Читать книгу Пока мы горим - - Страница 8

Всю неделю только и думал, что об этой неожиданной встрече с гимнасткой. Такого я никогда и представить не мог. Она была так беззащитна и покорна судьбе. Впрочем, как и все рейбы…

Не знаю, чем себя занять. Ничего не тянет делать. Даже в сети ни с кем не общался на этой неделе. Мне хочется вновь увидеть её, но это глупо. Зачем мне искать встреч с рейбом, если я могу просто купить его? Купить. Может быть, и правда купить себе рейба? Через полгода мне будет 21. По такому случаю в богатых семьях принято дарить рейбов. Многие покупают себе моделей, спортсменов, каких-то заметных рейбов. Насколько мне известно, никто еще не покупал себе верховых гимнасток, так почему бы не стать первым? Гимнастка будет моей, и я смогу в любое время насладиться её присутствием. Эта идея вдохновляет, и я решаю посмотреть несколько видео с её выступлений перед сном.

Пусковик настойчиво вибрирует. Не до конца проснувшись, я нажимаю на кнопку, и в воздухе появляется сообщение от Фредди:

«Нужно срочно поговорить. Ты можешь?»

Сонно потираю глаза и отправляю ему запрос на видеосвязь. Передо мной появляется голова Фредди.

– Я тебя разбудил? – спрашивает он взволнованным голосом.

– А сам как думаешь? – бросаю недовольный взгляд на часы, всего 7 утра.

– Извини.

– Проехали, что там у тебя? – потягиваюсь в кровати и внимательно рассматриваю его. Странно, вид у него потрепанный, глаза красные, словно он ещё не ложился.

– Я решил, что куплю на двадцатиоднолетие.

– Дай угадаю, рейба-модель, как там её? К25—6В?

– Нет, – он решительно качает головой, – я хочу гимнастку.

От неожиданности я прерываю зевок и окончательно просыпаюсь.

– Ты серьезно?

– Да, – его лицо мрачное, словно мы на сложной деловой встрече.

Не знаю, что и сказать. На такое я никак не рассчитывал.

– Какую?

– Не знаю ещё, – он нервно закусывает губу, – я хочу, чтобы ты помог мне выбрать. Ты же поможешь?

– Да, конечно, Фред, – я абсолютно серьезен снаружи, но не внутри.

– Спасибо огромное, Терен, – он облегченно кивает.

– Когда поедем смотреть?

– Не знаю, потом посмотрю, когда будет удобнее. Ладно, пойду я спать.

– Ты что еще не ложился?

– Нет, – он опускает глаза, – я всю ночь их выступление пересматривал.

– Ну ты даешь…

– Ага, – на лице Фредди появляется смущенная улыбка, – ладно, пока.

– Давай.

Фредди исчезает из моей комнаты, но не из мыслей. Нужно сделать так, чтобы он не купил мою гимнастку. Пусть берёт кого хочет кроме неё. Лихорадочно думаю, что бы такое предпринять. Нужно переговорить с руководством спортивного центра раньше него. Я как-нибудь улажу это дело.

Уже через час автолет несёт меня в пятый округ. Хочу как можно скорее разделаться со всем этим. Немного волнуюсь, всё-таки никогда раньше не оформлял договор о покупке рейба. Бросаю взгляд за окно машины, но пейзаж там совсем безрадостный, дождь льёт как из ведра на безликие дома четвертого сектора, надо мной нависает мрачное небо и всё вокруг кажется угрюмым. Настроение у меня совсем паршивое.

До кабинета местного директора добираюсь без приключений. У гимнасток сейчас тренировки в самом разгаре, так что в бесконечно длинном коридоре я не вижу никого. Кроме тощего жутко гладко причесанного рейба, который ведет меня к нужной двери.

Больше всего боюсь встретить мою гимнастку. Мне почему-то кажется, я не смогу спокойно смотреть ей в глаза. Это странно. Она ведь рейб, по-хорошему меня не должно волновать, что она там себе подумает.

Меня приглашают в кабинет директора, и я оказываюсь в кресле напротив женщины не самого изящного телосложения. Вид у неё довольно суровый.

– Добрый день, господин Громбольдт, чем могу быть полезна? – голос у такой же жёсткий, как и выражение лица. У меня мелькает мысль, что с рейбами по-другому и нельзя.

– Добрый день, госпожа Коробейникова. Прежде всего, я хотел бы выразить вам благодарность за ваш труд. Каждый год вы дарите нам прекрасные выступления. Ваши рейбы заслуживают восхищения, – я всегда начинаю переговоры с комплимента, поэтому меня так любят партнеры отца.

– Благодарю вас. Но боюсь, что они не так хороши, как рейбы первого и второго филиалов, – она вздыхает, – Таким филиалам как наш всегда не достаёт финансирования.

Я отмечаю, что директор не так проста, как показалось в начале. Она тоже знает, куда нужно бить. Киваю:

– Вы, безусловно, правы, однако, республика не может как следует поддерживать такое большое количество филиалов, по крайней мере, пока.

– Вы многого не знаете, господин Громбольдт… – она многозначительно молчит и продолжает, – Так что привело вас сюда?

