Читать книгу Синдром отражения - - Страница 3

Синие мигалки режут темноту. Вспышка–темнота–вспышка. Ритм сбивается: одна лампа на патрульной машине запаздывает, моргает вразнобой.

Под ногами хлюпает грязь. Ноябрьский воздух – холодный, мокрый – пахнет прелыми листьями и выхлопами.

Волков идет быстро, не глядя по сторонам.

Сафронов стоит у пруда, рядом с чёрным мешком, из которого торчат ноги в кроссовках. Он махнул рукой. На фоне темноты его фигура казалась слишком плотной, живой.

– Дим.

– Что у нас?

– Девочка. Юля Морозова, двадцать лет. Из Первого меда.

Волков опускается на корточки. Эксперты уже работают: вспышки камер, тихие команды.

Синий пуховик.

Как у Анны.

Холод прошивает насквозь, не имея ничего общего с погодой. Пульс бьет в виски. Раз. Сбой. Два.

Он рвет капюшон с головы мёртвой.

Чужое лицо. Открытые, стеклянные глаза. Тёмные волосы, прилипшие к щеке.

Волков выдыхает. Воздуха не хватает. Он вдыхает снова, резко, шумно. Руки дрожат.

Сафронов кладет ладонь ему на плечо.

– Ты чего? Знакомая?

– Нет. – Голос сел. – У меня дочь там учится.

Он заставляет себя смотреть. Работать.

Причина смерти: удар в основание черепа. Быстро. Профессионально.

Никаких следов борьбы. Сумочка на месте. Телефон в кармане.

Не ограбление.

– Свидетели есть?

– Одиннадцать, – Сафронов кивает в сторону группы людей, которых держат за лентой. – Всех собрали.

Волков смотрит на одиннадцать лиц и на ленту, которая держит их вместе, как стадо.

– Развести.

– Чего?

– Развести по одному. Чтобы не слышали друг друга.

Он ткнул пальцем: двоих – к патрульной, троих – к деревьям, остальных – за машину эксперта, в разные стороны света.

Дистанция: двадцать шагов минимум.

Звук мигалок и грязи под ногами добивает остатки общего разговора.

– Никто ни с кем ничего не обсуждает. – Волков сказал это не людям, а миру.

Сафронов криво усмехнулся и махнул ППС: выполняй.

Волков открывает блокнот.

Первый вопрос всегда один и тот же, только порядок меняется.

Место. Время. Дистанция. Что делал. Что видел. Что запомнил сам, а не додумал.

Первый свидетель. Студент.

– Мужчина. Лет сорок пять–пятьдесят. Рост средний. Куртка серая, неприметная.

– Особые приметы?

– Шрам. На правой щеке. Белый, тонкий. Глаза… пустые. Как у куклы.

Второй свидетель. Женщина с собакой.

– Серая куртка. Шрам справа. Глаза стеклянные.

Волков поднял голову.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Я ещё подумала, что лицо какое–то… неживое.

Третий.

– Я сначала подумала, что это кто-то знакомый, – сказала она.

– Почему?

– Не знаю. Просто… как будто я его уже видела. Не лицо – ощущение.

Пауза.

– А потом увидела, что он делает…

Четвертый. Пятый.

История повторяется. Слово в слово.

Возраст. Куртка. Шрам.

Шестой свидетель – парень в мокрой шапке, голос сиплый, глаза бегают.

– Куртка… чёрная вроде. – он сказал и тут же сам понял, что это плохо.

– Вроде? – Волков поднял голову.

– Не знаю. Серая, может. Там фонарь мигал. – парень сглотнул.

Волков не давит.

Отмечает в блокноте: ошибается.

Потом спросил другое – про шрам.

И тут у парня не было “вроде”.

– Справа. Белый. Тонкий. Как нитка.

Неидеальная запись. Не гипноз. Живые люди, которые путают цвет ткани – и одинаково помнят то, что не должно запоминаться.

К восьмому свидетелю Волков перестает записывать. Он просто ставит галочки в блокноте напротив пунктов: ВОЗРАСТ, КУРТКА, ШРАМ, ГЛАЗА.

Паттерн. Невозможный, статистически абсурдный паттерн.

Он начинает давить. Задавать наводящие вопросы. Требовать детали.

Цвет шрама. Длина. Форма.

Ответы не меняются.

Последний. Старик в старом пальто, руки дрожат от холода.

– Да, видел. Серая куртка. Шрам.

Волков закрывает блокнот.

– Спасибо.

Старик помедлил.

– Знаете, что странно? Я его раньше видел.

– Где?

– Не помню точно. Лет десять назад. Или двадцать. Он выглядел точно так же. Ни на день не постарел.

Волков замирает. Он смотрит на старика, потом на свой блокнот с одиннадцатью галочками.

Одиннадцать идентичных показаний.

Одиннадцать.

Статистика, которая идет нахуй.