Читать книгу Синдром отражения - - Страница 2

Дорога до Благодатной – это сорок минут медитации на стоп-сигналы. Пробки на Каменноостровском стоят намертво. Машины встали бампер в бампер на три километра. Волков смотрит на бампер впереди идущей «Мазды». Стоп-сигналы загораются и тухнут. Моргнули – погасли. Моргнули – погасли. Двоичный код бессмыслицы.

Он живет в сталинке недалеко от парка Победы. Район для победителей, в котором теперь живут те, кто считает шаги до подъезда. Высокие потолки, запах сырости в подъезде, который не вытравить никакой хлоркой.

Волков паркуется во дворе, ювелирно втискиваясь между мусорным контейнером и кредитным «Лексусом». Выключает свет.

Начинается вторая смена. Работа с тем, что не хочет выстраиваться в ряды.

От машины до подъезда ровно шестьдесят шагов. Если срезать через газон – пятьдесят. Но там собачье дерьмо и энтропия. Волков идет по асфальту. Семьдесят два шага. Четное число. Четное – значит, день закончится нормально.

У подъезда достает ключи.

Проверка номер один. Дергает ручку, не прикладывая магнит. Закрыто. Система работает.

Проверка номер два. Прикладывает магнит. Писк. Входит.

Проверка номер три. Оборачивается на дверь. Доводчик тянет её назад. Щелчок. Закрыто.

Он поднимается на третий этаж пешком. Лифт работает, но кабина качается на тросе, и каждый скрип звучит, как предупреждение. Статистика падений лифтов низкая, но ненулевая.

Квартира встречает его тишиной. Звуков нет вообще – ни скрипа, ни гула труб.

Волков разувается. Левый ботинок. Правый ботинок. Строго параллельно. Носки смотрят в плинтус. Расстояние – ширина ладони. Он смотрит на них сверху вниз. Левый чуть косит. Волков поправляет его носком ноги. Теперь идеально. Ботинки на месте. Дверь заперта. Всё, что можно контролировать, под контролем.

Не включая свет, он проходит на кухню. Уличный фонарь за окном работает за двоих. Желтый луч выхватывает натюрморт: кружка с вчерашним чаем (на поверхности уже пленка, похоже на нефтяное пятно), тарелка с крошками, пульт.

Он нажимает кнопку. Телевизор вспыхивает синим. Звук на минимум. Говорящие головы беззвучно открывают рты. Бегущая строка ползет, дергается на месте, зацикливается.

«…индекс деловой активности снизился… ожидаются осадки…»

Волков щелкает кнопкой чайника.

«Ты просто жалок, – комментирует внутренний голос. Тон у него такой же, как у прокурора на суде. – Три года ты ходишь вокруг да около. "Я сломаю ей жизнь". Какая благородная чушь. Ты просто боишься, что она посмотрит на тебя и увидит, как ты трижды дергаешь ручку двери. Боишься, что она поймет: папа не герой, папа – пациент».

Чайник начинает сипеть. Вода закипает. Агрегатное состояние меняется.

Волков выключает газ. Наливает кипяток прямо в старую заварку. Чаинки всплывают, вращаются, сбиваются в комки.

В кармане вибрирует телефон.

Резко. Противно. Волков вздрагивает, рука дергается, и кипяток плещет на клеенку.

– Блядь.

Лужа горячая, она быстро ползет к краю стола. Волков смотрит на нее с профессиональным интересом. Жидкость стремится занять наименьший уровень энергии.

Он достает трубку. Сафронов.

– Да.

– Дим, ты дома? Или опять стоишь под окнами института?

– Дома я. Чай пью. Пытаюсь утопить таракана.

– Оставь животное в покое. Собирайся. У нас труп. Московский парк Победы. Прямо у прудов.

Волков смотрит на лужу. Она достигла края стола и нависла каплей. Поверхностное натяжение держит её ещё секунду.

– Кто? – Волков наблюдает за физикой процесса.

– Студентка. И Дим… там цирк какой-то. Свидетелей – тьма, и все несут какую-то дичь. Тебе понравится. Твой профиль.

– Мой профиль – это бумажная работа в тепле, Паша.

– Ага, расскажи это кому-нибудь другому. Давай, жду. Криминалисты уже топчут грязь.

Капля срывается и падает на пол. Шлеп.

– Буду через десять минут. Я рядом.

Волков сбрасывает вызов. Берет тряпку. Вытирает стол. Сухо. Чисто. Симметрия восстановлена. Кружка остается на столе. Недопитая. Он идет в прихожую. Обувается. Левый, правый. Шнурки затягивает туго, чтобы пережать кровоток. Боль помогает сосредоточиться.

Выходя, он берется за ручку двери.

Раз. Закрыто.

Два. Закрыто.

Три. Закрыто.

– Ну всё. – Волков отпускает ручку. – Не скучай.

Работа – это единственный ритуал, который действительно имеет смысл. И она начинается.