Читать книгу Загляни в колодец души - - Страница 12

Лето заканчивалось.

      Алешка сидел дома. Читал. Это занятие ему неожиданно понравилось: отправляешься в другой, выдуманный мир, путешествуешь, наслаждаешься свободой от своих проблем.

Библиотекарша радовалась, как ребенок, когда он приходил. Рассказывала веселые истории, громко смеялась – в читальном зале, кроме них, никого. Поила чаем, нахваливала: Алешка – единственный, кто брал книжки летом.

– Вы рассудительный и целеустремленный юноша, – восторгалась она.

Приятно, что обращалась к нему на «вы». Он распрямлялся, выше поднимал голову.

      Татьяна Петровна была сухонькой, с узкими плечиками, с косыночкой, прикрывающей морщинистую шею. Много знала. Правильная речь лилась плавно, завораживала.

Поправляя очки в большой роговой оправе, библиотекарша подбирала ему книги, но не навязывала, предлагала выбрать на свой вкус. Мягко одобряла. Обращалась с ним, как со взрослым.

– Вы пейте чай. Он с мятой. – Подвигала к нему тарелочку то с леденцами, то с сухариками. – Вы скрасили мне это лето!

– С вами интересно беседовать, – говорила Татьяна Петровна, хотя он помалкивал, только слушал, кивая и впитывая каждое слово.

      Алексей приходил домой какой-то светлый, с осознанным взглядом. Мать радовалась: сын стал серьезным, задумчивым. Не шляется с непутевыми друзьями.

Что же с ним произошло? Или пора пришла – повзрослел?

– Сынок! Обед готов!

– Иду! Что сегодня? – Алешка взял ломоть черного хлеба, посыпал солью, принюхался.

– Куриный супчик. С лапшой. – Мать подняла крышку кастрюли. Ненавистный дух наваристого бульона ударил в нос.

– Ма! Я же просил! – лицо Алешки искривилось, он уронил хлеб на стол и, зажимая рот рукой, выскочил во двор.

Возле нужника его долго рвало. Пустой желудок резко сокращался.

      Он подошел к наполненной пожарной бочке.

По прозрачной поверхности на высоких ножках скользили жуки-водомеры.

Умылся. Вглядывался в толщу воды, стараясь увидеть дно.

Замелькали картинки: куры с выпученными глазами, петух с торчащей шеей, брызги крови.

Алешка помотал головой, отгоняя воспоминания.

Лет десять прошло. А помнится, как вчера. Чертов петух! Чертов топор! Чертов батя.

      Повезло, что отца дома нет. Психовал бы, обзывал девчонкой.

Есть хочется. Алешка зажал нос, пошел в свою комнату.

На крыльце стояла расстроенная мать, ругая настойчивость отца, любившего куриную лапшу, и свою забывчивость.

Проходя мимо, Алешка погладил ее по плечу – она зарыдала в голос.