Читать книгу Психология пробуждения: когда ум становится путём. Буддийская психология и искусство помощи. Продолжение книги «Всадник на слепом коне» - - Страница 52

Первое прозрение – Непостоянство (Аничча)

Прошло около месяца с тех пор, как Александр начал занятия с Йогином Тензином. За это время его ум претерпел тихую революцию. Слон и обезьяна на танке больше не были черными – они становились белыми, чистыми, покорными. Он достиг того, что древние называли Шаматхой – успокоением ума.

Но Йогин предупреждал его: «Шаматха – это всего лишь подготовка. Настоящее учение начинается сейчас».

Утро было прохладным. Александр сидел в медитационном зале после часовой практики, когда Йогин вошёл и жестом попросил его выйти в сад. Тошка, как всегда, последовала за ними, будто интуитивно чувствуя, что сегодня начнётся что-то новое.

– Александр, – начал Йогин, садясь на каменную скамью под старым абрикосовым деревом. – Ты научился останавливать бурю в своём уме. Это хорошо. Но спокойный ум – это не цель. Это инструмент. Теперь мы будем использовать этот инструмент, чтобы увидеть истину.

– Какую истину? – спросил Александр, чувствуя, как что-то внутри него сжалось от предчувствия.

Йогин улыбнулся:

– Истину, которую все видят, но никто не хочет видеть. Истину непостоянства – Аничча.

Он взял с земли опавший лист абрикоса, покрытый жёлто-красными прожилками.

– Что ты видишь?

– Лист, – ответил Александр.

– Правильно. А теперь скажи мне: этот лист был всегда таким?

Александр задумался:

– Нет. Он был зелёным. Он был почкой. До этого – частью дерева. Ещё раньше – питательными веществами в почве.

Йогин кивнул:

– А что он будет дальше?

– Он упадёт. Сгниёт. Станет снова почвой.

– Верно. Теперь скажи мне – где же тот «лист», о котором ты говоришь? Когда он существует? В прошлом? В будущем? Или только сейчас?

Александр открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Йогин продолжил:

– Видишь? То, что мы называем «лист» – это иллюзия стабильности. Это просто название, которое мы даём потоку изменений. На самом деле этого листа нет. Есть только процесс рождения, существования и распада. Всё время. В каждый момент.

Он положил лист на ладонь Александра.

– Аничча – это не философская идея. Это реальность, которую можно увидеть, почувствовать, пережить здесь и сейчас. И випассана – это практика, которая учит тебя видеть это непостоянство во всём: в теле, в ощущениях, в мыслях, в эмоциях.

Притча о реке

Йогин налил чай и продолжил:

– Древние учителя говорили: ты не можешь войти в одну реку дважды. Потому что когда ты входишь второй раз, это уже не та река. Вода утекла. Новая вода пришла. И ты сам – не тот же самый. Твои клетки обновились. Твои мысли изменились. Даже твоё «я», о котором ты думаешь как о чём-то постоянном, – это иллюзия.

Он указал на ручей, протекающий рядом с садом:

– Посмотри на этот ручей. Он кажется стабильным. Но это не вещь. Это процесс. Каждое мгновение вода новая. И мы называем это «ручей» только потому, что наш ум цепляется за форму, за образ. А на самом деле – это непрерывное движение, непрерывное изменение.

Александр слушал, и что-то внутри него начало дрожать. Йогин заметил это:

– Я вижу, что ты начинаешь понимать. Это понимание пугает. Потому что вся твоя жизнь построена на иллюзии постоянства. Ты цепляешься за людей, за вещи, за идеи, думая, что они останутся. Но они не остаются. Никогда. Всё течёт. Всё изменяется. Всё исчезает.

Встреча с пациентом

На следующий день Александр возобновил приём пациентов в маленькой клинике при монастыре. Первым к нему пришёл мужчина лет пятидесяти – местный житель по имени Церинг. Он был худым, кожа его приобрела желтоватый оттенок, глаза запали.

– Амчи сказал, что вы можете помочь мне с умом, – сказал Церинг, садясь. – Моё тело болеет. Печень разрушается. Может быть, месяц, может быть, три. Врачи не знают. Но я боюсь не смерти. Я боюсь исчезновения.

Александр почувствовал, как сердце сжалось. Полгода назад он бы растерялся, начал бы искать слова утешения, техники отвлечения. Но теперь, после месяцев практики, он просто сел рядом и спросил:

– Расскажите мне, что вы чувствуете?

Церинг закрыл глаза:

– Я смотрю на своё тело и вижу, как оно разрушается. Мои руки больше не могут держать инструменты – я был плотником. Мой голос становится слабым. Моя память исчезает. И я думаю: когда это тело совсем умрёт, что останется от меня? Кто я без этого тела?