Читать книгу Пока мы горим - - Страница 9

Жаль, что приходится оставлять мою девочку одну, но ничего не поделаешь. В другие дни у меня просто нет времени на эти поездки. Я закрываю её дома и выхожу на улицу.

Здесь ещё никого нет. Все хотят поспать подольше после трудной недели.

Иду на станцию и сажусь в Гигаполивский Экспресс. Он ходит каждые 20 минут, пересекая все округи города. Самый быстрый способ добраться до любого места. В поезде звучит сообщение Бейла и «Alway Right». Я знаю его слово в слово.

Через 30 минут я уже в седьмом округе. Здесь занимаются первичной обработкой полезных ископаемых. В основном это нефть, уголь, древесина. А ещё здесь несколько домов престарелых для рейбов.

Станция находится в небольшом селении. Я быстро выхожу за его пределы и иду по пыльной дороге. На небе ярко светит солнце, ослепляя меня. Тяжёлые сапоги поднимают пыль с дороги, а по спине градом бежит пот, но я продолжаю идти.

Когда-то давно я ходил по этой дороге каждый день. Тогда я был еще свободен.

Моя мать работала здесь, в седьмом округе. Она занималась шитьем на одной из фабрик. Они жили в совсем крошечном секторе, в который редко наведывались проверяющие из свободных. Главное, чтобы все на работу выходили, а остальное их не особо интересовало.

Маме удалось укрыть меня от глаз надзирателей. Всё шло здорово, пока мне не исполнилось восемь. Тогда мне уже пора было начать получать хоть какое-то образование. Мама хотела, чтобы мы сбежали из Гигаполиса куда-нибудь на север или ещё дальше. Там мы могли бы найти других беглых рейбов и жить с ними. Мы уже почти всё подготовили для побега, но мама неожиданно заболела. Из-за этого она даже не смогла ходить на работу, так что к нам вскоре пришли свободные. Они не могли не заметить моего существования, хоть я и попытался спрятать всё, что могло выдать нас.

В тот день я бежал по этой самой дороге. И точно также пекло солнце, и пыль поднималась с дороги. Только вот далеко убежать я так и не смог. Меня поймали и зарегистрировали. Нацепили браслет, сделали несколько наколок, занесли в реестр, провели диагностику и направили обучаться инженерному делу. К серьезным проектам меня, конечно, никогда не подпустят, но кое-какую работу нашли.

Матери сильно досталось из-за меня. Да и не только ей. Соседкам тоже пришлось несладко, они ведь знали, что я здесь живу, но никто из них не донёс на нас. В таких маленьких жилых секторах люди стараются помочь друг другу. Мы все как одна семья.

После того, как меня забрали на обучение, я не видел эти места двенадцать лет. Лишь когда мне исполнилось двадцать, мне дали разрешение на свободное передвижение в пределах города в нерабочее время.

Последние два года стараюсь как можно чаще приезжать сюда. Воспоминания вдохновляют меня продолжать борьбу. Когда я вижу мать, понимаю, всё, что я делаю – действительно нужно. Нужно ей и другим людям, другим рейбом. В конце концов, кто ещё сможет это сделать?

Наконец-то добираюсь до цели своего путешествия. Дом престарелых для государственных рейбов номер три. В здание я не захожу, погода хорошая, значит мама должна быть где-то на улице.

Так и есть. Она сидит на лавочке в тени одного из деревьев. Я подхожу к ней и заговариваю первым.

– Привет, как твое здоровье? – пыль скрипит у меня на зубах.

– Здравствуй, Фабиан, – она улыбается мне своими подслеповатыми глазами, – ничего, не жалуюсь. Присаживайся.

Я устраиваюсь на скамье рядом с ней и молчу. Слишком много мыслей мечется в моей голове, так что я не знаю с чего начать. Она машинально оттягивает рукава старого застиранного платья, пытаясь прикрыть десятки шрамов от наказаний на руках. Но это совершенно бесполезно, рукава доходят лишь до трети предплечья.

– Что-то ты стал слишком часто навещать меня в последние дни, – её теплый голос согревает меня, о чем бы она ни говорила.

Я отхаркиваю комок пыли на землю.

– У меня появилось больше времени.

Она поворачивает ко мне бледное лицо с яркими голубыми глазами, и смотрит строго и спокойно:

– Не обманывай меня. Это невозможно.

– Я… – кажется, скрывать свои чувства и мысли от неё мне так никогда и не удастся, – Мне нужна твоя поддержка.

Она вздыхает:

– Ты так и не бросил это дело?

– Нет, конечно, нет, – я энергично киваю и понижаю голос, – Сегодня вечером мы получим первую партию оружия.

Она устало отклоняется на моё плечо и шепчет в самое ухо:

– А что дальше? Сколько вас? Где вы возьмете деньги?

Я вздрагиваю. Она как всегда зрит в самый корень.

– Нас больше, чем ты думаешь. И люди всё прибывают. А деньги… Каждый делает всё, что может, мы что-нибудь придумаем.

– Ох, Фабиан, я не хочу потерять тебя, – она судорожно сжимает мою руку сухой ладонью и вздыхает, – второй раз я этого не переживу.

Эмоции переполняют меня. Ужасно сложно оставаться вот так на месте, когда хочется вскочить и прокричать на весь мир о своём деле, о своих идеях! Вместо этого я просто шепчу ей в ответ:

– Но, мама, я делаю это для тебя, для нас. Я тебе обещаю, ты умрешь свободным человеком.

Мама потирает лоб узкой костлявой ладонью, делая вид, что убирает волосы с лица:

– Я всегда знала, ты очень смышленый мальчик, но пойми, ты слишком незначительный человек в этом городе.

– Мама, прошу тебя. Мы об этом уже говорили, – на меня нападает такая тоска, что хочется встать и уйти.

– Прости, – она сжимает мою руку, словно чувствуя, что я готов покинуть её, – Давай сменим тему. Как там твоя подруга? Новая не появилась?

Я невольно морщусь от этого вопроса:

– Нет, и не появится. Я люблю Бону.

Она машинально отодвигается от меня.

– Тогда почему ты до сих пор не привел её ко мне? Чего ты боишься? Не уверен, что я одобрю твой выбор?

– Дело не в этом… – я нервно покусываю губы, – она ещё не готова.

Я вообще не уверен, сможет ли Бона понять мои чувства, ведь она не представляет, что такое семья и родители.

– Не готова к чему? – мать снова придвигается, чтобы прошептать мне, – К тому, чтобы возглавить твою революцию? А ты уверен, что ей это по силам?

– Мама, ты совсем не знаешь Бону! – мне едва удается оставаться на месте, – В ней столько страсти! Нужно лишь суметь зажечь в ней этот огонь, – я делаю паузу, не хочется этого признавать, но всё же, – В ней есть то, что мне недоступно.

– Вот как? – мама недоверчиво заглядывает мне в глаза, – И что же это?

– Я могу лишь заложить в рейбах какую-то идею, – пытаюсь руками обрисовать всю глубину своего замысла, – а она может гораздо больше. Она вдохновляет и вселяет надежду. Если бы ты хоть раз услышала её, когда она говорит на нашей трибуне! В глазах этих безразличных людей появляется сочувствие. Они не только верят в необходимость перемен, они начинают верить и в то, что они в силах привнести эти перемены в нашу жизнь.

Мама молчит, также как и я. Может быть, она просто не хочет продолжать разговор. Несмотря на это я чувствую, что она тоже верит во всё это. Верит, что «Друзья Авроры» смогут хоть что-то изменить. Я знаю, мы добьемся своего. Рейбы будут свободны.