Читать книгу Век прожить – не поле перейти - - Страница 5

После встречи со Степаном Михха вернулся домой, снедаемый яростью. Ворота распахнулись от мощного пинка; ещё один – и они с грохотом захлопнулись. Две крупные собаки выбежали навстречу хозяину, преданно улеглись у его ног, ожидая ласки. Но Михха, не сдерживая кипящего внутри гнева, швырнул багор к амбару, замер посреди двора, а затем – ударил одну из собак ногой.

Пес, жалобно взвизгнув, зазвенел цепями и юркнул под амбар. Михха постоял ещё мгновение, тяжело дыша, словно загнанная лошадь, потом опустился на землю перед амбаром.

«Что предпринять? Как заставить его унижаться передо мной?» – мысли роились в его голове, словно разъярённый рой пчёл.

Наконец в глазах Миххи вспыхнул хищный блеск; он обернулся к сараю и громко выкрикнул:

– Эй!

Спустя некоторое время из тёмной глубины сарая донеслось невнятное:

– Эх-хе!

– Поторопись! – голос Миххи стал жёстче.

Вскоре на двор вышел мужчина среднего роста, но мощного телосложения. Он протер рукой глаза и широко зевнул:

– Уже вечер? А мне казалось, что только рассвело…

Михха резко оборвал его, услышав, как хлопнула дверь. В сенях зазвучали шаги, и во двор вышла молодая женщина лет двадцати четырёх. На ней было белоснежное батистовое платье, а бледно-розовый платок обрамлял свежее, здоровое лицо. Она взглянула на Михху и улыбнулась, перебирая пряди на конце косы:

– Ах, Михха…

– Что-то случилось? – притворно ласково осведомился он.

Лукерья покачалась на каблуках, снова улыбнулась и смущённо уставилась на кончик своей туфельки:

– Тебе не стыдно? Уже трое суток тебя дома не было… А теперь вернулся – и опять в дом не заходишь…

Михха едва сдерживал раздражение, слушая её нежный голос. Он терпеть не мог, когда его отвлекали от дел. Но присутствие чужака сдерживало его от грубого ответа.

– Соскучилась?

– Да, соскучилась, – Лукерья вновь кокетливо покосилась на свой каблук, словно завлекая мужа.

– Терпела три ночи – потерпи ещё немного, – отшутился Михха.

– Смотри, чтоб недолго… – с этими словами Лукерья взмахнула длинными ресницами и скрылась в доме.

Михха раздражённо хлопнул себя по бедру:

– Слышал?

– Что? – не понял Филипп.

– Соскучилась!

– А-а…

– Она соскучилась. Для неё ничего другого и не существует. Ей безразлично, чем занят муж, как он живёт. Нет, Филипп, ты в этом смысле счастливее всех… Ты свободен, как коршун. К тебе никто не липнет. Сегодня ты здесь, завтра – на другом краю света. Сыт, пьян… Женщины есть.

– Я не хочу об этом говорить, Михаил Петрович. Во рту пересохло.

– Перебрал?

– Да… встретил друзей…

– Понимаю, понимаю… Со мной и то бывает.

Михха с силой ударил ногой в дверь сеней. Тут же появилась Лукерья.

– Вынеси! – приказал он.

– Что вынести?

– Не поняла?

Михха пристально следил за реакцией собеседника, опасаясь, что тот начнёт распространять слухи о семейных делах. Но, увидев, как Филипп беззаботно сосёт трубку, успокоился.

– Иди сюда. Сядь рядом! – властно произнёс он.

Филипп не спеша вынул трубку изо рта и сплюнул в сторону.

– Сядь! – повторил Михха.

Филипп присел чуть поодаль.

– Для тебя есть дело.

– Что нужно сделать?

– Дело небольшое. Но выполнить надо сегодня.

– Если смогу – сделаю. Почему бы и нет?

– «Если смогу»? – Михха нахмурился.

Хлопанье дверей прервало их разговор. Они замолчали, дожидаясь, пока Лукерья выйдет из сеней. Увидев, что она несёт вино, оба удовлетворённо крякнули.

– Ах, Михха, – ласково окликнула Лукерья, – почему в избу не заходите? У нас ведь есть стол. И еда готова. Пили бы пиво с мёдом…

– Мы не из тех, кто выбирает, где пить. Мы как бурлаки, да, Филипп? – полушутливо бросил Михха.

– Мне всё равно, – согласился тот.

Михха решил смягчить тон, чтобы не обидеть жену:

– Не сердись, Лукерья, что мы здесь решили выпить. Потом зайдем в избу..

Он взял из её рук рюмку с вином и, заметив, что Лукерья всё ещё смотрит на него, резко выдохнул:

– Иди уже!

Она молча скрылась в сенях.

– Ну, за успех твоего дела!

– Я ещё даже не знаю, что предстоит… Но давай, как ты говоришь.

Филипп наполнил рюмку, выпил и опрокинул её.

– Теперь можно и о деле поговорить.

Михха снова налил.

– Если дают – надо брать, – хрипло произнёс Филипп. Вторую рюмку он выпил медленно, затем вытер губы рукавом.

– Жить можно.

Михха опустошил свою рюмку, отставил бутылку и повалился на землю.

– Ты знаешь, кто такой Степан?

Филипп напрягся. В памяти всплыл кулак Степана и конь Миххи, оседающий в дорожную пыль.

– А-а… знаю, – выдохнул он.

– Его надо уничтожить… – прошипел Михха сквозь зубы.

– Убить? – быстро спросил Филипп, почувствовав облегчение: убийство он считал делом простым.

– Убить может и дурак, – отрезал Михха. – Тот, кто умирает мгновенно – мало страдает. Нужно, чтобы он жил, испытывая боль.

Филипп непонимающе уставился на него.

– Может, поджечь? – предположил он. Поджигать солому в тёмную ночь, когда все спят, он считал детской забавой.

Михха покачал головой:

– Поджог причиняет большой вред, но мне это не по душе. Представь, Филипп: огонь горит лишь день, а потом остаётся лишь пепел и уголь. Кому нужны зола и уголь? То же и с сгоревшим человеком. У того, кто остался голым, угасает жизненная сила…

Филипп растерянно посмотрел на Михху мутными глазами:

– Что же ты ещё придумаешь…

Михха наклонился к нему ещё ближе:

– Надо разрезать его жизнь на части. Чтобы он валялся у меня под ногами, как червь. Понял? – Он впился взглядом в глаза Филиппа, ожидая ответа. От его тяжёлого дыхания у того помутилось в голове.

– Хозяин… Я не понял, что надо сделать, – признался Филипп.

– Что делать? Вот что: у него есть конь, толстый, как бочка…

Филипп невольно отпрянул. Он знал: кража лошади – дело серьёзное. Если его поймают, живым он не уйдёт.

– Ты что, испугался? – удивился Михха. – Ну, Филипп, не ожидал от тебя. Ты, который не боится самого дьявола, испугался Степана? Значит, настал конец света. Я тебя, как самого близкого друга, кормлю, прикрываю перед чиновниками. И чем ты мне отплатил?

– Знаешь, Михаил Петрович… – начал Филипп, но махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

– Завтра Степан должен остаться без лошади.

– Хорошо, хозяин…

– Сегодня надо сделать. Чтобы всё было готово к моему возвращению с Волги. Понял? Если справишься – жаловаться на меня не придётся. Моё слово крепко.

Михха поднялся:

– Давай зайдем, перекусим и выпьем!

И они скрылись в сенях.