.

***

Ещё так рано. Всего 8 утра. А я уже еду в своем полуспортивном автолете вместе с Фредди, Ирдэной и Триш. Ехать нам довольно далеко, верховые гимнастки в пятом округе, а наш небоскреб находится во втором. Триш и Фредди живут в третьем, но им все равно пришлось встать пораньше, чтобы добраться до меня.

Вчера мы с Фредди договорились, что полетим на моей красавице. Для меня истинное удовольствие управлять этой небольшой, но мощной машиной в стиле ретро с умеренным добавлением современных гаджетов. У Фредди тоже есть свой автолет, но водит он его очень редко, предпочитает заниматься в это время делами через сеть или переписываться миленькими сообщениями с девчонками.

Я часто думаю, что ему и Триш повезло больше относительно расположения их домов, чем мне и Ирдэне. Безусловно, жить во втором округе, так близко от первого, полностью занятого нашим правительством и президентом, гораздо более престижно, чем в третьем, но из-за этого нам почти всегда приходится вылетать заранее. Второй округ это вам не спальный четвертый. В нем живут совсем немногие, здесь в основном банки, мультимедиа и прочие компании, а в третьем вся основная тусовка – галереи, магазины, рестораны и публичные места.

В зеркало заднего вида я прекрасно вижу Триш и Фредди. Оба еще совсем сонные, но при полном параде. На Фредди модный бирюзовый пиджак, белая рубашка и разноцветный галстук, Триш выбрала сегодня платье нежного оранжевого оттенка, который сейчас называют «апрельский рассвет». Платье туго обтягивает ее фигуру, лишая окружающих возможности пофантазировать о размерах округлого тела. Её темно-русые волосы, взбитые в пышный пучок и украшенные заколкой, размером с мой кулак, полностью открывают лицо, позволяя увидеть приятные пухлые щеки, румяные губы и живые зелёные глаза.

Вроде бы неплохой набор, но меня это совершенно не привлекает. Возможно всё дело в её вздернутом носе, а возможно в том, что в ней нет никакого очарования. Стоит ей открыть рот и всё идет насмарку – и прическа, и платье, и макияж. Она уже никого не интересует. Мне, наверное, никогда не понять, что такого притягательного в ней находит Фредди.

Справа от меня Ирдэна. Настоящий образец элегантности. Впрочем, как и всегда. В чувстве стиля ей не откажешь. Овал лица обрамляет сложная прическа, аккуратно свитая из черных как смоль волос, глаза подчеркнуты легкими тенями перламутрового оттенка, кожа без единого изъяна, платье лишь чуть-чуть открывает плечи, талия подчеркнута легкой драпировкой, цвет этой воздушной ткани ей явно к лицу, глубокий бордовый. Я же одет в самый незатейливый костюм, по сравнению с моей пестрой компанией – любимый черный Армани. Классика – моя слабость.

Дорога кажется бесконечной из-за того, что на сиденье рядом со мной Ирдэна, а не Фредди. Всё из-за Триш. Ирдэна её терпеть не может, так что пришлось сжалиться над бедняжкой и посадить рядом с собой. Ехать на заднем сиденье рядом с Фрэдди она, естественно, не может из-за очередного правила нашего этикета. Триш он как будто и не касается.

К спортивному центру мы подъезжаем за 20 минут до начала шоу. Снижаясь, все мы завороженно смотрим на гигантский комплекс зданий Спортивного центр. Огромная шестеренка его крыш лениво проворачивается под нами. Это просторный комплекс из спортивных залов, спальных мест и отдельного здания для показательных выступлений.

На улице начинает накрапывать мелкий дождь, и мы спешим войти внутрь. Рядом с нами семенят состоятельные джентльмены и леди средних лет. Даже среди них Ирдэна умудряется встретить нескольких своих знакомых и останавливается, чтобы обменяться приветствиями и представить нас. Я учтиво закрываю её зонтом от дождя и ветра. В обществе нас знают как самых внимательных брата и сестру на свете.

Наконец, нам удается миновать холл с высокими сводчатыми потолками. Через каждые пять метров здесь скульптуры очень тонкой работы. Каждая – комплекс из лошади и всадника или гимнастки. Уверен, на аукционе они обошлись бы мне весьма недёшево.

Дальше длинное затемненное помещение, вдоль стен которого тянутся одинаковые отгороженные решеткой сектора с табличками, на которых значится номер рейба и кличка лошади. За решетками сейчас никого нет. Думаю, здесь выставляют спортивные пары на аукционах. Я слышал, что конников часто продают сразу вместе с лошадью, по отдельности они не так ценны.

Идти нам приходится очень медленно и степенно из-за того, что наши дамы обуты в туфли с высоченными каблуками.

Наконец, мы достигаем наши места и садимся в следующем порядке, дабы соблюсти все приличия, – Триш, Ирдэна, я и Фредди. Предвкушаю два часа тревожного сна. Не думаю, что это действо способно увлечь меня.

