Читать книгу Синдром отражения - - Страница 5

Морг обдает его запахом формалина, дешёвого мыла и холодного металла.

Лифт скрипнул, двери разошлись, коридор – узкий, вымытый до блеска. Белая плитка, белые двери, белые лампы.

Номер «3» на табличке. Бюро СМЭ.

Ларионов там, где и должен быть: над столом, под лампой, в мятом халате, с одноразовой шапочкой, надетой набок. В руках – папка, не скальпель. Уже хорошо.

– Живой ещё? – Волков снял перчатки, сунул в карман пальто.

– Пока да, – Ларионов фыркнул. – Вот, полюбуйся.

Он разложил распечатки на столе, как карты. Цветные полосы, буквы, таблицы. Генетика для домохозяек.

– Вот кровь с рукава куртки, не ее. – Ларионов хмыкнул.

– И где проблема? – Волков скользил взглядом по строкам. Буквы сливались, но тон Ларионова уже бесил.

– Проблема вот, – эксперт постучал костяшкой по нижнему краю страницы. – Геном.

Волков молчал.

– Он… стерильный, Дим. Слишком чистый, – Ларионов подвинул лист ближе. – Нет мусора. Вообще. Ни вставок, ни артефактов, ни старых вирусных хвостов. Как будто его в редакторе собрали, а не эволюция лепила.

Волков посмотрел внимательнее. Строки цифр и букв казались идеальными рядами кирпичей. Ни сколов, ни трещин.

– Ты уверен?

– Я два раза прогнал. Потом третий, – Ларионов дернул плечом. – Машина не врёт. У нас на куртке кровь человека, которого не должно быть. Биологически – образцовый. Как учебный макет.

Пульс немного участился. Волков отметил это механически, как чужой симптом.

Ларионов ткнул пальцем в край распечатки, будто ставил печать.

– И чтобы ты не начал про “аппарат”, – сказал он, не глядя.

Он сдвинул в сторону ещё один лист.

– Контроль.

На листе были те же столбцы. Другие цифры. Грязные, живые, с мусором.

– Это моя контрольная проба из сегодняшней серии, – Ларионов хмыкнул. – Обычный человек. Как положено: хвосты, вставки, артефакты.

Он перевернул ещё одну распечатку.

– А это пустышка. Реагентный контроль. Там вообще ничего.

– И? – Волков не отрывал взгляд от строк.

– И аппарат не “поехал”. Не реагенты. Не руки лаборанта.

Ларионов наклонился, достал пластиковый пакет с пломбой.

Положил на стол так, чтобы Волков видел номер и целый шов.

– Пломба целая. Вскрытие – при мне. Смыв – отдельный. Подноготная – отдельная. Маркировка – разная.

Он поднял глаза.

– Три разных источника. Один и тот же – “идеальный”, мусор отсутствует.

– То есть… – Волков ловит себя на том, что пытается сказать это словами и не может.

– То есть это не ошибка, Дим. Это характеристика.

– Может, все-таки, аппарат глючит?

– Если бы глючил, я бы сейчас курил, а не звал тебя, – Ларионов отталкивается от стола. – Мне нужно второе мнение. У нас тут всё–таки не Институт чудес. Отправлю в Первый мед к Грачевой, на генетику. Она любит такие извращения.

«Первый мед»

Жертва оттуда. Анна там.

Теперь и это туда.

– Я сам отвезу, – сказал Волков.

Ларионов поднял бровь.

– Экспресс–доставка?

– Так спокойнее.

Эксперт пожал плечами.

– Как хочешь. Только аккуратно. Это, возможно, первый настоящий идеальный мужчина в твоём деле.

Пакет с пробами холодный, плотный, запаянный. Волков берет его обеими руками, словно может уронить.

На выходе из морга воздух кажется теплее. Машина заводится с первого раза.

По дороге он почти не думает. Только отмечает точки:

Морг.

Парк Победы.

Первый мед.

Все линии сходятся в одном месте. В одном здании.

Там учится его дочь.

***

Первый мед днём был другим, чем вечером. Никакого потока студентов, только редкие фигуры в халатах, дежурные пары, медсёстры с каталками. Белые коридоры, кварцевые лампы, запах антисептика и старого линолеума.

На ресепшене – девушка с конским хвостом и безразличным взглядом.

– На кафедру медицинской генетики. К Грачевой, – Волков показал удостоверение.

Его ведет лаборант: узкий коридор, двери слева и справа. Он идет и считает.

Раз. Лаборатория биохимии.

Два. Цитология.

Три. Хранилище образцов.

Четыре. Санузел.

Пять – кабинет с табличкой «Медицинская генетика. Проф. Е.В. Грачева».

Лаборант стучит, не дожидаясь ответа, открывает дверь и исчезает, оставив его на пороге.

Кабинет ударил идеальным порядком. Стол – пустой, кроме монитора, подставки под ручки и аккуратно сложенной стопки бумаг. Ни одного лишнего листа. Полки с папками – ровные ряды, все корешки подписаны одним почерком. Окно вымыто до прозрачности, рама без пыли.

