Читать книгу Загляни в колодец души - - Страница 2

– Сынок! Клевера нарви! – крикнула мать, белыми от муки руками открыв окно на кухне, – запахло сдобой.

– Пирожки с повидлой? – шестилетний белокурый мальчуган выглянул из-за собачьей будки.

– С повидлом. Яблочным. – Мать улыбнулась, поправила косынку. – Беги-беги. Корзину возьми!

Алешка послушно побежал в дощатый сарай, выбрал большую плетенку.

За деревянным забором на лужайке суетились шмели, пчелы. Клевер сочный, ярко-зеленый, уже зацвел розовыми головками. Мальчик рвал его большими пучками. Корзина наполнилась весело.

– Цыпа, цыпа! – позвал он, раскидывая траву по двору.

Рыжеватые и рябые несушки заволновались, кинулись ее разгребать.

Из курятника выскочил огненный петух, наклонил голову с высоким гребешком, и одним глазом уставился на ребенка.

Алешка побежал.

«Что я ему сделал?» – размышлял он потом, просыпаясь ночью в холодной испарине.

Петух вскочил ему на спину, вцепился когтями в плечи, клюнул в голову несколько раз.

Мальчик бежал, теплая кровь сбегала змейкой, окрашивая белую майку. Петух спрыгивать не собирался.

– Ма-а-ма! – Алешка громко заревел только возле дома. – Ма-а-ма!

Мать высунулась в окно, побледнела, выскочила на крыльцо, издала низкий протяжный вопль раненого зверя и кинулась хлестать петуха полотенцем.

Он нехотя отступил: спрыгнул с Алешки, но не сбежал, а ходил кругами, высоко поднимая ноги.

Мать схватила первое, что попало под руку, – грабли, загнала драчуна в сарай.

Внесла Алешку в дом, уложила на кухонный диванчик лицом вниз, промокнула царапины на плечах, пристроила полотенце к ране на голове.

Сын не плакал. Бледно-голубоватый, он лежал с закрытыми глазами и по-щенячьи скулил. Не от боли – от несправедливости. Бессильная жалость к себе боль заглушала.

Из магазина вернулся отец. Мать злобно прищурилась, брови сошлись к переносице.

– Затарился? Когда ж ты напьешься уже?

– Цыц! Мое дело!

Он установил замызганную сумку на стул – звякнули бутылки.

– Что тут у вас? – лицо презрительно искривилось. – Подрался?

– Петух проклятый! Подкараулил. – Мать говорила, как бы сама себе, на мужа не смотрела. – Стоило ждать!

Не выдержала – сорвалась, надсадно закричала:

– А если бы глаз зацепил?! Просила тебя: заруби его! Безмозглая птица! Не собака – не перевоспитаешь!

– Умолкни! Нечего девку из пацана лепить!

Стянул с головы сына полотенце. Оглядел рану: кровь уже остановилась. Мать щедро залила глубокие царапины зеленкой.

Отец поскреб щетину.

– Ерунда! – он сплюнул на пол. – Вставай! Пошли.

– Куда? – мать повисла на руке отца. – Пусть полежит.

Отец, худой, но сильный, жилистый, оттолкнул ее, схватил сына и рывком поднял с кровати.

– Пошли-пошли…

У мальчика закружилась голова. Он поморщился, но ничего не сказал: батю злить нельзя, отлупит ремнем.

Возле двери отец наклонился, взял топор. «На что?» – Алешка испугался, обреченно переставлял дрожащие ноги, но не отставал.

– Ты что задумал? – взвилась мать. Отец пятерней пихнул ее в лоб, захлопнул перед ней дверь и навесил замок.

– Отпусти ребенка! – мать закричала, забилась, бросилась к окну.

На крыльце отец толкнул мальчика на ступеньки, а сам отправился в курятник, вышел, держа петуха за ноги. Тот вопил, поднимая голову и хлопая крыльями.

Алешка оцепенел. Отец сдернул его с крыльца, сунул в руку топор.

– Держи! – он ухмылялся, говорил твердо-равнодушным голосом.

Вложил в маленькую ладонь рукоять и сверху сжал своей. Шмякнул петуха на пень.

Драчун ударился головой и замолчал.

Алешка округлил глаза: его рука вместе с отцовской поднималась все выше и выше. Пришлось встать на цыпочки. Топор резко опустился – голова петуха покатилась по траве.

– Отбегался, тварина, – весело сказал отец. – Суп сварим.

Петух скинул свое тело с чурбана и забегал по двору.

Куры с открытыми клювами, моргая, наблюдали за своим предводителем. Он носился, как пьяный, мотал шеей.

Кровь брызгала во все стороны, стекала по золотым перьям красавца двора.

Алешка закатил глаза и повалился на землю.

Мать, скинув герань, рванула створки рамы, выпрыгнула в окно и бросилась к сыну.