Читать книгу Синдром отражения - - Страница 11

Купчино походило на бетонный лабиринт, где у каждого двора был один и тот же почерк: серый, усталый, безличный. Дворы безликие, одинаковые парадные, одинаковые трещины на плитке у входа – как сетка морщин на одном и том же лице.

Дом, который он искал, напоминал корабль, застрявший в асфальте: длинный корпус, круглые балконы, ржавые поручни. Ветер гонял по двору мокрые пакеты, и те цеплялись за кусты так, будто просили пустить их внутрь.

Парадную он нашёл быстро. На стене у входа – граффити: огромный глаз, растекающийся по штукатурке. Под ним криво, почти неразборчиво: «СМОТ…».

Волков поднял взгляд – и поймал себя на том, что уже считает окна. Слева направо. Раз‑два‑три… Он остановился. Резко, будто одёрнул себя за шиворот.

Лифт он проигнорировал. Лестница была честнее. Бетон, запах кошек и пыли, чужие двери с чужими жизнями. Он считал пролёты автоматически, но теперь счёт не успокаивал – он просто занимал место, где обычно должна была быть паника.

Квартира 142. Железная дверь. Глазок блестит. Кнопки звонка нет – вырвана с мясом. Торчат два голых провода, как нервы.

Волков постучал костяшками.

– Полиция.

Пауза.

– Удостоверение. К глазку. Медленно, – глухой голос из‑за двери.

Он поднёс корочку к глазку, медленно, демонстративно. Знал этот спектакль: параноики везде одинаковы. Только у одних это про микрофоны, а у других – про тишину.

Щёлкнул один замок. Второй. Третий. Четвёртый. Потом – цепочка. Дверь приоткрылась ровно на ширину ладони.

Человек за дверью не походил на городского сумасшедшего. Седая аккуратная борода, очки в тонкой оправе, чистая рубашка застёгнута до верхней пуговицы. Взгляд быстрый, цепкий – взгляд человека, который всё время проверяет, не изменился ли мир за секунду.

– Телефон, – сказал он. – Выключите. И покажите, что выключили.

Волков достал мобильный, нажал кнопку питания. Чёрный экран. Развернул так, чтобы было видно. Сафин кивнул, открыл дверь шире.

– Проходите, майор Волков.

Дверь открылась не до конца – ровно настолько, чтобы впустить человека и не впустить мир.

Из щели ударила музыка: Чайковский, слишком громко, слишком близко, как если бы он играл не в комнате, а в зубах.

Волков шагнул внутрь и сразу почувствовал: звук здесь не фон. Он здесь держит края.

Квартира пахла кипятком и металлом. На плите стоял чайник, рядом – нелепая металлическая хлебница.

Волков держал телефон в руке.

– Давайте сюда. Я положу его туда, где он не сможет “проснуться” сам. Сафин открыл хлебницу, положил телефон внутрь, закрыл крышку и поставил сверху чайник.

Волков только после этого позволил себе посмотреть прямо.

– Выключите, – сказал он.

– Нельзя, – спокойно ответил Сафин.

– Почему?

Сафин посмотрел на магнитофон, как на источник тревоги.

– Потому что тогда вы начнёте слышать другое.

– Что?

– Себя.

Волков выдержал паузу. Он пришёл не за поэзией.

– Юлия Морозова. Илья Скворцов. Оба из Первого меда. Оба связаны с нейрофизиологией. На месте преступления – след одной и той же ДНК. Искусственно собранной.

– Я знаю.

– Откуда?

– Потому что вы не первый.

Волков поднял взгляд.

– Кто был до меня?

Сафин помедлил.

– Ваш коллега.

– Фамилия?

– Я не спрашивал.

– Описание?

Сафин коротко выдохнул.

– Шутит, когда не надо.

– Зачем он приходил?

– За тем же, зачем и вы.

– За убийцей?

– За словом.

Волков сделал шаг ближе.

– Мне не нужно слово.

– Вам нужны объяснения.

– Мне нужна проверяемая информация, – поправил Волков.

Сафин кивнул, будто это одно и то же.

– Маркус, – сказал Волков.

Сафин не удивился, как будто имя уже лежало на столе между ними.

– Он умер.

Волков не моргнул.

– У вас есть доказательства?

Сафин усмехнулся одним уголком рта, но без радости.

– Вы думаете, я рассказываю сказку?

– Я думаю, что любой человек врёт, когда ему страшно.

– А вам не страшно?

– Мне некогда.

Сафин развернулся к шкафу, достал тонкую папку без подписи и положил на стол так, чтобы её не перекрывал свет лампы.

Внутри – копия листа с печатью и строками, похожими на журнал или акт.

И фото: лицо мужчины, слишком резкое для памяти и слишком мёртвое для споров.

Волков взял лист двумя пальцами и первым делом посмотрел не на текст, а на дату и фамилию.

– Две тысячи пятый.

Сафин кивнул.

– Пожар.

– Где?

Сафин ткнул пальцем в строку.

Волков переписал дату, учреждение и фамилию врача в блокнот.

– Я проверю.

Сафин посмотрел так, будто именно этого и ждал.

– Зачем вы это держите дома?

Сафин отложил папку ближе к себе.

– Потому что в архивах это сгорает.

Волков запомнил формулировку.

Не “пропадает”. Не “теряется”.

Сгорает.

– Кто сжигает?

Сафин не ответил.

Музыка продолжала бить ровно, как пульс чужого организма.

– Вы боитесь назвать фамилию?

– Я боюсь, что вы её услышите.

– Я слышу только вас.

– Пока да.

– Мужчина со шрамом, – сказал Волков.

Сафин поднял глаза мгновенно, как на сигнал:

– Вы его видели?

– Одиннадцать человек его видели.

– И все одинаково описали.

Это не было вопросом.

Волков не стал подтверждать.

Подтверждение – это тоже информация.

– Кто он?

Сафин сделал короткий жест рукой, будто стирал слово из воздуха.

– Это не “кто”. – Это “что”.

– Маска?

– Форма.

– Чья?

– Неважно, – отрезал Сафин.

Волков почувствовал злость – чистую, рабочую.

– Для следствия важно всё.

– Для следствия важно то, что повторяется.

– Шрам. Куртка. Пустые глаза.

– И касание, – добавил Сафин тише.

Волков замер на секунду.

Это слово он не произносил.

Сафин заметил реакцию.

– Люди запоминают не лицо, – сказал Сафин. – Они запоминают метку. Потому что метка вшивается в толпу быстрее всего.

– Значит, “серый” может быть разным?

– Да.

– И всё равно будет одним и тем же?

– Да.

Волков записал это как правило.

И почувствовал, как правило ломает привычное расследование.

– Клеточная память, – сказал Волков.

Сафин не удивился:

– Вам уже сказали.

– Сказали. А теперь вы скажите, что именно это было.

Сафин посмотрел на чайник, как будто проверял, не закипел ли.

– Мы сделали город носителем, – сказал он. – “Железо” уже внутри. Оно спит. Его будят ритмом и картинкой.

– Музыкой?

– Ключом, – сказал Сафин. – Не мелодией. Порядком.

Волков сжал пальцы так, что костяшки побелели.

– А счёт?

Сафин посмотрел на него внимательно – впервые по‑человечески.

– Вы держите свой ритм. Это мешает ключу.

– Где “включают”?

Сафин покачал головой.