За столом сидит женщина в белом халате. Волосы стянуты в строгий узел. Очки в тонкой оправе. Руки сложены домиком на столе. Пальцы – ровные, неподвижные.

– Елена Викторовна Грачева? – уточняет он.

– Да, – она поднимает взгляд. Голос спокойный, без лишних интонаций. – Вы из морга?

– Майор Волков. Следственный отдел, – он кладет пакет на край стола. – Пробы с места преступления. Нужна ваша экспертиза.

Она не тянется к пакету сразу. Сначала приподнимает бровь, скользит по нему взглядом, как рентгеном.

Потом берет. Одним движением. Чётким.

– Ларионов звонил, – сказала она. – Говорил про «стерильный геном».

Она аккуратно вскрывает пакет ножницами. Не порвав ни миллиметра лишнего. Не оставив бахромы.

Волков смотрит, как она работает. Как ставит пробирки в штатив. Как заполняет бланк. Ни одного лишнего движения. Ни попытки поправить халат, ни привычного «э–э». Каждая секунда – по делу.

Как манекен.

Нет. Как хирург.

Или как хорошо натренированная машина.

Она поднимает глаза.

– Мне нужен ваш образец.

– В смысле? – он сдвигает брови.

– Контрольный. Чтобы, исключить загрязнение, – она говорит ровно, без давления, но взгляд жёсткий. – Вы были на месте преступления. Вы держали тело. ДНК – следы могли попасть в образцы.

Он открывает рот чтобы возразить. Закрытый кабинет. Чужая территория. Чужой человек требует его кровь.

– В поликлинику идти долго, – добавляет она. – А у меня здесь всё готово.

Пауза повисает. Он ощущает внутри сопротивление. Не рациональное – животное.

– Либо мы делаем всё по протоколу, майор, – она слегка наклоняет голову, – либо ваш материал идёт в общую очередь. Неделя – две…

Анна. Парк. Мёртвая девочка в синем пуховике.

– Делайте, – сказал он.

Она встает. Движение – одно, прямое. Открывает шкаф, достает одноразовый набор: жгут, шприц, спиртовые салфетки, пластырь. Все предметы ложаться на стол строго по линии. Как на витрине.

– Руку, пожалуйста.

Он вытягивает руку. Кожа на сгибе локтя чуть вспотела. Она накладывает жгут. Ударяет слегка пальцами по вене. Вена отозвалась. Игла входит с первого раза. Без промаха, без поиска.

Он видит, как темно–вишневая кровь заполняет пробирку. Лента, вытекающая из него и наматывающаяся в стекло.

«Моя информация. Теперь в её руках».

Он смотрит ей в лицо. Две минуты. Ни одного моргания. Слизистая должна была высохнуть. Но глаза оставались влажными, почти стеклянными.

Елена вынимает иглу. Прижимает ваткой. Пластырь наклеивает так, что его края идут строго параллельно вене. Миллиметр в миллиметр.

Та же геометрия. Та же навязчивая точность, что у него. Только без ритуального трижды–дёрганья. Чистый, холодный расчёт.

– Анна Волкова, – говорит она уже между делом, убирая использованный шприц. – Третий курс. Это ваша дочь?

Волков напрягся.

– Я заведую кафедрой. Список стажёров наизусть, – она позволила себе почти–улыбку. – Она моя лучшая. Очень способная. Она очень… восприимчивая. Хорошо видит паттерны.

«Паттерны».

Он кивает, не найдя, что ответить. Горло пересохло.

– Я свяжусь с вами, как только будут результаты, – Елена уже сидела за столом, пальцы снова сложены домиком. Разговор был формально закончен.

Он вышел в коридор. Дверь мягко закрылась за спиной.

Под ногами – линолеум. Стены – те же белые. Звук его шагов глухо отдавался, как в пустом коридоре больницы ночью, хотя была середина дня.

Он прошёл несколько метров. Остановился. Развернулся.

Щель двери. Тишина.

Потом – лёгкий шорох. Дверь кабинета снова приоткрылась. Елена вышла к окну в конце коридора. Встала боком. Достала телефон из кармана халата.

Он оказался слишком близко, чтобы это игнорировать, и слишком далеко, чтобы это было понятно.

Спрятался за угол. Прижался плечом к холодной стене. Сердце колотилось неровно.

Тум. Тум–тум. Тум.

Не слышно слов. Только глухой шёпот. Губы видны ясно. Освещение идеальное, лицо – в профиль.

– Объект был здесь, – прочитал он по движению её рта. – Вектор подтверждён.

Объект.

Не «майор». Не «пациент». Не «посетитель».

Объект.

Кому она это? Про кого именно? Про него? Про кровь? Про Анну?

Он стоял, не двигаясь, пока не почувствовал, что дыхание сбилось, стало поверхностным. Грудь сжало, как в тесной маске.

Ему нужно на воздух. Здесь было слишком мало кислорода.