– Дело в том, – большие пальцы сжатых ладоней сами собой накручивают круги вокруг друг друга, – что я хочу приобрести одного из ваших рейбов, – от волнения в горле у меня пересыхает.

– Вот как? – она вскидывает брови, – боюсь, они не продаются, – её быстрый резкий ответ совсем мне не кстати, – я растила их столько лет не для того, чтобы распродать поодиночке в частные руки.

Такого ответа я не ожидал, но сдаваться не в моих правилах:

– Я готов заплатить любую сумму, – пора ходить с козырей, – Возможно вы не знаете, но я – член семьи Громбольдт, мы владеем «Громбольдт Медиа».

– Я прекрасно знаю, что вы влиятельный человек, господин Громбольдт, – она устало кивает, будто таких покупателей ей приходится отшивать по несколько раз в день, – И нисколько не сомневаюсь в вашей покупательской способности. Однако ответ мой остается прежним, они не продаются.

Я едва успеваю открыть рот, чтобы сказать хоть что-то против, но она опережает меня:

– Почему бы вам просто не приобрести ложу? Сезонный билет? В этом случае у вас всегда будут лучшие места, мы обеспечим всё для вашего комфортного пребывания, – внезапная доброжелательная улыбка вводит меня в ещё больший ступор.

– Сезонный билет это неплохо, но…

– Ответьте мне на один вопрос, – Коробейникова впивается в меня острым всепроникающим взглядом, – Зачем вам гимнастка?

Я не знаю, как объяснить этой женщине, зачем мне гимнастка и поэтому просто молчу. Она вздыхает и наливает мне чай.

– Вот видите, она вам ни к чему, – тон её становится ещё более приторным, чем чай, – Вам наверняка понравилась какая-то конкретная девочка, не правда ли?

Мне ясно, что скрывать правду с этой невероятно опытной женщиной бессмысленно, поэтому решаю говорить напрямик.

– Её номер S73—13, – мой голос становится прежним.

– Достойный выбор, – Коробейникова понимающе прикрывает глаза, – Она одна из лучших в моей школе. Каждый год другие филиалы пытаются выкупить её у меня, – вновь многозначительная пауза, – Денег не хватает, поэтому мне приходится постоянно что-то выдумывать, чтобы не потерять лучших гимнасток, – она шумно отпивает чай из своей кружки, – так ложа вас устроит?

Чёртова ведьма.

– Я не верю, что её нельзя купить, – так просто я не уступлю, всему есть своя цена.

– Бону?

– Да.

– А я вас уверяю, что эту птичку вам лучше держать в моей клетке, – голос Коробейниковой вновь становится предельно жестким, – Если вы её выкупите, она больше не сможет петь. Её жизнь – верховая гимнастика, без всего этого она погибнет. И вы будете страдать. Вам ведь нужен рейб, которого не стыдно показать в обществе, верно? С гимнастками такого не выйдет. Они слишком мало общаются с внешним миром, не умеют себя вести и обслуживать людей. Гораздо лучше будет оставить её здесь.

– Но я бы хотел видеть её как можно чаще, – мне самому противен собственный жалостливый тон.

– Думаете, вам будет о чем поговорить? – она снисходительно улыбается, – У этих девчонок совсем узкий кругозор, они не обучаются ничему, что помогло бы им поддержать беседу с таким человеком как вы.

– Я просто хочу смотреть на неё, – пусть она знает самую бесстыдную правду, вдруг это поможет.

– И это всё, что вам нужно? – её голос становится заметно теплее, – Мальчик мой, в таком случае, я знаю, как вам следует поступить! Вы выкупите ложу на особом условии – безграничное пользование. То есть вы приезжаете, когда вам будет угодно и наблюдаете свою любимицу во время тренировок, а не только на самих выступлениях!

– А она будет видеть меня? – кажется, мы уже вышли на какие-то интересные условия.

– Это на ваше усмотрение, – она кивает, – Ложа может быть скрыта от глаз спортсменов, если вы этого захотите.

Мне нужно немного времени, чтобы обдумать её слова. Притворяюсь, что решил подбросить ещё сахара в чай и насладиться напитком. Просчитав десяток ходов, иду на согласие:

– Я не хочу, чтобы она меня видела и вообще знала о моём существовании.

Коробейникова улыбается довольной, почти искренней улыбкой:

– Поверьте мне, она ничего не узнает. Точнее, она будет знать только то, что мы с вами позволим ей узнать, – она весело грозит пальцем невидимым рейбам у меня за спиной.

– Тогда… – отпиваю ещё немного гадкого чая, – Я, наверное, согласен на ложу.

– Вот и прекрасно, – она делает несколько движений рукой на столе и передо мной загорается документ.

Я расписываюсь на крышке стола, и договор исчезает.

– Деньги можете перечислить в течение недели, – Коробейникова вежливо кивает.

Это время мне совсем ни к чему. Сумма не маленькая, но для моего ежемесячного счёта совершенно посильная.

– Скажите ваш счёт. Я перечислю сейчас.

Она называет свой номер, и я отправляю ей деньги с помощью пусковика.

– С вами очень приятно иметь дело, господин Громбольдт, – она легко пожимает мне руку.

Эта женщина была бы лучшим переговорщиком в нашей компании.