Свет в зале гаснет, и широкая арена озаряется яркими софитами. Из оркестровой ямы звучит задорная музыка, представление начинается. На площадке появляется десяток маленьких девочек на лошадях самых различных мастей и пород, они описывают округлые фигуры. Время от времени кто-то из них спрыгивает с лошади, чтобы перекувыркнуться в воздухе и вновь оказаться на своем скакуне.

Женщины вокруг меня хлопают при каждом таком кульбите, я же, не зная, что делать, от скуки рассматриваю ближайших своих соседей. Незаметно для меня заканчивается выступление младших групп и музыка прерывается. Это привлекает внимание к арене. Свет полностью гаснет, и я оказываюсь в кромешной тьме. Вокруг меня слышится тихий шёпот, который тут же обрывается, при появлении первых звуков.

Тонкая трель флейты пронизывает меня насквозь, постепенно к ее звучанию прибавляются всё новые и новые инструменты. На поле выбегают несколько гимнасток без лошадей, они танцуют затейливый танец, украшая его выбросом лент и мячей. Каждая в одинаковом алом костюме, который полыхает как языки пламени в ярком свете.

Музыка нарастает, приближаясь к кульминации, и вот под оглушающий грохот барабанов появляются две всадницы. Одна из них с головы до ног закутана в чёрную, струящуюся на ветру ткань. Она делает сальто в воздухе и при приземлении на ноги обратно в седло расставляет руки в стороны, превращая свой костюм в огромные черные крылья. Её вороной жеребец движется легко и непринужденно, кажется, его передние копыта едва касаются песка. Вторая всадница, в золотистом одеянии, проезжает мимо неё стоя на руках на спине у своего гнедого скакуна. Она выполняет самые невероятные упражнения с такой легкостью и грацией, что мне начинает казаться, что она научилась летать. Кроме действия на арене не существует больше ничего. Только я и две гимнастки со своими лошадьми.

Номер заканчивается также неожиданно, как и начался. Музыка затихает, и всадницы исчезают в мягкой тьме. Зал взрывается аплодисментами, я встаю и хлопаю наравне со всеми. Сегодня здесь не осталось равнодушных. Сквозь шум до меня доносится восторженный голос Фредди:

– Это просто невероятно! Просто невероятно!

Я мысленно соглашаюсь с ним и нетерпеливо смотрю на арену, желая ещё раз увидеть гимнасток, когда они выйдут на поклон. Гимнастки так и не появляются, и мы вместе с толпой выходим из зала.

Здесь нас ожидает сюрприз. Все те отсеки, что пустовали во время нашего прихода, заняты гимнастками и их лошадьми. Ирдэна и Триш отлучаются в дамскую комнату, и я как никогда рад этому. Мне хочется задержаться подольше среди этих очаровательных рейбов. Фредди солидарен со мной, он нетерпеливо ускоряет шаг, и я теряю его в толпе. Сам я нарочно не спешу. Не знаю, почему, но мне не хочется, чтобы она меня заметила. Странно. Обычно мне наплевать на то, что обо мне подумают рейбы.

Я вижу её издалека. Всадница в золотистом. Длинные голубые волосы, уложенные в аккуратные кудри лишь чуть-чуть собраны сзади, при малейшем дуновении ветра они разлетаются в разные стороны. Она нежно обнимает шею своей лошади. Я мог бы подойти прямо к ней и прочитать кличку лошади и её собственный номер, но мне совсем этого не хочется. Пусть лучше она не знает, что я за ней наблюдаю.

Рядом с клетушкой замечаю маленький терминал. Пожилой джентльмен подходит к нему и подносит свой пусковик, жертвуя немного денег школе. Моя всадница оживает и легко вспрыгивает на спину лошади, там она встает на руки, переворачивается в воздухе и приземляется на ноги. Джентльмен аплодирует ей, а она возвращается в исходное положение – в обнимку с лошадью.

Я замечаю Фредди. Он стоит напротив нее, но его внимание занято совсем другой гимнасткой. Той, что была в черном. Раз за разом он подносит пусковик к терминалу, и гимнастка снова и снова выполняет один и тот же трюк – отталкивается от небольшой платформы за спиной своей лошади, делает кувырок и при приземлении на спину животного расправляет свои «крылья».

Она похожа на огромную черную птицу, неудивительно, что Фредди смотрит на нее таким завороженным взглядом. Меня правда больше привлекает моя всадница с голубыми волосами. Она улыбается проходящим мимо неё старикам. Хочется, чтобы она улыбнулась и мне.

Триш и Ирдэна возвращаются из уборной. Триш, смеясь над шуткой, подхватывает Фредди под руку и вместе они устремляются к выходу.

Предлагаю Ирдэне свою руку, она что-то говорит мне, но я пропускаю все мимо ушей, потому что мы проходим как раз мимо моей гимнастки. В последний момент я решаю отвести от неё взгляд, чтобы случайно не встретится с ней глазами. В любом случае, её я больше не увижу. Мы редко посещаем одни и те же развлечения дважды. К тому же, завтра утром я и не вспомню о её существовании.